Я дарю тебе свою первую любовь

Всю следующую неделю Джехен старательно избегал Доена и поэтому подолгу гулял с друзьями, дома как можно скорее и незаметнее проходил в свою комнату и не выходил оттуда. Доен пытался его хоть как-то поймать и узнать, как дела, но тот так умело избегал его, что Доен ничего не мог с этим поделать. Джонни был на работе с утра до вечера, и Доену, который привык так же работать, было скучно. Он долго не знал, чем себя занять, - дом был всегда в чистоте даже тогда, когда он работал, еда была какая хочешь, чтением себя надолго не займешь, Джехена не было, Юта и Тэен тоже работали в офисе с Джонни, а больше друзей и даже знакомых у него не было. По Джонни он скучал, хоть тот и уделял ему время после работы, но как таковой близости уже не было, поскольку сам Доен после того случая боялся, что Джехен их услышит или увидит, а Джонни это обижало, и он искренне не понимал, почему Доен так себя ведет, ведь раньше его все устраивало. Отчасти Джонни злился на то, что Джехен вообще появился в их размеренной и вполне мирной жизни: Доен стал думать теперь не только о нем, но и о Джехене, который по сути был ему чужим человеком. Джонни видел, как Доен привязался к Джехену, который вел себя холодно и надменно, один его взгляд заставлял ежиться как будто от холода, но Доен постоянно говорил Джонни о том, какой Джехен хороший, что он лишь ребенок, которому одиноко и не хватает родительской любви и ласки. Он всячески пытался подначить Джонни к сближению с Джехеном, но сам Джонни абсолютно не чувствовал к Джехену каких-либо теплых чувств, несмотря на то, что он был его родным отцом. Однако это его не угнетало так, как Доена. Сам Джехен был скрытным и весьма молчаливым, стоило Джонни появиться в доме, как его взгляд становился невероятно холодным и бесчувственным. На Доена он реагировал совершенно по-другому, и этого не замечал лишь Доен. Джонни неосознанно воспринимал Джехена не как сына, который нашелся спустя долгие годы, а как соперника, пытающегося отнять у него мужа. Был уже вечер, и Джехен как можно быстрее стремился к входной двери, чтобы уйти из дома на встречу с друзьями и при этом не наткнуться на Доена, который был дома 24/7. Но удача в этот раз обошла его стороной, и он буквально налетел на Доена с лестницы, когда тот проходил мимо. Доен коротко воскликнул прежде, чем упасть на пол и ощутить на себе тяжесть тела Джехена. Джехен не ожидал такого поворота, и поэтому просто не знал, как реагировать на такую неожиданную близость. Доен лежал прямо под ним, и Джехен совершенно четко чувствовал его запах, видел его красноватые мягкие губы и все те же острые ключицы, выглядывающие из-под рубашки. Доен поморщился от удара, а потом взглянул на Джехена и то, как тот смотрел на него, очень смущало, и он коротко выдохнул. Доен тихо спрашивает, с беспокойством оглядывая Джехена: - Джехен? Ты не ушибся? Джехен будто выныривает из своих мыслей и подскакивает на ноги: - Нет. Со мной все в порядке. Смотри, куда идешь. Ты вышел так неожиданно. Доен поднимается следом, и Джехен замечает его красные ладони от падения, и ему становится немного стыдно за то, что он по сути сам во всем виноват, но все равно обвинил Доена. Тот отряхивается и улыбается своей привычной мягкой улыбкой: - Прости, ты прав. Я просто не ожидал, что ты будешь так лихо скакать по лестнице. Он издает короткий смешок, на что Джехен отводит взгляд, стараясь вообще не смотреть на Доена. Джехен бросает: - Мне пора. Он уже собирается уйти, как Доен останавливает его за руку. Джехен оборачивается. - Ты избегаешь меня уже столько дней. Скажи, я в чем-то виноват? Если да, то я... - Все нормально. У меня просто много дел. Он снова пытается уйти, но Доен не отпускает и тянет на себя. - Нет. Если бы все было нормально, ты бы не вел себя так отчужденно. У нас ведь только все стало налаживаться. Джехен выходит из себя, вырывает руку из его пальцев и сердито произносит: - А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, Доен? Джонни притащил меня в твой дом, поставив перед фактом, а ты мало того, что согласился на мое проживание здесь, так еще и какие-то отношения пытаешься со мной наладить. Любой на твоем месте уже перепробовал бы тысячу способов, чтобы выжить меня отсюда. Все, чего я хочу, так это, чтобы ты оставил меня в покое и больше не доставал меня своими попытками поговорить. И да, я тебя избегал все это время, потому что ты мне стал еще больше противен после того, как я увидел тебя и Джонни на кухне. Скажи, каково это, заниматься сексом на столе, за которым потом мы все ужинаем? У Доена все внутри падает от слов Джехена, и он ощущает, как отвратительный холод проходится по всему его телу. Джехен все же видел их в тот вечер, и теперь Доен стал ему противен. Он не может ничего произнести, кроме тихого, на грани ужаса: - Прости. Развернувшись на ватных ногах, он уходит в гостиную, оставляя Джехена одного. Тот лишь спустя минуту понимает, что наговорил, и стыд накрывает его - он четко понимает, что Доен не заслужил всего этого, но его защитная реакция всегда была быстрее здравого смысла. Джехен уходит, громко хлопнув дверью. Доен сидит в кресле, бездумно глядя в одну точку и пытаясь унять собственные мысли и чувства, но получалось откровенно плохо. Когда приходит Джонни и застает его в темной гостиной, то Доен, наконец, отмирает и смотрит на него. Джонни присаживается напротив него и берет его руки в свои: - Что-то случилось? Выглядишь очень расстроенным. Доен тихо произносит: - Нет, все нормально. Я... просто задумался. - Я ведь вижу, что с тобой что-то не так. Джехен снова что-то сказал тебе? - Ничего такого. Это я во всем виноват. Я был слишком настойчив, и поэтому он разозлился. Не стоило мне этого делать. Джонни тянет его на себя за руки, отчего Доен сползает с кресла и падает прямо в его объятия. Тот крепко обнимает его, и Доен не выдерживает. - Почему я все делаю неправильно? Что бы я ни пытался предпринять, Джехен не хочет быть с нами близок. А теперь я стал ему противен из-за того, что он видел нас тогда на кухне. Я лишь хочу, чтобы все было хорошо. Чтобы он был спокоен и счастлив. Но почему я такой неправильный? - Прекрати так говорить, Доен. Ты не обязан быть правильным, и я говорю тебе об этом еще с первого дня нашего знакомства. Ты человек, и быть неправильным - это нормально. Ты вовсе не виноват в том, что Джехен такой. Он сам не хочет сделать шаг навстречу, поэтому все так. - Знаешь, что он спросил у меня? "Скажи, каково это, заниматься сексом на столе, за которым потом мы все ужинаем?". Я не знаю, почему, но эта фраза так глубоко теперь осталась в моей памяти. Джонни крепче стискивает его в объятиях, чувствуя невероятную злость. - Постарайся об этом забыть. Это лишь бессмысленные слова, чтобы задеть тебя. Доен грустно улыбается и целует его в губы. Джонни улыбается в ответ. Доен решил для себя, что будет как ни в чем не бывало общаться с Джехеном, чтобы не нервировать себя и его лишний раз. Через несколько дней Джехен спускается поесть на кухню, где застает Доена за чтением книги. Тот мягко улыбается: - О, ты вовремя. Я как раз только что закончил готовить кимчи с жареным рисом. Тебе ведь нравится. - Но я не говорил, что он мне нравится. Доен встает из-за стола, чтобы наложить ему еды в тарелку, а Джехен присаживается за стол, удивляясь тому, что тот ведет себя вполне обычно. - Да, но ведь необязательно что-то говорить. Я лишь заметил это. Он ставит перед Джехеном тарелку и наливает ему стакан воды, а сам снова садится напротив и делает глоток из бокала с красным вином. Джехен кивает на него: - Что-то празднуешь? Доен смотрит на бокал в своей руке, а затем отвечает: - Нет. Иногда просто выпиваю, чтобы расслабиться. Мне ведь сказали отдыхать, вот и расслабляюсь всеми возможными способами. - Ясно. - Как у тебя дела? Ты много времени проводишь с друзьями, но так ни разу и не привел их сюда. Мне хотелось бы с ними познакомиться. Наверняка, они очень интересные. - У меня все нормально. Как-нибудь приведу их. Но они не такие интересные, как тебе кажется. Доен на это задумчиво улыбается, допивает вино и наливает еще бокал. Джехен замечает, что он уже явно подвыпивший и в хорошем, расслабленном настроении. Очки в тонкой оправе, привычная рубашка с тремя расстегнутыми пуговицами, показывающими ключицы, и томный взгляд - все это делало Доена в этот вечер каким-то особенно притягательным и сексуальным. Доен мягко вздыхает и снова улыбается: - Если бы они были настолько скучными, как ты говоришь, то не были бы твоими друзьями. Их у тебя много? - На самом деле всего один. Лукас. Остальные просто приятели. - У меня только два друга. Их зовут Юта и Тэен. Они работают у нас в компании. Юта всегда такой прямолинейный и смешной, а видел бы ты его улыбку. Она просто потрясающая. А вот Тэен очень спокойный и отчасти стеснительный. Его всегда так смущает, когда я дарю ему подарки. Это в какой-то степени мило. Но он очень рассудительный и заботливый. Жаль, что он уже столько лет одинок. Доен рассказывает ему еще что-то о своих друзьях и пару забавных историй с ними, и Джехен не может оторвать от него взгляда, потому что тот был каким-то неземным и красивым. Джехен чувствовал вину за то, что произошло, а то, что Доен вел себя с ним, как прежде, усиливало это чувство. Джехен доедает и начинает мыть посуду. Доен продолжает пить и смотрит на него внимательным задумчивым взглядом. - Ты такой красивый, Джехен. До тебя лишь Тэен был единственным настолько красивым человеком в моей жизни. А теперь есть и ты. Когда ты станешь взрослее, то будешь еще прекраснее, я в этом уверен. Джехен усмехается: - А что же Джонни? По идее он должен быть для тебя номером один во всем мире. Доен тихо смеется: - Джонни, безусловно, привлекателен и горяч, но в мой топ суперкрасивых людей он не входит. - Как вообще так вышло, что вы поженились? - Пять лет назад я приехал сюда из Кореи от лица своей компании, чтобы работать в филиале. Джонни работал там, и при первой встрече он мне откровенно не понравился, потому что пролил на меня свой кофе. А потом все как-то закрутилось и... Через два года он сделал мне предложение. На самом деле, я правда не думал даже о том, что мы будем встречаться и прочее. Просто Джонни как-то очаровал и заворожил меня. Хотелось быть с ним. Да и сейчас хочется. Но... Джехен закрывает воду и вытирает руки: - Но что? - В последнее время он постоянно на работе. Раньше Джонни так не задерживался. Ах, столько работы прибавилось в компании, а мне приходится сидеть здесь. Что за ужас... Джехен смотрит на него и ненароком думает о том, что Джонни вовсе не добросовестный работник, а наглый изменщик. Но каких-либо доказательств не было, да и Доен, безусловно, верил Джонни. Джехен подходит к Доену и наклоняется к нему, заглядывая прямо в глаза: - А если бы я тогда, пять лет назад пролил на тебя кофе, ты бы подумал о том, что хочешь со мной встречаться? Доен смотрит на него несколько секунд, а затем отворачивается: - И что ты несешь, Джехен? Пять лет назад тебе было двенадцать, ты ведь еще ребенок. Джехен вдруг грубо хватает его за плечи и поднимает на ноги: - Я не ребенок, ясно? Между ними лишь несколько сантиметров, и Доен видит злость в глазах Джехена, и поэтому коротко кивает: - Ясно. Прости. Он ожидает, что Джехен после этих слов отпустит его, но тот все так же крепко стискивает его плечи пальцами и, не отрываясь, рассматривает его лицо и губы в особенности. Доен боится на него даже посмотреть и поэтому отводит взгляд, боясь вдохнуть. Джехен подталкивает его к столу, вжимая бедрами в края столешницы и наклоняется, чтобы невесомо поцеловать шею Доена в том месте, где туго пульсировала кровь. Неизвестно, отчего Доен не сопротивляется, задерживая дыхание и слыша, как громко бьется его сердце. Он ощущает горячее дыхание Джехена своей чувствительной кожей шеи и сглатывает. Джехен не останавливается на этом и притягивает его к себе еще ближе за талию, опускаясь руками ниже и забираясь под его джинсы. Он ощупывает и крепко сжимает его ягодицы, отчего Доен неожиданно для себя тихо стонет и трепетно выдыхает. Джехен тихо произносит в его губы: - Ты так и не ответил на мой вопрос. Каково это, заниматься сексом на столе, за которым потом мы все ужинаем? Доен облизывает пересохшие губы и отвечает: - Великолепно. Джехен на это заводится лишь сильнее и, пользуясь моментом, кусает Доена за шею, тут же зализывая укус. Доен после этого будто приходит в себя и в ужасе отталкивает Джехена, хватаясь за шею. Он тяжело дышит, опираясь рукой о стол, и пытается осознать, что творит. Джехен стремительно уходит в свою комнату, пытаясь унять бушующие чувства. Доен оседает на пол, по-прежнему держась за укушенную шею и ощущая, как сильно горит кожа в тех местах, где его трогал Джехен. Он в ужасе шепчет: - Что я творю? Он же ребенок... Джехен думает лишь о том, как превосходно и томительно было прикасаться к Доену и услышать его тихий стон.