Я дарю тебе свою первую любовь

С того вечера Джехен вел себя более-менее послушно - убирал за собой вещи и посуду, ужинал вместе с Джонни и Доеном и не грубил лишний раз. Джонни немного выдохнул, поскольку посчитал, что Джехен осознал свое положение и решил вести себя хорошо. Доен спокойно работал на посту зама, но всегда освобождался пораньше, чтобы прийти домой и успеть приготовить ужин. Джонни не был против такого, да и самому Доену очень нравился такой распорядок дня. Джехен уходил в школу утром и приходил домой ближе к 8-9 вечера, потому что много гулял с друзьями, стараясь лишний раз не находиться рядом с Джонни и Доеном. Доен же хотел сблизиться, а Джонни вопреки своей коммуникабельности и живой натуре наоборот не стремился наладить хоть какие-то отношения с сыном. Доена это беспокоило, и он не понимал, почему Джонни ведет себя подобным образом. Он считал, что Джехен одинок и ему не хватает его матери, поэтому пытался дать ему хоть что-то из домашнего уюта. Он старался готовить лучше, чем обычно, пытался разговаривать с Джехеном, покупал ему различные подарки, но тот все отвергал и говорил мало. У Доена больше не осталось идей, как стать ближе к Джехену. Джонни много работал и казалось, что кроме этого его больше ничего не интересовало, будто в их доме не появился его собственный сын, которого он сам же и привел, чтобы позаботиться о нем. Доен давно хотел с ним поговорить об этом, но Джонни все никак не удавалось поймать - он был либо на совещании, либо на переговорах, либо подписывал контракты, либо сидел по уши в документах. Доен пытался ему хоть как-то помочь с этим завалом и поэтому тоже взял часть работы на себя. В компании был немного трудный период - они расширялись и поэтому работы значительно прибавилось, необходимо было сделать много всего. Джонни и Доен вынужденно сидели в офисе за работой до поздней ночи, а иногда вообще не спали ночами, чтобы все успеть в срок. Джехену приходилось жить одному, но его это вполне устраивало. Спустя месяц такого напряженного и утомительного графика организм Доена решил, что это его предел, и он просто упал в обморок посреди офиса, когда шел к Джонни подписывать бумаги. Джонни, узнав о состоянии Доена, тут же прискакал, позабыв обо всех делах, и несмотря на его протесты, увез в больницу на обследование. Доена просто осмотрели в приемной - у него была повышенная температура и ослабленный организм и поэтому ему настоятельно рекомендовали взять отпуск и хорошенько отдохнуть. Джонни насильно отправил Доена на отдых, сказав, что сам справится с работой, тем более ее осталось уже не так много, и они вполне успевают по срокам. Доену ничего не оставалось, как на неопределенное время остаться дома. Джехен пришел домой поздно вечером и после незамысловатого ужина решил немного посмотреть телевизор. Он думал, что дома снова никого нет, и поэтому сильно удивился, когда в гостиной на диване застал спящего Доена, плотно завернувшегося в плед. Джехен не стал включать свет, привычно бесшумно подойдя к Доену и присев напротив его лица на пол. Тот выглядел очень уставшим и было видно, каким его сон был долгожданным. Джехен оглядывает его взъерошенные волосы и синяки под глазами и незло усмехается. Доен по-прежнему казался ему странным. Все те его подарки, попытки поговорить и угодить хоть в чем-то вызывали странные чувства. Он пытался сделать для Джехена гораздо больше, чем его родной отец. В последнее время Джехен невольно начал задаваться вопросом, почему такой человек как Доен вообще вышел замуж за такого как Джонни. Что вообще он в нем такого нашел? Джехен замечает, что Доен начинает шевелиться, и поэтому поспешно встает на ноги, отходя назад. Доен копошится еще с минуту, а затем открывает глаза и фокусирует взгляд на Джехене. Его лицо выглядит удивленным. - Джехен? Когда ты пришел? Прости, я не услышал. Джехен тихо отвечает: - Я уже здесь почти час. Вы действительно крепко спите. Будут здесь дом выносить, не услышите. Доен мягко улыбается и садится. Джехен невольно выдыхает, когда видит, что тот в домашних штанах и свободной хлопковой рубашке, которая сползала с плеча, оголяя его острые ключицы и белую кожу. Этот вид Доена с оголенным плечом и взъерошенными волосами по-странному его взволновал, и Джехен спешно отводит взгляд. Доен выбирается из-под пледа и аккуратно его складывает: - Ты уже поужинал? Прости, я ничего не приготовил, хоть и пришел раньше. Этот месяц выдался очень насыщенным, поэтому мы не уделяли тебе достаточно внимания. Прости за это. Но Джонни отправил меня в вынужденный отпуск, поэтому появилась возможность больше проводить времени вместе. Осталось совсем немного, и Джонни тоже освободится от этой рутины. - С чего Вы взяли, что я вообще хочу проводит с вами время? Доен откладывает плед в сторону и встает. Его странно шатает, но он опирается о диван рукой, а затем встает ровно. Джехен на это лишь хмурится. Доен включает свет, и Джехен оглядывает его уже внимательнее - Доен выглядел куда хуже, чем казалось до этого, у него были покрасневшие щеки, синяки под глазами и красные, уставшие глаза. У него невольно вырывается: - Что с Вами? Доен на это снова мягко улыбается, а затем отвечает: - Ничего особенного. Просто немного устал, но я поспал и мне уже лучше. Джонни из-за этого отправил меня в отпуск на неопределенный срок. Он любит все преувеличивать. Хотя я могу работать и дальше. И, Джехен, я же просил обращаться ко мне на "ты". Все-таки в одном доме живем, да и я, кажется, не настолько еще старый. - Вы старше меня на шестнадцать лет, это все равно, что Вы прожили две моих жизни. И после этого Вы все равно не считаете себя старым? Доен сначала смотрит на него удивленно, а потом вдруг заливисто смеется. Джехена это завораживает, он еще никогда не видел смеющегося Доена. Джонни, конечно, смешил Доена, но тот смеялся обычно не так. В этот раз все было по-другому. - Ты такой забавный, Джехен. Мне всего тридцать три. По-твоему, людям после тридцати уже в гроб ложиться пора? Он подходит к Джехену и взъерошивает его волосы. Этот жест был вполне обыденным и ничего не значащим, но Джехен уже так давно не прикасался к людям и не чувствовал элементарной ласки, что неосознанно потянулся за рукой Доена. Он это замечает и вдруг обнимает Джехена, крепко стискивая в своих объятиях. Сердце Джехена, кажется, стучит, как бешеное, и он даже не может выдохнуть от шока, который он испытывает. Это длится буквально несколько секунд, и Доен отстраняется, заглядывая Джехену прямо в глаза. - Знаешь, хоть и прошло чуть больше месяца с того дня, как ты пришел в этот дом, но я уже так привязался к тебе. Понимаешь... я даже теперь ловлю себя на мысли, что люблю тебя. Может, не как ребенка, но... В общем, ты стал мне дорог, Джехен. Поэтому все, чего я хочу, - это наладить с тобой отношения, и чтобы ты был счастлив. Я благодарен, что ты появился в нашей жизни. Спасибо, что родился. Джехен в этот момент ощущает нарастающую панику и неверие, и поэтому выдавливает: - Это глупо и неправильно. И оттолкнув Доена, убегает в свою комнату. Джехен не знал, как себя вести и как вообще реагировать на такое поведение Доена. В тот вечер он больше не выходил из своей комнаты, стараясь унять бешено стучащее сердце и собственные странные эмоции. Доен пожалел о том, что сказал, и теперь беспокоился, что наболтал Джехену лишнего, и его слова как-то задели его. Он всю ночь не мог заснуть, поскольку не находил себе места, и поэтому когда была уже поздняя ночь, Доен бесшумно подошел к двери Джехена и приоткрыл двери, чтобы проверить, как тот. Джехен спал на кровати, свернувшись в плотный комок и обнимая одеяло. У Доена невольно сжалось сердце от этой картины: обычно холодный и высокомерный Джехен сейчас выглядел брошенным и каким-то беззащитным. Постояв так еще пару минут, он, наконец, уходит вниз и засыпает. Джонни домой так и не приходит в эту ночь. Следующим вечером после того, как Джехен пришел домой и спустился на ужин, Доен долго не мог собраться, чтобы заговорить с ним. Тот же казалось вел себя, как обычно. У Доена не было аппетита, и поэтому он просто бесцельно тыкал вилкой в еду и незаметно поглядывал на Джехена. Наконец, он решается и тихо начинает: - Джехен, я хочу с тобой поговорить. Джехен тихо выдыхает и даже немного закатывает глаза: - Что на этот раз? Снова будете читать мне нотации о том, как опасно ходить по улице поздно вечером? - Нет, на этот раз не об этом. Я о вчерашнем. Прости за то, что я сделал и наговорил тебе вчера. Я сделал это неосознанно и даже не подумал о том, что тебе может быть неприятно. Джехен отодвигает тарелку и смотрит на Доена. - Я просто так никогда никого не прощаю. Доен удивляется: - Что ты имеешь в виду? - Я о том, что если Вы хотите, чтобы я простил Вас за вчерашний проступок, то Вам придется сделать то, что я хочу. - И что же ты хочешь? - Я хочу, чтобы мой друг проводил здесь время. - Под "проводил время" ты имеешь в виду... - Чтобы он просто зависал здесь со мной. Ночевал иногда и делал со мной прочие милые мальчишеские делишки. На последних словах он усмехается. Доен мысленно выдыхает: - Ты мог просто сказать мне об этом, я бы и без всяких договоров с тобой разрешил приводить друзей. Только... Джехен, все должно быть в пределах нормы и наших правил. Джехен закатывает глаза: - Вы с Джонни такие скучные. Только и делаете, что живете по всяким правилам, которые нахрен никому не сдались. Доен хмурится: - Прекрати бранится. В любом случае, правила необходимы в любых делах и в любых условиях, они устанавливают порядок и делают бытовую жизнь более простой и понятной. - Вы скучный. - Я ведь просил не называть меня на "Вы". Для гостей в нашем доме есть несколько правил. Прошу, тебя и твоих друзей соблюдать их. Джехен вдруг встает из-за стола и вальяжно подходит к Доену. Он нависает над ним, упираясь руками в стол, и заглядывает прямо в его глаза. Доен сглатывает, не смея отвести взгляд. - А ты сексом тоже занимаешься по своду правил? Если да, то расскажи мне, по каким. Жуть, как интересно. Может, и я что-то возьму на заметку. Доен густо краснеет и, наконец, отворачивается, упирая взгляд в тарелку, на что Джехен смеется и отходит от него, начиная убирать со стола. Доен несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, а затем отвечает: - Это тебя не должно касаться. И вообще это неприлично - говорить с кем-то на интимные темы. Это личное. Джехен моет посуду и кидает на него усмехающийся взгляд: - Тебе тридцать три, а ведешь себя, как школьница-девственница. Доен укоризненно смотрит на него: - Джехен, это грубо. И... - И мне действительно интересно говорить на эту тему. Хотя, знаешь, что-то я начинаю сомневаться по поводу того, что у тебя вообще есть секс. Джонни что, совершенно тебя не трогает? Доен встает из-за стола и подходит к Джехену: - Я понимаю, что тебе, как семнадцатилетнему юноше, интересна тема секса. Но это грубо - говорить мне такие вещи. И чтобы ты знал... Джехен по-прежнему усмехается: - Что? Доен начинает злиться и прикусывает губу: - У нас с Джонни все прекрасно! И он ко мне прикасается! Он разворачивается и выходит из кухни. Джехен со смехом ему кричит вслед: - А как же посуда? Ты должен следовать правилам. Доен чертыхается и через несколько секунд возвращается с гордо поднятой головой. Джехена веселит его обиженный вид и смущенное лицо, и поэтому он откровенно смеется, пока Доен убирает посуду и моет ее за собой. Судя по всему, у Джехена сегодня было хорошее настроение, потому что он даже смеялся, шутил и вполне мирно разговаривал с Доеном. Этот вечер они спокойно провели за разговорами и едкими подколами Джехена, на что Доен не мог перестать смущаться. Но он был необычайно рад тому, что Джехен, наконец, начал открываться ему и немного расслабляться. Они сидели в гостиной: Доен сидел на диване, а Джехен играл в приставку и сидел подле дивана на полу. Доен просто наблюдал за его игрой и иногда спрашивал о чем-нибудь, Джехен отвечал односложно, никак не вдаваясь в детали, но даже это удовлетворяло Доена. У него снова поднялась температура, но ему не прописывали никаких лекарств да и простуды у него не было, поэтому Доен решил, что просто переждет, как обычно, поскольку такое протекало у него не так ужасно, как у других людей. Его щеки снова покраснели, а голова стала горячей. Была уже почти полночь, но они продолжали сидеть в гостиной, периодически переговариваясь. Джехен вдруг спрашивает: - Почему Джонни отправил тебя в отпуск? - Все потому что он всегда преувеличивает масштабы трагедии. Собственно, вчерашний случай и трагедией то назвать сложно. Мне просто стало немного нехорошо, а он повез меня в больницу, а потом отправил домой, сказав, что если он увидит меня в офисе раньше, чем через три недели, то точно меня накажет. На последних словах Доен как-то влюбленно усмехается и ярко улыбается. Джехен снова смотрит на него, не отрывая взгляда и чувствуя, как начинает сильно стучать сердце от его улыбки. Доен замечает его пристальный взгляд: - Джехен? Что-то не так? Джехен тут же отворачивается: - Нет. Ничего. И где же он сейчас? - В офисе. Наша компания расширяется и нужно сделать очень много работы к сроку, поэтому Джонни вынужден сидеть там сутками. Я бы тоже сидел, если бы он меня сюда не посадил. Это так нечестно. Джехен ощущает закрадывающиеся подозрения, которые поселяются глубоко внутри. Вдруг они слышат голос со стороны: - Почему вы еще не спите? Уже почти час ночи. Оба поворачивают головы и видят Джонни, стоящего у входа в гостиную. Джехен поворачивает голову в другую сторону и видит, как буквально за секунду немного грустное и скучающее лицо Доена озаряет яркая, счастливая улыбка. Доен подскакивает с дивана и буквально налетает на Джонни, обнимая его за шею. Тот смеется и обнимает его за талию в ответ. Затем Доен нежно целует его в губы и тихо произносит: - Я так скучал. Наконец-то ты вернулся. От этой картины Джехену почему-то становится не по себе, и внутри как будто все падает. Он явно ощущает, как впервые за эти месяцы приподнятое настроение снова скатывается вникуда. Джонни целует его в лоб и хмурится: - У тебя же снова температура, а ты тут скачешь? Еще и не спит в такой поздний час. Доен льнет к нему и строит милую мордашку: - Но ведь еще не так поздно, еще даже часа ночи нет. Тем более у Джехена завтра выходной, вот мы и сидим тут, разговариваем. Джонни удивленно смотрит на Джехена, который уже выключил приставку и собирался уйти к себе. - Вот как? Я рад, что у вас все хорошо. А-то пока работал, не мог себе места найти от беспокойства. Джехен молча выходит из гостиной, а затем закрывается в комнате. Он чувствует странную обиду, и это ощущение брошенности снова наполняет его. Джехен точно понимал, что приход Джонни все испортил, и его бесила эта резкая перемена в настроении Доена - с ним тот был хоть и милым, но все же грустным, но стоило появиться Джонни, то он тут же радостно поскакал к нему. Джехен шепчет: - О чем я вообще думаю? Он бесится еще полчаса, а затем ложится в кровать, продолжая вспоминать радостную улыбку Доена, его губы, мягкий взгляд и то, с какой нежностью он целовал Джонни, прижимаясь к нему. Доен и Джонни вместе принимают душ, Джонни заставляет Доена принять лекарство от жара, а затем они ложатся в постель, тесно прижимаясь друг к другу. Джонни засыпает практически сразу из-за усталости, и Доен счастлив даже от того, что ему не придется спать одному. На следующий день Доену намного лучше - то ли лекарство так повлияло, то ли появление Джонни. Тот, наконец, закончил всю работу, и теперь они снова могли жить и работать в привычном режиме. Джехен с утра пораньше ушел на встречу с друзьями. Джонни проспал до самого вечера, Доен в это время тихонько прибрался дома, сходил в магазин, почитал книгу и приготовил ужин. Наконец, Джонни проснулся, долго стоял под душем, приходя в себя, плотно поел и почувствовал себя отдохнувшим. Джехен вернулся домой вечером: он бесшумно вошел в дом, разулся и собирался подняться к себе в комнату, как услышал стон со стороны кухни. Он сначала подумал, что ему послышалось, но стон повторился, и поэтому Джехен аккуратно подошел к кухне и, прильнув к косяку, незаметно заглянул туда. От открывшейся картины сердце начало бешено стучать. Джонни и Доен занимались сексом. Доен был в одной домашней расстегнутой рубашке и опирался руками о стол, пытаясь удержаться, а Джонни был в одних спущенных штанах и прижимался к нему со спины, двигаясь в Доене. Доен стонал и трепетно вздыхал, запрокидывая голову назад от удовольствия, и этот вид просто невероятно взбудоражил сознание Джехена. Доен сквозь стоны произносит: - Джонни, скоро Джехен вернется домой, прекрати. Джонни толкается в него сильнее, крепко стискивая его руками, и усмехается: - И ты опомнился только сейчас, когда я вовсю трахаю тебя? Доен прикусывает губу: - Я тебе с самого начала это говорил, но ты же никогда меня не слушаешь. И не бранись. Джонни вдруг выходит из него, разворачивает лицом к себе, сажает на стол и снова входит, широко раздвигая его ноги. Джехен видит каждый сантиметр оголенного тела Доена, и он явно ощущает, как внизу все стягивает тугим узлом. Доен стонет еще громче и выше и ложится на стол, выгибаясь. - Я не прикасался к тебе целый месяц. И как ты думаешь, с чего это вдруг я решил не ждать и взять тебя прямо на этом столе? - Я между прочим тоже не прикасался к тебе месяц, но... Джонни притягивает его к себе за шею и глубоко целует. Доен стонет в поцелуй. - Как же ты все-таки любишь поговорить во время секса, Доен. Но, может, мне это в тебе и нравится. Ты такой узкий. Неужели не трогал себя там, пока тосковал по мне? Доен мотает головой, цепляясь за его плечи. - Хороший мальчик. Ты такой послушный и милый, Доен. Такой покладистый. Ты ведь мой, да? Доен в этот момент стонет как-то особенно высоко, трепетно и при этом очаровательно, отчего Джехен не выдерживает и стремительно поднимается наверх, тут же закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Перед глазами стоит лицо Доена, его белая кожа, острые ключицы, вставший член, красные искусанные губы и то, как он отчаянно цепляется за чужие плечи. Джехен в спешке расстегивает джинсы, обхватывая вставший член рукой, проводит несколько раз вверх-вниз и изливается тяжело дыша. Когда он приходит в себя через пару минут, то, наконец, осознает произошедшее. Джехен тихо ругается: - Твою мать! Какого хрена я творю? Его испугала сама мысль о том, что его возбудил Доен - муж его отца и тот, кто был старше него на целых шестнадцать лет. Он как можно скорее все убирает, принимает душ и тут же ложится в постель, чтобы забыться беспокойным сном. Всю ночь ему снится лишь Доен и то, как сам Джехен находится там, на кухне вместо Джонни, ласкает Доена, целует его губы и входит в него, вырывая стоны. Когда Джонни и Доен заканчивают, а затем прибирают все, и Доен выходит из кухни, чтобы принять душ, он замечает обувь Джехена, в которой тот уходил сегодня, и холод проходится по спине. - Что случилось? Доен выдавливает: - Джехен... вернулся. Джонни смотрит туда же, куда был направлен взгляд Доена, и разворачивает его к себе лицом: - Доен... - Джонни, он видел нас. О, боже, какой ужас... Он прикусывает губу и судорожно о чем-то думает, пока Джонни не берет его лицо в свои ладони и заставляет его посмотреть на себя. - Доен, не нужно так волноваться. Ну, увидел и увидел. В этом нет ничего такого. Джехен уже взрослый, ему семнадцать лет и, поверь, он в сексе знает даже больше нас. Тем более, мы занимались с тобой этим на законных основаниях, ты же все-таки мой муж. Нет ничего плохого в том, что мы спустя месяц захотели уединиться. Успокойся. Доен кивает: - Да. Да, хорошо. Джонни скептично смотрит на него и вздыхает: - И даже если я еще тысячу раз скажу тебе это, ты ведь не успокоишься. Какой же ты все-таки у меня правильный. - Это не так, я вовсе и не правильный. Просто...Как я теперь должен с ним говорить... - Так же, как и раньше. Ты слишком себя накручиваешь. - У нас только все начало налаживаться. - Доен, еще хоть слово - и я буду мучить тебя всю ночь. Доен возмущенно смотрит на него, и Джонни смеется, целуя его в губы. - Ладно, давай помоемся и ляжем спать. Все же у тебя переутомление, тебе нужно отдыхать и много спать. - И вовремя же ты вспомнил про мое переутомление! - Ага.