Я дарю тебе свою первую любовь

Джонни приходит ближе к ночи, и Доен старательно делает вид, что все в порядке. Он лишь молчал, односложно отвечал на вопросы Джонни и кусал губы, стараясь избавиться от воспоминаний о Джехене. Кожа по-прежнему горела, и Доен чувствовал стыд перед Джонни, ощущая себя каким-то изменником и предателем, поэтому был не в силах даже посмотреть на него. Джонни же принял душ и уже собирался лечь спать, как Доен снимает с себя всю одежду и забирается на его бедра. - Доен? Что ты делаешь? Доен притягивает его к себе за шею, заставляя сесть и обнять себя за талию, и целует его губы. Джонни оглаживает его бедра и ягодицы, отвечая на поцелуй. Доен ласкает его член через ткань штанов, не отрываясь от губ. Джонни все же отрывает его от себя: - Так. Что случилось? - Ничего. Тебе что, не нравится? Джонни улыбается: - Нет. Все так. Но наша спальня рядом с комнатой Джехена. Тебя что, не пугает это так, как раньше? Доен слезает с него: - Если ты не хочешь, то просто так бы и сказал. Я лишь хотел побыть с тобой наедине, потому что соскучился и... Джонни останавливает его за руку и валит обратно на постель, нависая сверху: - О, нет, нет, нет. Ты теперь от меня никуда не денешься. Он целует Доена, тут же начиная ласкать его, и тот не может сдержать стонов удовольствия. Но он не может перестать думать о Джехене и о том, что между ними случилось сегодня. Джонни всегда был хорош в постели, и в эту ночь он делал все как-то особенно умело, отчего Доен не мог сдержать стоны и громкие вздохи, хотя всеми силами пытался совладать с собой. В какой-то момент он даже пожалел о том, что начал все это, но когда Джонни заставил дрожать все его тело от сильного оргазма, то тут же позабыл обо всех сожалениях. Джехен все прекрасно слышал и не спал всю ночь. Доен и Джонни были там, буквально в пяти шагах от его комнаты и не стеснялись того, что Джехен вообще может их услышать. Но что больше всего злило Джехена и вызывало колючую боль в груди, так это неистовые стоны Доена и то, что он так легко забыл его в объятиях Джонни. Кажется, на какие-то доли секунды Джехен ощущает ненависть по отношению к Джонни. Джехен мог бы легко перестать слушать все это, надев наушники и забравшись в постель, чтобы заснуть, но он, как последний мазохист, слушал все это и не мог перестать фантазировать представляя лицо Доена во время оргазма, и как часто он облизывает, и кусает свои и так красные и распухшие губы. Джехен пинает стену: - Это неправильно! Он не тот, кого можно желать! Он пытался отвергать мысли о том, что Доен ему нравится, притягивает его, будоражит его сознание и чувства, заставляет думать о нем, фантазировать и желать. На следующий день Доен проснулся ближе к полудню, что было для него дикостью, поскольку он всегда вставал рано. Но они почти всю ночь не спали с Джонни, и он в какой-то степени был этим доволен. Наконец, они смогли побыть вместе, хоть Доен и был в самых ужасных и расстроенных чувствах. Но его тело приятно ныло, и в принципе Доен был рад. Джехен уже давно был в школе, Джонни на работе, и поэтому Доен снова был предоставлен сам себе. Он долго принимал душ, приготовил завтрак, поел и уже собирался пойти почитать, как дверь неожиданно открывается, и там появляется Джехен с незнакомым парнем. Он вежливо здоровается, Доен отвечает и вопросительно смотрит на Джехена. Тот закатывает глаза и объясняет: - Ты сам сказал, что он может приходить сюда. Или ты уже передумал? Доен мотает головой: - Конечно, нет. Просто это слишком неожиданно. Нужно было предупредить, я бы хоть в доме прибрал и что-нибудь приготовил. - Ты этот дом скоро до дыр протрешь. И ничего не нужно. Мы поели. Высокий парень начинает возмущенно говорить: - Но мы ведь ничего еще не ели с утра. Джехен окатывает его ледяным взглядом, и Доен сразу все понимает. Он мягко улыбается и произносит: - Я Доен. Пока позанимайтесь своими делами, а я вам что-нибудь приготовлю. Только скажите, нет ли у тебя аллергии на что-то. - Я Лукас. Услышав о том, что Доен собирается готовить, он буквально начинает светиться и радостно улыбаться: - О, правда? Спасибо Вам большое! Доен ярко улыбнулся в ответ, поскольку Лукас был довольно милым парнем, и весь спектр эмоций очень четко выражались на его красивом лице. Джехен хватает Лукаса за шкирку и тащит наверх. Доен готовит им обед и поднимается наверх, чтобы позвать к столу. Те быстро спускаются, и Доен ходит по кухне, не зная, куда себя деть. Джехен молча наблюдал за его хождениями, и когда Доен проходил мимо него, то он просто остановил его за руку и сказал: - Сядь уже. Твои шевеления по кухне ужасно раздражают. - О, прости. Он присаживается за стол напротив Лукаса. - Давно вы дружите? - С начальной школы. Стали одноклассниками и как-то все завертелось. А сколько Вам лет? - Мне 33. Джехен сказал, что я будто прожил его жизнь дважды. Лукас смеется, а Джехен на это недовольно цокает и закатывает глаза. - Неужели было обязательно говорить об этом? - Но это ведь действительно забавно. Доен улыбается, и Джехен смотрит на него, не отрывая взгляда. Они слышат, как открывается входная дверь, и Доен идет проверить, кто пришел. Пришел Джонни. - Джонни? Ты сегодня рано. Джонни быстро разувается: - Да, но я ненадолго. Забыл кое-какие документы в комнате. - Что вообще документы делают в нашей комнате? Ты же все хранишь в офисе. Джонни поднимается наверх и отвечает как-то странно: - Эм, да, но не в этот раз. У нас что, гости? Не иди за мной, я буквально на секундочку. - Да, пришел друг Джехена. Не хочешь остаться и хотя бы поздороваться с ним? Доен, несмотря на просьбы Джонни, идет следом. Тот вдруг разворачивается перед самым входом в их спальню, и берет Доена за плечи: - Послушай. Я правда очень спешу. Нет нужды в том, чтобы заходить за мной. И у меня не будет времени поздороваться с его друзьями. Доен хмурится: - Но я ведь уже пришел сюда. Так что нет ничего такого, если я зайду с тобой. Это ведь и мой дом тоже, хожу, где хочу. И вообще, Джехен твой сын или мой? Он уже два месяца живет с нами, а ты даже не поговорил с ним по-человечески ни разу. - Мы что действительно сейчас будем говорить об этом? Доен складывает руки на груди: - Да. А когда еще говорить об этом? Тебя ведь сутками дома не бываешь. Мы ведь уже расширили компанию, чем ты таким занимаешься на работе, что не приходишь домой ночевать? - Даже если мы и закончили расширение, работы по-прежнему много. Тем более, обязанностей стало больше, надо все делать. - Ну так,значит, я выхожу на работу с завтрашнего дня. Я тут две недели уже прохлаждаюсь, пока ты загибаешься в офисе. Он проходит в комнату и оглядывается, пытаясь найти документы Джонни. - Здесь нет никаких документов. Ты точно их здесь оставил? - Судя по всему, не здесь. Ладно, мне пора обратно. И нет, ты не выходишь на работу с завтрашнего дня, потому что ты еще не отдохнул. Он выходит из комнаты и начинает спускаться по лестнице. - Ты это серьезно? Такими темпами и тебе скоро придется лежать здесь. Это вообще-то и моя компания тоже. Я обязан работать там и вкладывать свои силы. Это нечестно, что ты там один все делаешь. - Кроме меня, там есть еще сотни сотрудников. - Мы не закончили говорить о Джехене. Ты его отец. Почему ты даже не пытаешься построить с ним отношения? Джонни резко разворачивается: - Да потому что я даже с тобой нормально провести время не могу, а ты о Джехене говоришь. - То есть ты хочешь сказать, что тебе на него плевать? Джонни закатывает глаза и разворачивается обратно, спускаясь вниз и проходя мимо кухни. Доен уже забыл о том, что у них гости, потому что возмущение и непонимание бурлило внутри. Он уже повышенным тоном говорит с Джонни, и их разговор слышат Лукас и Джехен, которые затихли, стоило Джонни пронестись мимо. - Если бы мне было на него плевать, то я бы не привез его сюда, а оставил бы в том детском доме. - Привезти его сюда - это не все. Он твой сын, Джонни, и ты должен сделать хоть что-нибудь, чтобы построить с ним какие-никакие отношения. А так получается, что для тебя работа важнее него. Джонни обувается и выпрямляется: - Да, потому что я компанией занимаюсь уже три года, а его знаю два месяца. - Так что тебе мешает узнать его поближе? - Ты. И с этими словами он уходит, хлопнув дверью. Доен остается один в коридоре, совершенно не понимая, что имел в виду Джонни, говоря, что он мешает ему сблизиться с Джехеном. Джехен же чувствует себя странно: он был оскорблен подобными словами от Джонни, которому по сути было на него плевать, но в то же время и рад, что Доену не все равно, а еще и тому, что они поссорились. Лукас молча поглядывает на Джехена, который несмотря на эту ссору, как-то довольно улыбался, и он считал это как минимум странным. Доен несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, а затем возвращается на кухню, делая вид, будто ничего не произошло. - Прошу прощения за эту некрасивую сцену. Лукас поспешно мотает головой: - Нет, все в порядке. Доен смотрит на Джехена мельком, а затем говорит: - Как закончите, просто оставьте посуду в раковине, ладно? Мне что-то не очень хорошо, пойду прилягу. С этими словами он забирает книгу и поднимается наверх. Лукас смотрит на довольного Джехена: - Что с тобой? Твой отец с мужем поссорились из-за тебя, а ты сидишь такой довольный, будто тебе машину подарили. - Нет ничего прекраснее ссорящихся людей, которых ты просто терпеть не можешь. - Но Доен очень хорошо к тебе относится. Почему ты так ненавидишь его? Джехен лишь задумчиво молчит в ответ. К вечеру Лукас уходит домой, а Джехен поднимается наверх. Он уже хочет зайти к себе, как замечает, что дверь в спальню Доена и Джонни открыта. Он бесшумно подходит к комнате и видит, что Доен спит на кровати. Джехен не может противостоять своему желанию и поэтому входит в спальню, и присаживается возле кровати, оглядывая спящее лицо Доена. У него были длинные ресницы, белая кожа и утонченные черты лица. Джехен невесомо проводит кончиками пальцев по его лицу, а затем касается нежных губ, отчего Доен невольно морщится, и его ресницы начинают подрагивать. Джехен испуганно поднимается на ноги и уходит в свою комнату. Там он закрывается и опирается спиной о дверь, тяжело вздыхая. Доен просыпается из-за странного сна, в котором Джехен страстно целует его на кухне, горячо трогая все его тело, а сам Доен громко стонет и подается навстречу. Из-за этого сна все тело Доена будто горело, и он чувствовал возбуждение. Он долго не мог прийти в себя, стоя под прохладным душем и чувствуя себя просто ужасно: с Джонни они впервые поссорились за эти пять лет так серьезно, а еще с Джехеном были какие-то неоднозначные отношения. Он до сих пор не мог забыть то, что случилось на кухне, и то, как Джехен прикасался к нему, а сам Доен так послушно подавался ему навстречу, что его это так напугало. После долгих минут под душем Доен, наконец, вышел из ванной в штанах и рубашке, задумчиво вытирая мокрые волосы полотенцем. Продолжая думать о том, что ему делать с Джонни и как поступать дальше, он тяжело вздыхает, и вдруг слышит голос Джехена позади: - И чего это ты так тяжело вздыхаешь? Доен оборачивается и видит стоящего в дверях Джехена, опирающегося плечом о косяк. Доен почему-то чувствует нервозность, когда видит его и сегодняшний сон так ярко предстает в его сознании, что сердце заходится бешеным стуком. - Н-нет, все нормально. Прости за то, что ты сегодня услышал. Джонни вовсе не это имел в виду. Он просто слишком много работает и поэтому... - Да мне плевать на Джонни. Я гораздо больше связан с тобой, чем с ним. Доен трепетно выдыхает и отворачивается, чтобы больше не смотреть на Джехена. Тот осматривает грустного и взволнованного Доена, и подходит к нему со спины. Доен вздрагивает, когда чувствует его горячее дыхание на своей шее и широкую крепкую грудь, прижимающуюся к спине. Сердце стучит громко и медленно, а кровь приливает к голове, заставляя уши и лицо гореть. Дыхание сбивается. Джехен прикасается к его плечам и медленно проводит руками вниз, спускаясь к его животу и бедрам и оглаживая их. Его руки настойчивы и сильны, Доен ощущает, какие они горячие по сравнению с его прохладной кожей. Он прикусывает губу, боясь пошевелиться, а Джехен в это время невесомо покрывает короткими поцелуями его шею и оголенные участки кожи плеч. Когда же он опускается руками еще ниже и оглаживает его ягодицы снова, как и в тот раз забираясь руками под штаны, то сознание Доена возвращается к нему с мыслью:"Что я делаю?". Он резко разворачивается, уходя от прикосновений Джехена, и из последних сил отталкивает его. Джехен делает несколько шагов назад и непонимающе смотрит на Доена, который тяжело дышит и пытается прийти в себя. Он на грани ужаса и непонимания выдавливает: - Что ты делаешь? Что ты делаешь со мной? - Я сам не знаю. Я... если бы я знал, что со мной происходит, то понял бы, как с этим бороться. Но ты... это ты во всем виноват. Притягиваешь меня, позволяешь вот так прикасаться к тебе. - Я виноват?! Что ты несешь, Джехен?! Я муж твоего отца, одумайся! И тебе всего семнадцать! Зачем ты это делаешь? Или снова решил поиздеваться надо мной? Джехен видит, что Доен на грани истерики, и как слезы стоят в его глазах. - Ты называешь это издевательством? Да я себе места найти не могу из-за тебя. Я тебя даже во сне вижу. Это ты издеваешься надо мной! - Прекрати во всем обвинять меня. Я просто пытаюсь заботиться о тебе. Подарить тебе счастье. Но ты... - А я об этом не просил! Он вдруг подходит к Доену и снова притягивает к себе. Джехен произносит в его губы: - Может, ты мне нужен не как отчим, а как возлюбленный. Я тебя так желаю, что каждый раз, когда вижу тебя, не могу сопротивляться самому себе. Хочу, чтобы ты моим был. Оставь Джонни и дай к себе прикасаться. Доен его отталкивает: - Прекрати! Я люблю Джонни, он мой муж, и я не намерен его оставлять! Подумай, Джехен, тебе всего семнадцать, у тебя впереди такое большое будущее. Тебе нужно быть с кем-то, кто подходит тебе по возрасту и... Джехен его перебивает: - Если бы только Джонни любил тебя так, как ты его любишь... - Что? - Да он тебе изменяет, а ты этого даже не видишь. - Это все бред. Что ты выдумываешь? - А что, ты серьезно считаешь, что он работает сутками напролет? - Замолчи! Просто оставь меня в покое. С этого дня не прикасайся ко мне, прошу. Иначе обо всем узнает Джонни, и тогда уже с тобой будет разбираться он. Джехен зло поджимает губы и стремительно уходит из комнаты, громко хлопая дверью. Доен делает по комнате пару кругов, пытаясь успокоиться, а затем садится на кровать, тяжело дыша.