Искра Кибертрона

      Хаос. Он возник вокруг него с момента первого убийства в шахтерском поселке С-12. Девственный энергон на его манипуляторах породил этот вихрь: неконтролируемый и ненасытный. Потребовались ворны на арене, чтобы научиться выживать вокруг хаоса.       Первый выход на поверхность Кибертрона рассеял хаос во все четыре стороны и, в какой-то момент, он ощутил впервые вкус правильности своих действий. Уверенность в шагах росла, как и его последователи. С каждым циклом все больше и больше! Хаос объединил их. Хаос дал им цель и… надежду.       С захватом Каона, он впервые почувствовал контроль над всепоглощающим вихрем. Да… всемогущий, великий и праведный. Теперь, в его силах было все в этой вселенной! Этот мир, их мечты, станут реальностью!       Но. Что-то было не так.       Впервые Мегатрон запнулся, узрев Ориона Пакса. Легким шагом, нелепым взмахом манипулятора, этот мех прошел сквозь вихрь и остановился рядом с ним, став преградой к достижению мира на Кибертроне и процветанию, где никогда не будет голодающих кибертронцев. Где каждый сможет получить то, чего желает!       Обрыв.       Мегатрон резко остановился у обрыва, куда скидывали остатки Роя. Им удалось очистить один из секторов от этих тварей, но они отпустили автоботов. Упустили их, когда могли закончить эту войну раз и навсегда! Почему? Почему?! Почему!       Почему он оборачивается и видит рассеянный хаос, чувствует его слабость и усталость! Где тот мощный вихрь, наводивший восхищение и породивший надежду, но устрашающий их преграды?       Хаос…       Он был движущей энергией Мегатрона, позволившей достичь той власти и величия, которая у него присутствовала.       Но. Что-то вновь было не так.       Впервые он вспомнил это чувство, когда автоботы отправили Олспарк через космический мост. Его мир стал рассыпаться на мелкие кусочки. Как будто сама судьба начала тормозить его движение, каждый раз заставляя падать и падать, ставя препятствия прямо под серво меха.       Самой сильной причиной падения Мегатрона, заставившей его искру сжаться до размеров атома, стал Саундвейв. Впервые собственные серво подвели его и страх заставил дрожать, лихорадочно оглядываться вокруг и подмечать, казалось то, что мех видел каждый звездный цикл. Все было тоже самое… Трон. Арена. Десептиконы.       Все тоже, но… иное. Как будто смысл всего этого испарился.       «Я ухожу, Лорд Мегатрон».       Мегатрон испугался. Вздрогнул всем корпусом, как от самого болезненного выстрела, задевшего камеру с искрой так близко, что мех ощутил край собственной жизни. Испуг впустил хаос внутрь его искры, а затем тьма поглотила его окончательно.       Он находился внутри со смерчем, не видя ничего вокруг. Один. Со своим хаосом, пожиравшем искру изнутри. И тогда меха накрыло волной крика отчаянья и осознания.       Мегатрон потерял все в этом хаосе. Верных солдат. Дом. И себя.       Когда настал переломный момент, запустивший и заставивший его оглянуться? Потеря Олспарка? Потеря солдат? Потеря… Саундвейва, его верного… Ха! АХ-ХА-ХА! Кем он вообще был?! Что у него было… настоящим? Мегатрон не помнил в этом бесконечном хаосе вокруг себя.       Но. Что-то опять… Нет. На сей раз это произошло прямо в его искре.       Хаос… остановился. Замер, как и время, с того момента, когда оптика Мегатрона смогла анализировать происходящее. И первое, что ему довелось увидеть после тьмы… существо. Оно смотрело прямо в его оптику, через оптические линзы, отражая в своих странных окулярах свет его собственной искры, как будто обращаясь не к нему, а к его искре: чистой и первородной, в тот момент, когда его жизнь… зажглась Праймусом.       Время продолжило ход, но хаос так и не вернулся.       Взгляд существа потускнел и, второй раз в своем онлайне, Мегатрон коснулся края жизни. Он ничего не слышал, но увиденное охладило энергон до твердого состояния в его шлангах. Саундвейв, его правая рука, полз по земле с таким смертельным отчаянием, на чьем не защищенном маской и визором фейсе присутствовало самое нереальное, когда-либо увиденное Мегатроном на Кибертроне. А именно… эмоции.       Тяжесть в корпусе растворилась, и Мегатрон смог опереться на манипуляторы, и медленно обернуться, пытаясь уловить что-то логичное. Только чем дальше он пытался, наблюдая за беззвучными криками, падающими, но продолжавшими движение автоботами и десептиконами к этому существу, тем сильнее его корпус дрожал от непонимания происходящего.       Вот вбегают в этот кошмар еще больше ботов. Он узнал некоторых: члены отряда рэкеров Спрингера и назойливого гонщика Блэра, впереди которых выбегает автобот Паникер и… Он узнает старого десептикона по имени Хейрон, который резко останавливается и замирает, падая на землю, а в красной оптике отражается паника, ужас и неверие.       Мегатрон вновь устремляет оптику на существо… Нет. Это органика. Органика на Кибертроне…       Возле нее в агонии находятся знакомые кассетники и… Саундвейв перестал двигаться.       Кто-то сбивает его с серво, и мощно прикладывает до помех в оптике об землю. И именно в этот момент на него обрушиваются, мощным потоком, звуки. Слова смешиваются в одно неразборчивое месиво, и лишь отрывки фраз улавливаются аудиосенсорами.       «Стазис!»… «Три мили… движение»… «Не бьется!»… «Огромное!»… «ШЛАК! ШЛАК! ШЛАК!»… «УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ!»… «Оружие… Боевая готовность!»… «Сектор планет… ОН ЗДЕСЬ!»… «Прошу…»…       Процессор разрывало от боли и криков, но перед оптикой Мегатрона стоял вновь лишь тот взгляд, как зеркало, отражающий свет его искры. Она молила, кричала, дрожала… Его искра, забытая под руинами, созданным хаосом, впервые обнажилась и попала в теплые манипуляторы Праймуса. Впервые в онлайне Мегатрона, он упал в успокаивающую тьму, не беспокоясь ни о чем, кроме желания задержаться в объятиях Праймуса подольше…

***

      Выход из офлайна был резкий. Мегатрон активировал оптику и поднялся с земли, игнорируя оповещения о поломках и низком уровне топлива. Все это было неважно, кроме необычайной легкости в искре. Так спокойно и… тихо…       — Что произошло? — вопрос вырвался невольно и Мегатрон вздрогнул, когда услышал ответ.       — Смотря, что ты желаешь услышать, Мегатрон.       Оптика заметила лазерные решетки, а за ними Прайма, опирающегося о стену. В грудной секции был свежая спайка, но она не мешала разглядеть насколько сильно был покорёжен металл. Так близко к…       — Прайм…       Безмолвная тишина завитала вокруг. Впервые не один из мехов не проронил ни слова, просто потому, что не ведали с чего начать, да и нужно ли было говорить? Нет. Им хотелось молчать. Одному из-за горя. Другому из-за спокойствия.       — Ярость… — Прайм вздрогнул и оторвал окуляры от серво, чтобы посмотреть на Мегатрона, с опущенными манипуляторами вдоль корпуса, чей взгляд смотрел сквозь него. — Ее нет. Почему?       Оптимус отвел взгляд. В его искре вновь вспыхнула боль. Она обжигала и пугала, образуя пустоту и страх. Они потеряли все… Он… не справился…       — Скажи мне, Прайм, — жестче потребовал Мегатрон, наблюдая пугающую картину перед оптикой. Он видел Прайма: сломанного и сдавшегося. Нет… Нет-нет! Это был не Прайм! Оптимус Прайм никогда не сдается!       — Все кончено, Мегатрон. Кибертрон… пал.       Искра Мегатрона дрогнула. Он сделал резкий шаг к решетке и в его оптике разгорелся праведный огонь.       — О чем ты говоришь, автошлак?! — рычание и гнев в вокалайзере прокатились эхом по стенам. — Отвечай, ПРАЙМ!       Оптимус сжал кулаки. Вентиляция набрала обороты на максимум из-за вспышки ярости в его искре. Мех быстро приблизился к Мегатрону и сорвался с цепи.       — Что ты жаждешь услышать, Мегатрон?! Мои поздравления? Поздравляю! Вы выиграли эту чертову войну! Аплодисменты Великому Мегатрону! Теперь эта выжженная дотла планета в ваших манипуляторах. Вы можете выйти и узреть ржавые корпуса кибертронцев, что восхваляют вас Лорд! Они так благодарны вам за то, что вы принесли им спокойствие, мир и… лучшую жизнь!       — Прайм…       — Ваши солдаты вложили свои искры в ваши надежные руки, подарив вам все, что только вы желали! Но вы, не глядя и безвозвратно, предали их доверие, приведя прямо к смерти, толкая их в эту шлакову яму ради чего?! РАДИ ЧЕГО Я СПРАШИВАЮ?!       Мегатрон удивленно наблюдал за яростью и злостью Прайма, вздрагивая не от слов, а от давления и ударов энергетического поля Оптимуса, бьющего его собственное с неведанной жестокостью. Если бы Прайм был таким раньше, в одном из многочисленных боев, Мегатрон признал бы его невероятным и великим соперником, но сейчас это было всего лишь отчаянье.       — Ты знаешь ответ, — Оптимус замер от спокойного тона, стоящего перед ним механойда. — Никто из нас не идеален. Ты так же держал искры своих солдат, посылая их на верную смерть. Ради чего? Ради будущего, Орион.       Прайм вздрогнул и сделал шаг назад, осматривая стоящего перед ним меха. Что-то изменилось…       — Каковы твои последние воспоминания?       Вопрос поставил Мегатрона в тупик. Последнее что сохранилось в его блоке памяти?       — Саундвейв сказал, что уходит из рядов десептиконов. А дальше… — он нахмурился. Именно на этом моменте обрываются данные. Далее существовала пустота. Это пугало. — Ничего.       — Ты не помнишь…? — Оптимус указал на свою рану.       — Я? — еще сильнее нахмурился он.       — Значит, нет, — грустно хмыкнул Прайм. Было бы куда легче дезактивировать Мегатрона без положительного ответа. Но Оптимус знал кто руководил десептиконом. — Это был не ты, Мегатрон. Тобой завладел вирус, источником которого является Юникрон. Ты был нужен ему, раз так долго оставался живым. Другим не повезло — вирус убивал их.       — Что? — в неверии спросил он, ощущая паршивое чувство страха. — Что здесь происходит, Прайм?       — Уничтожение Кибертрона и всего нашего народа.       Все стало безумным. Он прокручивал события, находя пересечения линий, и еще сильнее углублялся в это безумие. Что-то становилось логичным, что-то теряло любое проявление нормальности. И самое пугающее было то, что это происходило бесконтрольно, прямо перед их серво!       — Саундвейв… — помехи вокалайзера выдали напряжение нейросети.       — Жив… пока, — мрачность не была присуще Прайму, но источал он ее сполна, захлебываясь в ней. — Связь Конджикс Эндура существовала, но была активна не в полной мере для истинных бондмейтов из-за происхождения Авроры. Это спасло от мгновенного дезактива Рэтчета и Саундвейва, но…       Дентопластины издали скрежет. Оптимус не желал признавать этого, но в нем поселился страх приближаться к отсеку, где два меха были мертвы внутри, но до сих пор функционировали, чтобы охранять мертвое тело человека. Никто не ведал, что происходит там, и от этого становилось еще страшней. Все они потеряли не только надежду, но и друзей…       — Саундвейв и чувства… — Мегатрон не мог принять этого, но ту малую часть того, что он видел, то, как изменились поступки и действия его правой руки — все это указывало на какое-то… чудо! — Он телепат. Его нужно дезактивировать срочно, Прайм!       — Что ты….       — Ты не понимаешь! — алая оптика вспыхнула ярче. — Как только Саундвейв поймет, он начнет убивать всех подряд! Он нестабилен! И ты знаешь это! Телепатов не просто так истребляли, Прайм. Их сила — их погибель!       — Мегатрон… — Оптимус понимал опасения меха перед ним, но… — Мы не можем так поступить. Армия квинтессона приближается к нам, и это не самая главная проблема. Мы подозреваем, что Аврору убил тот, кто называет себя Юникроном. Нам неизвестно, каким образом тот, о котором слагали легенды явился в том облике, в котором появился перед нами, но именно под его началом все происходящее реально. Саундвейв… Поверь, меньшее, что я могу сделать для бондмейтов Оритении — оставить их в покое.       — Никогда не поверю в сказанное! Это не только омерзительно, но и противоестественно! Какая-то органика не может владеть такой силой!       — Эта органика, — Оптимус прошипел в ответ, — спасла твою чертову искру! ТВОЮ ДРЯННУЮ ИСКРУ, МЕГАТРОН! ОТ НАШЕГО НАРОДА ВСКОРЕ НЕ ОСТАНЕТСЯ НИЧЕГО! НАШ ДОМ — МЕРТВ! ОЛСПАРК — МЕРТВ! ИСКРЫ КИБЕРТРОНЦЕВ — МЕРТВЫ БЕЗ НАДЕЖДЫ! Аврора… Она… Она была последним шансом для нашей расы и… ЕЕ. БОЛЬШЕ. НЕТ.       — … .       — И все это… ИЗ-ЗА ТЕБЯ…       Оптимус резко развернулся и вышел, гонимый гневом и разрывающими искру болями. Он пролетел по коридорам, не поднимая взгляд на окружавших его ботов, и выбежал наружу, чтобы застыть и поднять окуляры на темные тучи вдали и электромагнитный ураган, приближающийся к их базе. Планета разрушалась и без надвигающейся к ним угрозы.       Серво Прайма не выдерживают давящего груза на плечах, и он падает на коленные сочленения, хватаясь манипулятором за грудной отсек.       Подвел. Он всех подвел. Срываться вот так было неправильно, но Оптимус был больше не в состоянии выдерживать этот тяжкий груз ответственности. Хотелось обвинить каждого, ведь совокупность действий всех кибертронцев привела к этой точке безвозврата. Больше не было смысла быть сильным, поддерживать воинственный дух ботов и вести за собой к миру…. Потому что мира больше нет.       — Оптимус…       Голос Элиты раздался позади, но Прайм продолжал сжимать под своими манипуляторами песок, наблюдая как он просачивается сквозь пальцы.       — Вы… — его вокалайзер был наполнен помехами, — готовы… к вылету?       — Оптимус, мы…       — Вы. Готовы? — тверже спросил Прайм.       Элита провентилировала и ближе подошла к своему бондмейту, с нежностью дотрагиваясь до плеча. Ее искра сжималась от сломленного вида любимого, и она знала, какого это чувствовать, когда ты всех подвел. Но…       — Аврора, — при упоминании имени человека, Прайм вздрогнул всем корпусом, — научила меня одной вещи: уважать себя, уважать других и брать ответственность только за свои поступки. Оптимус, остановись. Быть Праймом не значит брать ответственность за неправильные решения других. Все это… Эта разруха и погибель не сотворена твоими манипуляторами.       — Я мог это предотвратить.       — Нет… — качает головой фем. — Не мог. Один, не мог. И мы никуда не улетаем.       — Что?!       Прайм развернулся, в шоке наблюдая за скопившейся толпой кибертронцев, за спиной Элиты, от малых до великих, от заклятых врагов до самых близких друзей. В их окулярах сияла решимость, а манипуляторы твердо держали оружие. Они были готовы пожертвовать самым последним, что у них осталось: собой.       — Никто никуда не улетает, Оптимус. Это будет наш последний бой. Все вместе. За наш дом. За нашу расу. За искры погибших товарищей. Все вместе! За Кибертрон!

***

Titanic - My Heart Will Go On Piano       Нежный голос мягкими вибрациями ведал ему о воде, о морях и океанах, чьи глубины непостижимы и велики, как искры кибертронцев. Ей нравилось сравнивать невероятные переливы голубого сверкания их искр и оптики с океанской водой, потому что только в глубоких водах океана нити рек, водоемов и морей сливались в одно целое, принося со своими водами все, что могла предложить человеку жизнь. Кибертронцы стали для нее такими же непостижимыми и великими существами, в чьих искрах существовал целый неизведанный океан: могущественный и хрупкий, буйный и неподвижный, громкий и невероятно безвучный. И… любимый…       «Аврора…»       Он тонул во тьме океана, перестав слышать любые звуки. Система за системой отключались, прекращая свое существование, а искра с погружением тускнела и ослабевала, теряя свое нежное сверкание.       Боли и страха больше не существовало. Дом и друзья не имели прежнего значения. Все это поглотил океан: бесчувственный, ледяной и непреодолимый.       Рэтчет прекращал собственное существование сидя в небольшой луже энергона на полу, в темноте комнаты, держа в слишком больших манипуляторах маленькое, безвольное тело, освещая ее прекрасные черты тусклым светом нежно-голубой оптики.       ОНА БЫЛА ИХ ОКЕАНОМ.       Другие пальцы с нежностью создателя провели по бледно-серой щеке, затрагивая непослушные волосы и спускаясь к маленькой человеческой ладошке.       Их искры пульсировали столь тихо и так изредка… Так тихо, Праймус… Чье существование едва ли возможно было подтвердить.       Саундвейв подполз к Рэтчету. Его серво остались где-то под завалом, но это совершенно не мешало приблизиться к доктору вплотную и сесть на его серво, навалившись всем корпусом на правую сторону дока и дотронувшись манипулятором до его мани, чтобы поднести ближе к их искрам любимое существо.       Шлем Саундвейва коснулся шлема Рэтчета и их взгляды пересеклись, находя в друг друге одинаковое решение и поддержку. Так будет правильно… Они не искривят чистоту ее решений и не дадут друг другу пасть в сумасшествие и безумие. Поэтому… Губы Саундвейва коснулись губ Рэтчета, неотрывая от него своего янтарного взгляда и безмолвно переплетая эм-поля.       Вместе.       Система за системой отключались навечно.       Вдвоем.       Топливонасос встал, перестав гонять энергон по их шлангам.       Они не оставят ее одну. Так было предрешено с самого начала. И… не один не сожалеет о переплетении этих прекрасных уз.       Медленно. Неспеша. Два меха тонули в бессмертных водах океана, принимая судьбу их единственной путеводной звезды — быть поглощёнными колыбелью Вселенной.       Песнь океана уносила их разум в свои глубины, накрывая вуалью покоя и тишины. Последняя синхронная пульсация искр и свет их источника жизни растворяется, и темнота комнаты поглощает двух мехов и одного маленького человека в своих объятиях.       «Мегатрон не мог поверить в сказанное. Прокручивая данные из Иакона, добытые Саундвейвом, о Чтецах Искр, он пытался отрицать очевидное. Неужели никто из автоботов не осознал этого? Чтецом Искр не могла стать какая-то органика!»       В безмолвной тишине...       «Она же не могла быть бондмейтом для кибертронца, просто потому что у органики нет самого важного, того, что делало бы Чтеца именно тем, кем он должен быть! Она была бы неспособна генерировать эм-поле, читать и прикасаться к чужой искре, если только…».       Две искры почувствовали теплое, нежное прикосновение.       «Если только человек не имел…»       Две маленькие ладошки, легким движением руки, подтолкнули со дна океана к поверхности их искры, заставляя разжечься от маленькой искорки целое пламя.       «…собственную искру».       Продолжение следует…