If I can't get a starring role.

Я чувствую себя очень странно, когда грубый и напыщенный Блейн вдруг так кардинально меняется, превращаясь в заботливую мамочку. Так, словно ему не все равно. Так, словно я ему не безразличен. Я не верю. Он унизил меня не раз и не два, он столько раз сказал, что думает обо мне и кем считает. Он скрывает свою гомосексуальную сущность, но считает меня подходящим объектом для реализации своих фантазий. Разве это то, чего я заслуживаю? Разве он тот, кого я заслуживаю? Я чувствую себя сломанной куклой, безвольно повисшей в руках кукольника с черными кудрями. Я не могу сбежать. Страшнее всего то, что я не хочу. - Так. Твой сиамский монстр уже в переноске, все, что нужно, в сумке у меня на плече. Ты идешь рядом и несешь еду. Хорошо? Машина уже внизу. Курт. Хорошо?

 Блейн, пытаясь достучаться, касается меня рукой, и я перевожу на него взгляд, безжизненно кивая. Вообще-то я не такой слабый. И ничего такого не случилось. У меня все еще есть люди, которые меня любят, к которым я могу пойти. Но я так устал, и внутри меня словно что-то засохло. Блейн для меня похож на воду. Грязную и ржавую, но необходимую. Я не хочу вдаваться в размышления, мне бы вернуть саркастичную ухмылку и послать его нахуй, а вместо этого я жмусь к дверце машины и смотрю в окно, бездумно поглаживая шерстку Саманты, запустив пальцы в переноску через решетку сбоку. - Так, пошли есть, - с энтузиазмом заявил Блейн, пока я стоял в коридоре. Вообще-то, Андерсон уже устроил кошку, дважды вытащил ее из-под дивана и даже повесил некоторые мои вещи в шкаф, хотя я даже не знал, что он у него есть. Теперь он стоял и смотрел на меня, а я только успел разуться. - Я не хочу. - Через нехочу. - Ты невыносим, - я коротко вздохнул, отдал пакеты Блейну и снял куртку, проходя в квартиру и даже не расталкивая мусор в стороны. - Ого! Ты не говоришь, что тут свинарник. Да тебе и правда невесело. Может, расскажешь, что и как было? - Не хочу. Я все уже сказал, Блейн. Оставь меня в покое, ладно? - Хуй там плавал я от тебя отстану! Мне нужна сучка-Курт обратно! 

Блейн разложил еду по тарелкам и поставил передо мной, впихнул в руки вилку, и я наткнул что-то на нее, бездумно засовывая в рот. - Зачем? - Он нравится мне. - Я не замечал этого. Я ничего не замечал, кроме унижений и грубости. Ты смешал меня с дерьмом, ты вел себя со мной так, словно я дешевка, словно меня можно просто поцеловать, а потом сделать вид, что ничего не случилось! – я опять сорвался, бросил вилку на стол и вскочил на ноги, закрывая лицо руками и сдерживая всхлипы. Я даже не плакал, просто все внутри меня клокотало, и я чувствовал себя таким несчастным… Ровно до той минуты, как Блейн прижал меня к себе, крепко обнимая за плечи. Это неправильно. Он не любит меня, мы не встречаемся. Я даже ему не нравлюсь. И он мне не нравится. Но его объятия такие приятные, что я ничего не могу с собой сделать, оборачивая руки вокруг его талии, и затихаю. - Эй. Ну. Прости меня, ладно? Я просто мудак. Ты хороший. - Ты мудак. - Я мудак. - Оставь меня в покое. - Ни за что. Перехватив руки, брюнет оторвал меня от пола, а я даже не отбивался, молча опустившись на тот самый огромный пуф в его типа студии. Я понимал, что он не станет сейчас меня снимать, и потому оставался неподвижен. - Сиди тут. Я принесу тебе кое-что вкусное, - приказал Блейн, а я никак не отреагировал. Пуф уютно принял очертания тела, целиком погружая меня в себя. Я подтянул колени к груди и уставился на свои фотографии на стене. Что это вообще значило? Я нравился ему? Он бросал в них дротики? Он самый вульгарный человек из всех, кого я знаю. Мне так нравится, как он пахнет и как ощущаются его пальцы на моей коже. Я жалкий. Жалкий. Я не могу его оттолкнуть, я каждый раз сдаюсь и пускаю его. - А что я принес? Какао и конфеты с марципаном из Австрии! – довольно заявляет Блейн, опускает передо мной поднос на ножках. На нем две большие красивые белые чашки с красными оленями. Открытая большая коробка красивых конфет в блестящей упаковке. - Моцарт? - Он. - Мои любимые конфеты, - я невольно немного улыбаюсь, и Блейн загорается так, словно это имеет для него значение. - Подожди! – просит он, разворачивает одну конфету и подносит к моему рту. - Ой, давай без этого, - я хмурюсь, но брюнет стоит на своем, и я приоткрываю рот, впуская туда шоколадный шарик. Блейн проводит пальцами по моему подбородку, наклоняется и целует меня в губы. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит. А затем целая вечность, чтобы захотеть его оттолкнуть. Он не целует глубоко, просто скользит губами по губам и обнимает меня за плечи, поглаживает лопатки, зарывается пальцами в волосы, и все это было бы настоящей идиллией, если бы не было той предыстории. Андерсон отрывается с улыбкой, облизывается довольно и трется носом о мой нос, прежде чем взять обе чашки и протянуть одну мне. - Зачем ты это делаешь? – глухо спрашиваю я, дую на напиток и глотаю немного. - Потому что ты не должен выглядеть так, как ты выглядишь. И потому что мне это нравится? - Это значит для тебя хоть что-то? Он не заминается, но молчит несколько секунд, прежде чем кивнуть головой. - Откуда мне знать, что ты не врешь? - Не знаю, Курт. Ты либо веришь, либо нет. - Я не верю. - Я заставлю тебя… И он снова целует меня, я сжимаю кружку, чтобы не опрокинуть на себя горячее какао, и не могу ничего сделать с губами, которые сами открываются ему на встречу. С языком, который покорно скользит по его языку. И мое тело, определенно, живет отдельно от меня. Я же не хочу его. Он же отвратительный. Одевается, как черт пойми кто. И дома у него срач. И мне бы просто переждать, а потом мы забудем друг о друге. Он даже не нужен мне, как фотограф. Я вообще теперь не знаю, что буду делать. Новое агентство? Не хочу видеть Куинн. Новый агент? Это ужасно. - Ты целуешься, словно на автомате, - обиженно надувается Блейн, я пожимаю плечами и ставлю чашку на место очень вовремя, потому что мне на колени запрыгивает Саманта и прижимается, с недоверием косясь на Блейна. Я кладу руку ей на спину и поглаживаю шерстку, прикрыв глаза. Через минуту я натыкаюсь на чужие пальцы, и не отталкиваю их, поглаживаю тоже. Мне тепло от них или от какао, но я ничего не имею против, когда Андерсон поднимается с пуфа и отходит куда-то. Я не обращаю внимания, хотя знаю, чем он занят. - Не надо меня снимать, - негромко прошу я, но не двигаюсь и глаза не открываю. - Все нормально, всего пара снимков, - убеждает Блейн, я откидываюсь головой назад, и под мерные щелчки затвора погружаюсь в поверхностный сон. *********** 
Очевидно, он достаточно быстро становится глубоким, потому что через некоторое время я открываю глаза в темноте, и невольно вскакиваю, но меня ловят через минуту. - Лежи, Курт. Спи. Тебе надо поспать. - Но еще рано. - Уже вечер. - Я сплю ночами, - сонно бормочу я, но не могу противиться желанию и укладываюсь обратно, стараясь отодвинуться подальше от брюнета. Он включает ночник, и мы смешно щуримся. - А я нет. - А ты вообще странный. Зачем ты шторы закрыл? – бурчу я недовольно, и только сейчас замечаю, что в одном белье под тонким одеялом. - Чтобы ты поспал. Ты выглядишь лучше. И уже злишься на меня, это хороший признак. А еще твой монстр спит у тебя в ногах. Ей нравится моя кровать. - Я думал, ты на полу спишь, - только и говорю я, ерзаю немного и натягиваю покрывало выше. - Не прячься. Ты сам знаешь, что очень красивый. Хочешь перекусить? - Нет. - А чего ты хочешь? - Спать. - Тогда спи. - Я не хочу спать с тобой. Ты… Ты… - я не нахожусь, что ответить, и просто отворачиваюсь, но уже через секунду Блейн обвивает руками мою талию. - А вот десять минут назад ты очень даже тесно жался ко мне и тыкался носом в шею. - Не ври, Андерсон. - Не вру! - Убери от меня руки. - Ладно. Брюнет сдается и убирает руки, выключает ночник и мы молча лежим несколько минут. Я больше не хочу спать, и Блейн, кажется, тоже. Я осторожно поворачиваюсь и смотрю на него в темноте. Я ничего не хочу говорить, я все еще не простил его. Но я тянусь ладонью к его спутанным кудряшкам, пропускаю их между пальцами, и уголками губ улыбаюсь, когда Блейн изображает мурлыканье.