Я дарю тебе свою первую любовь

Доен пришел домой раньше Джонни и готовил ужин, пока тот задерживался на работе. Тут он услышал, как в дом кто-то вошел. Доен отвлекается от готовки и громко спрашивает: - Джонни, почему ты так долго? Сегодня ведь никаких серьезных дел в офисе не намечалось. Он выходит из кухни и застывает, когда видит там Джонни вместе с каким-то парнем с дорожной сумкой наперевес. Доен здоровается с ним, но парень ничего не отвечает, лишь отводя взгляд. Доен спрашивает у Джонни: - Что происходит, Джонни? Джонни выдыхает: - Нам нужно поговорить. Я знаю, что все это ужасно неожиданно и как-то скомканно, но объяснить в любом случае стоит. Доен кивает: - Да уж, еще как стоит. - Это Джехен, ему семнадцать, и он мой сын. Доен пораженно переспрашивает: - Он твой кто? - Сын. Его мать умерла не так давно, больше некому о нем позаботиться, кроме меня. Поэтому.... ты ведь не будешь против, если он будет жить с нами? Доен выдыхает, осознавая полученную информацию, а затем оглядывает Джехена, который отчужденно стоял на пороге, но старался не подавать виду, что ему некомфортно. - Как я могу быть против этого? Он ведь твой сын. Джонни как-то облегченно выдыхает, а затем обращается к Джехену: - Пойдем, я покажу тебе твою комнату. - Через пятнадцать минут будет готов ужин. Джонни кивает и провожает Джехена на второй этаж. Доен снова выдыхает, а затем решает вернуться к готовке, чтобы хоть как-то переварить новость. Через минут десять Джонни спускается к нему без Джехена и обнимает Доена со спины, мягко целуя его шею. - Прости, что все так неожиданно. Я сам только недавно узнал, что у меня есть ребенок. - То есть... Он родился, когда тебе было семнадцать лет. А что же с его матерью? Что случилось? - Мы встречались с его матерью в старшей школе. И судя по всему, когда она забеременела, то даже не сказала мне об этом, иначе я бы никогда не оставил ее и Джехена. Даже не знаю, почему все так вышло. Почему она мне ничего не рассказала... На днях мне позвонил соцработник и сообщил, что она умерла от рака, а в письме она указала, что я являюсь отцом ребенка и просит меня позаботиться о Джехене. - В таком случае, мы позаботимся о нем. Он разворачивается в руках Джонни, обнимает его за шею и целует в губы. - Ты что, совсем не злишься? - Почему я должен злиться? И на кого? На тебя, который сам ничего не знал? Или на Джехена, который потерял мать и теперь вынужден жить с чужими ему людьми? - Иногда мне кажется, что ты ангел во плоти. Он улыбается, крепче стискивая Доена в объятиях. Доен сам удивляется тому, как легко принял эти неожиданные новости и появление нового человека в их жизни, но почему-то один вид такого отстраненного Джехена вызывал в нем щемящие чувства. - Ужин готов. Зови Джехена. - Да, конечно. Джехен спускается примерно через десять минут. Доен замечает, что он двигается практически бесшумно и как-то настороженно, пристально оглядывая самого Доена и их дом. Джехен молча садится за стол, и когда Доен ставит перед ним тарелку с едой, то не реагирует совершенно. Доен тихо спрашивает: - Что ты хочешь пить, Джехен? Воду, сок или чай? Правда, сок есть только апельсиновый, а чай зеленый. Джехен, наконец, обращает на него внимание, поднимая глаза на Доена, у которого внутри все буквально замирает от его холодного и ненавистного взгляда. Джехен тихо произносит: - Ничего мне от вас не нужно. Доен лишь может выдавить из себя: - Прости, но... тебе нужно поесть. - Зачем? Вмешивается Джонни: - Чтобы не умереть с голоду, очевидно. Джехен окатывает его таким же ненавистным взглядом: - Я не стану есть то, что вы называете едой. И пить тоже ничего не буду. Спасибо за ужин, папочка. Он резко встает со стула и стремительно выходит из кухни, тут же поднимаясь по лестнице наверх. Доен нервно прикусывает нижнюю губу. Джонни подходит к нему, обнимая за плечи: - Прости его, Доен. Просто он... - Ему трудно, я понимаю. Джехену просто нужно привыкнуть и смириться. - Не бери в голову его слова. Не расстраивайся. - И кому ты лжешь? Я же вижу, как ты расстроен. - Просто... потерпим и тогда все образуется. - Да. Они ужинают в тишине, в такой же тишине прибирают за собой на кухне, а затем сидят в гостиной в обнимку, пытаясь понять, как помочь Джехену адаптироваться. Джехен жил в другом районе, но школа находилась не так далеко от их дома, поэтому Джонни и Доен решили не переводить его в новую. Всю следующую неделю Джехен лишь ходил в школу, а потом до самого вечера гулял со своими друзьями. Джонни и Доен работали и также по вечерам приходили домой, где Джехен не выходил лишний раз из своей комнаты, и Доена беспокоило, ел ли он вообще и все ли с ним в порядке. Джехен в очередной раз не спустился на ужин, а Джонни задерживался на работе и сказал ужинать без него, поэтому Доен решает подняться к Джехену и спросить хотя бы о его самочувствии. Доен долго мялся у его двери, но затем все же тихо постучал, Джехен не ответил. Тогда Доен спрашивает разрешения войти, и дверь неожиданно открывается. Джехен стоит прямо перед ним и смотрит так холодно, что у Доена снова невольно пробегаются мурашки по всему телу. - Чего надо? По-моему, я ясно дал понять, что не намерен с вами играть в семью. - Да, я помню. Прости, что побеспокоил, но... Я лишь хотел спросить, как ты себя чувствуешь?Просто ты все эти дни у нас так ничего и не ел, и я беспокоюсь о твоем здоровье. Джехен презрительно фыркает: - Со мной все хорошо, вам назло. Вы только посмотрите на него, он беспокоится о моем здоровье. Это так лицемерно, не находите? Ваш муженек привел в дом нежданно-негаданно ребенка, о котором Вы ни сном, ни духом, а Вас беспокоит мое здоровье? - Да, меня это действительно беспокоит. Джехен видит его обеспокоенное и немного недоумевающее лицо, и это его по-странному пугает. Он лишь произносит: - Я не буду есть, поэтому хватит таскаться сюда. И громко захлопывает дверь. Доен устало выдыхает и говорит, так чтобы Джехен услышал: - Пожалуйста, заботься о своем здоровье и хорошо питайся. Но в любом случае знай, что это теперь и твой дом тоже, и ты можешь выйти поесть, когда захочешь. И уходит. Джехен чувствует себя странно: Доена он считал странным, поскольку на его месте любой другой человек отреагировал бы на Джехена негативно, но сам Доен лишь беспокоится о его здоровье. Все же спустя еще неделю Джехен приходит к выводу, что каждый раз голодать по вечерам не выход, а перебиваться покупной едой на карманные деньги, которые ему еще давала мать, было как-то уже не очень. И он все же решается спускаться ужинать вместе с Джонни и Доеном. Доен на самом деле готовил вкусно, особенно Джехену нравилось есть жареный рис с кимчи. Сам Доен не мог скрыть своей радости от того, что Джехен, наконец, ест с ними. Джонни старался приходить к ужину, но все же задерживался периодически допоздна, и Джехену с Доеном приходилось ужинать вдвоем. Доен дружелюбно спрашивал Джехена о его мечтах, увлечениях, чем тот занимался раньше, какие у него друзья и как дела в школе, но Джехен на это либо молчал, либо грубил. Джонни всячески это старался пресекать, но когда его не было, мягкого Доена было некому защитить, и озлобленный Джехен пользовался этим на все 200%. Доен в ответ ему никогда не грубил и даже не повышал голос: он лишь прикусывал нижнюю губу и стыдливо опускал взгляд, будто это он виноват во всех грехах, а не Джехен сейчас его обижает. Такое поведение Доена его и злило, и радовало, и по-странному вызывало боль в груди. Джехену было стыдно за то, как он поступает с Доеном, но сам себе в этом боялся признаться. Доен узнал от Джонни, что мать Джехена была из обеспеченной семьи, поэтому Джехен никогда ни в чем не нуждался, это объясняло, откуда у него столько дорогой одежды и девайсов. Доен, Джонни и Джехен ужинали вместе. Джонни и Доен разговаривали о каких-то рабочих делах, Джонни периодически шутил, на что Доен либо улыбался, либо смеялся, и Джехен почувствовал себя лишним. Поэтому он быстро доел свою еду и, оставив посуду на столе, решает уйти, как его останавливает голос Джонни: - Стой. Ты не убрал за собой посуду. Джехен разворачивается и натыкается на строгий взгляд Джонни. - У нас всегда этим занималась домработница. Он переводит взгляд на Доена и как-то ехидно усмехается: - Кстати, Вы очень на нее похожи. Так почему бы Вам не прибрать за мной посуду, Доен? Вы ведь итак занимаетесь этим каждый вечер наряду с готовкой и уборкой. Доен отводит взгляд и выдыхает. Джонни встает из-за стола и зло смотрит на Джехена: - Это перешло все границы, Джехен. Ты не имеешь никакого права говорить подобные вещи Доену. И ты уберешь эту чертову посуду и помоешь за собой, потому что сейчас ты живешь в моем доме и по моим правилам. Здесь нет никаких домработниц, поэтому будь добр соблюдать порядок. Доен - мой муж и человек, который пытается о тебе заботиться. Так будет благодарен ему хоть немного и уважай так, как он уважает тебя. Джехен смотрит ему прямо в глаза и видит там злость вперемешку со строгостью, и решает, что лучше не перечить такому Джонни. Он лишь надменно вздергивает подбородок, медленно обходит Джонни, собирает свою посуду и складывает ее в раковину, где быстро моет и, наконец, уходит из кухни. - Не слишком ли это жестоко? - Доен, ты что, серьезно? Он тебя оскорбляет, как ему заблагорассудится, а ты еще спрашиваешь, не жесток ли я с ним? Это было справедливо. Пока он живет в этом доме, то должен жить по нашим правилам. Его прежней жизни больше нет, пора с этим смириться. В сложившейся ситуации никто не виноват, а ты тем более, так почему же он поступает с тобой так? - Он просто юноша, который потерял мать и живет теперь с чужими ему людьми. - Ты всегда был слишком мягким, Доен. Честно, я до сих пор удивляюсь, как с таким характером ты смог дослужиться в своей прежней компании до поста зама генерального директора. - Это было... обидно. Он встает из-за стола и хочет выйти из кухни, но Джонни останавливает его, перехватив за руку: - Доен, прости меня. Я вовсе не это имел в виду. Просто... ты действительно очень мягкий и добрый человек, тебе нужно быть жестче с Джехеном. Он видит, что ты не можешь дать ему отпор, поэтому так пользуется этим. Неужели ты хочешь, чтобы какой-то ребенок обижал тебя? Доен вздыхает: - Нет, конечно, не хочу. Просто... Как я могу быть жестким с ним? Он ведь такой потерянный. - Я понимаю, но с этим ничего не поделаешь. Он сам не идет на контакт с нами. Джехену уже 17, он не ребенок. Просто он должен понять, что если он хочет жить благополучно и ни в чем не нуждаясь и дальше, ему придется жить с нами в мире. - Хорошо. Я постараюсь. Джонни целует его в лоб и обнимает.