Как Чёрное Сменяет Белое

      Кап-кап. Крупные капли воды тяжело падали на пыльную дорогу. Постепенно их становилось больше, а это значило, что хорошего от погоды можно было не ждать. Се Биань поднял голову к небу: свинцовые густые тучи постепенно окутывали город завесой мрака.       — Совсем скоро начнётся ливень. Думаю, в начальный пункт назначения за такое малое время мы уже не успеем. — мужчина раскрыл над собой зонт, заодно прикрыв им мальчишку-подростка, скромно шагающего рядом. — Нужно найти место, где мы можем это переждать... Как насчёт зайти в какую-нибудь чайную лавку? Заодно можно и перекусить.       — Благодарю Вас, Господин(1) Се, но я не голоден. — мальчишка смущённо улыбнулся, потерев затылок. — К тому же, есть одна неприятность...       — Я говорил тебе не звать меня так, ты же помнишь. — прервал юношу строгий мужской голос сверху, но тут же умолк на миг. — ... Прости, я тебя перебил, продолжай.       — Д-да, Учитель... — голос юнца дрогнул, и, лишь прокашлявшись, мальчишка смог говорить дальше.       Он не привык ещё к тому, как Господин Се просил называть его; в голове мальчонки это слово звучало как-то совершенно не так. Тем более, юноша ещё не мог по праву считаться учеником, а значит, пока не мог звать кого-либо «Учитель», но делал это: только потому, что кое-кто настоял.       — Вы сами знаете, с тех пор, как... я появился в жизни Матушки, из каждого уголка только и слышна новость «Несравненная Леди Тринадцать усыновила оборванца с улицы», и моё лицо, кажется, побывало уже на страницах многих местных газет, если не всех. Да и Вы — известная личность...       — Боишься того, что нас сразу узнают в людных местах? — Се Биань понизил тон и вопросительно изогнул бровь, глядя на своего спутника, на что тот стыдливо кивнул, понурив голову. — Я не переживаю за себя, но если ты не хочешь, то не смею настаивать.       Оба замолчали, один — из-за неловкости, а вот второй погрузился в раздумья. Дождь тем временем усиливался. Наконец отыскав подходящее решение проблемы, мужчина заговорил вновь:       — Я знаю, куда мы отправимся. Но тогда придётся идти быстрее, если не возражаешь. — ускорив шаг, учитель краем глаза взглянул на своего ученика, которому пришлось теперь не то, что идти, а легко бежать: разница в росте вносила свой вклад. Но юнец ничего не возразил, считая, что другого варианта у них не было.       Вскоре впереди показалось небольшое одноэтажное здание, находящееся чуть поодаль от остальных домов. Сложно было понять, что это, пока не войдёшь внутрь. Как только путники поднялись по ступеням и переступили порог, на землю стеной обрушился поток воды с небес и где-то вдалеке прозвучал раскат грома.       — Успели... — юноша посмотрел за порог на бушующую стихию и вытер со лба пот, так как немного запыхался. — Это как... чудо какое-то! Ещё минута и, наверно, мы вымокли бы до нитки, — восстанавливая дыхание, он улыбнулся с облегчением, а затем принялся осматриваться.       Внутри было ухожено и чисто, в воздухе стоял еле ощутимый запах благовоний, доносящийся от курильницы, у дальней стены находился столик для подношений со свежими фруктами и цветами, а рядом с выходом стоял небольшой ящик для пожертвований.       — Это... Это же кумирня(2)?       Мужчина всё это время так и стоял на пороге, стряхивая капли влаги с зонта. Услышав вопрос юнца, Се Биань не обернулся, но чуть повернул плечо и голову к мальчишке, дав понять, что слушает его.       — Да. Ты же просил спокойное место, вот я и привёл нас сюда. Подходит?       — Подходит. Очень. Благодарю Вас за заботу, шицзунь(3) Се. — парнишка закивал, снова растянув губы в улыбке.       Юнец прошёл чуть дальше, продолжая внимательным взглядом всё рассматривать, и замер на середине комнаты, остановившись глазами на двух изваяниях. Облачённая в белые одежды статуя была выше, чем та, что была облачена в чёрные. У обеих — по длинному, почти змеиному на вид языку. У каждой в руке по вееру. На постаменте белой фигуры красовалась надпись: «Обрети удачу, встретив меня». На постаменте чёрной же были высечены слова: «Арестую тебя сей же миг». Но что интересно, у обеих фигур был также и общий постамент, объединявший их снизу.       — Учитель... Скажите, что это за божества?       — Их имя — Хэйбай Учан, «Чёрное и белое непостоянство»; название одно, но личностей действительно две. Легенды говорят, мужчины были двумя разными людьми при жизни, но всегда оставались рядом друг с другом, клича себя назваными братьями. — сложив зонт, высокая фигура Господина Се беззвучно прошла вглубь комнаты, встав за спиной парнишки. Взгляд старшего невозможно было прочесть. Казалось, будто Се Биань рассматривал эти статуи то-ли с безразличием, то ли со скукой, просто потому что не мог занять себя чем-либо другим.       — А Вы расскажете мне о них чуть больше? — младший с горящими от какого-то необычайного детского восторга глазами посмотрел на наставника. — Прошу, Учитель, пожалуйста. Я ничего о них не знаю, но очень хотел бы.       — Что ж... Если этот ученик просит, этот учитель(4) расскажет ему всё, что знает сам. — Се Биань старался не использовать пафосных официальных речей в повседневной жизни, но в этот раз подобные обращения сами слетели с губ. Кажется, ему польстило, что мальчонка уже увлёкся историей, хотя услышал всего-то малую часть.       — За что они отвечают? Тут написано что-то про удачу и другое...       — Они могут даровать не только удачу, — по залу прокатился тихий смешок старшего. — Добрых людей ждёт награда, злых - наказание. Как говорится: «Тот, кто чист душой, всегда будет в мире; а тот, кто совершает преступления, никогда не найдёт спасения». Но это не единственная их работа. — Учитель обошёл статуи и теперь встал позади них, смотря в лицо ученика. — Тебе не обязательно взывать к ним, чтобы они тебя услышали. Они найдут тебя сами, когда придёт время.       — Когда придёт время... И когда же это?       — Когда настанет пора умирать, дружок. — Се Биань ухмыльнулся. — Они - Стражи; сопровождают души умерших в Диюй(5).       — А зачем им тогда такие... такие..       — Языки? Отпугивать от себя злых духов и прочую мелкую нечисть, чтобы под ногами не мешалась.       — Ого... — парнишка притих, запоминая все слова, сказанные наставником, и попутно ещё раз их обдумывая. — Учитель, а кем они были при жизни?       — Здесь всё просто: они и раньше были стражами, служили в ямене(6). Отвечали за патрулирование города и сохранение общественного порядка.       — Но как тогда получилось, что, помимо богов удачи, они вдруг стали... богами смерти? Они же вознеслись живыми людьми, верно?       Господин Се внезапно помрачнел, совершенно перестав улыбаться, словно история двух мифических существ была его собственной, полной боли историей из жизни. Потому со стороны невольно показалось, что старший будто бы сразу расхотел говорить на эту тему.       — Они вознеслись в момент смерти, да?... — голос ученика прозвучал тихим и сочувствующим, словно юноша хотел словесно поддержать наставника, но не знал, как именно. Такую резкую перемену в лице учителя сложно было не заметить.       — Нет, дружок. Всё было... куда более мрачным и безрадостным для этих двоих. — мужчина сдержал тяжёлый вздох и всё-таки продолжил. — Божественный статус они получили из-за тех страданий, которые им пришлось вынести. Как гласит легенда, в один злополучный день Стражи невольно стали участниками потасовки в трактире. Зачинщика беспорядков тут же нашли, и его настигла кара. Ничего особо серьёзного, пусть побили его прилично. Но учинивший беспорядок человек оказался не кем иным, как единственным и обожаемым сыном губернатора. Узнав, что его любимое дитя подверглось наказанию, губернатор приказал отыскать тех гвардейцев, что учинили расправу над его сынишкой. И ты уже сам понимаешь, кого объявили теми самыми «виновниками». Им предъявили ультиматум: один будет казнён, второй же отпущен. Суду не важно было, кто виноват на самом деле, они хотели сделать так, как было проще. Но оба Стража, как один, выставляли виновными себя, при этом защищая честь своего товарища. Каждый допрос приводил к одному и тому же результату. Не желая ждать решения суда и мириться с фактом разлуки, один из стражей предложил второму сбежать. Они договорились встретиться ночью под мостом Наньтай, но как назло в положенный день в положенное время начался дождь. Белый Страж, увидев такую напасть, решил быстро вернуться домой за зонтом, а Чёрный Страж пообещал ждать его в том же месте. И никто не знал, что тогда они виделись в последний раз. Река разлилась и вышла из берегов; вода унесла с собой и мост, и одну человеческую жизнь... — мужчина прервал свой рассказ, склонив голову, и пламя свечей странно дрогнуло от внезапного дуновения лёгкого и притом подозрительно ледяного ветерка.       — Теперь я понимаю. Один из них умер в ту ночь. А что стало со вторым? — желая услышать продолжение рассказа, нетерпеливо спросил юноша.       — Он чувствовал свою вину в смерти товарища до конца своих дней. А ещё всё время носил с собой тот самый зонт в память о погибшем друге.       — Как и Вы, Учитель. Вы тоже всегда с зонтом, где бы я Вас не увидел. — улыбнулся мальчишка, нарушив мрачную атмосферу, но тут же осёкся, понимая, что перебил старшего. — Простите, шицзунь Се, продолжайте...       — Хочешь узнать, что в итоге стало с Белым Стражем, убитым своим горем? — мужчина выдержал паузу. — Он повесился. Под тем же самым мостом, где вода забрала жизнь Чёрного Стража. Услышав о такой печальной судьбе, Нефритовый Император(7) был искренне поражён их верностью друг другу и благородством их душ и даровал Стражам шанс переродиться в качестве хранителей подземного мира. Так они и стали богами. Они до сих пор неразлучны и дополняют друг друга, как Инь и Ян... Вот, пожалуй, и вся история, если говорить вкратце…       В зале воцарилась тишина. Всего на миг, но со стороны это выглядело так, будто оба человека в кумирне решили почтить память некогда погибших минутой молчания.       — Учитель, Вы до сих пор не сказали лишь одного. Как их зовут? — внезапно раздался вопрос со стороны юнца.       Тут-то Се Биань и осёкся. Он тут же отвернулся от младшего, а с лица мигом сошла былая гримаса мрачности и таинственности.       — Ой... знаешь, я и сам позабыл, совсем из головы вылетело. Да и по именам их обычно редко зовут. — мужчина тихо рассмеялся с еле уловимой долей неловкости в тоне, надеясь, что такая очевидная ложь всё же хоть как-то сможет сойти за правду.       Выглянув за порог, старший заметил, что ливень стих и теперь от него остались разве что огромные лужи, сырость и неприятная морось. Но это можно было и стерпеть.       — На улице дождь закончился, так что пойдём скорее. Нас уже однозначно заждались.       Юноша немного опечалено вздохнул, но перечить не стал. Он всё ещё рассматривал статуи двух божеств. Словно они напоминали мальцу кого-то, а вот кого — он не мог вспомнить. Мысль постоянно ускользала из его головы, будто бы неведомая сила не позволяла парнишке добраться до той самой заветной истины. В конце концов, смирившись с тем, что ответа ему не видать, ученик взглянул на наставника, кивнув ему в знак согласия.       — Вы правы, Учитель. Ещё и Матушка наверняка волнуется.       Как только они покинули своё временное укрытие и отправились дальше по улице, юноша напоследок обернулся и, рассматривая отдалившееся здание, по невнимательности наступил в глубокую лужу. Запнувшись, он чуть не полетел вниз. Но не успел юнец даже испугаться, как сразу был умело подхвачен под локоть старшим.       — Смотри под ноги, Воробей. Если не будешь внимателен, то в каком виде я вообще приведу тебя домой?       — Угу... — пробурчал парнишка, мыслями всё ещё находясь где-то там, в кумирне. Ему по-прежнему хотелось знать имена Стражей. Надпись с обратной стороны статуй, снизу на едином постаменте гласила: «Хэйбай Учан: Се Биань и Фань Уцзю».

***

      В кумирне было так же тихо, как и в тот день.       Кому-то могло показаться, что сюда вообще никто не заходил, однако на мебели никогда не было ни единой пылинки, на столе всегда стояли новые подношения, в курильнице было достаточно палочек благовоний, а ящичек для пожертвований обязательно был хотя бы на половину заполнен монетами.       Сегодня Се Биань был обязан здесь находиться на своём посту Белого Стража. Точнее, совершенно не обязан, но делал это из своих убеждений. Он любил слушать молитвы собственными ушами, а не перенимать их, как какие-то документы. Сейчас он пребывал в своём истинном облике, сокрытый невидимостью, чтобы простые смертные не могли его заметить, и от скуки игрался веером, то помахивая им, то крутя в руке.       Основной поток верующих уже прошёл, все прошения теперь ожидали лишь дальнейшего рассмотрения. Но интуиция твердила божеству, что он должен задержаться ещё ненадолго.       И ведь верно! Не прошло и четверти часа, как порог переступил знакомый силуэт, и, присмотревшись, Биань понял, что гостем являлся его собственный почти-ученик по прозвищу Воробей.       — Не думал, что ты решишь сюда вернуться… — удивился Страж, чуть приподняв брови в изумлении. Парнишка не мог его услышать, и не мог почувствовать без воли самого божества, потому Се Биань мог высказываться вслух так, как хотел. Но он и не думал бранить мальчишку, а наоборот — с любопытством наблюдал за всеми движениями того.       Воробей же прошёл к столу у дальней стены и разложил на нём все принесённые подношения, а затем зажёг молитвенную палочку, добавив её ко всем остальным в курильнице. Закончив с подготовкой, юнец прошёл к статуям и опустился перед ними на колени, низко склонив голову и опустив веки.       — Многоуважаемые Стражи Хэйбай Учан, — шёпотом заговорил подросток, не смея открыть глаза, — Сегодня я впервые пришёл к вам на молитву и впервые прошу о том, чтобы быть вами услышанным. Я не попрошу ничего существенного, обещаю!       Се Биань не смог сдержать на лице улыбку, и если обычно он в образе божества просто стоял в сторонке, принимая молитвы, то в этот раз подошёл к мальчишке и присел почти рядом, то-ли чтобы лучше слышать его, то-ли чтобы посмотреть на это уж слишком сосредоточенное выражение ещё такого юного лица — настолько серьёзного и притом наивного, что даже смешно становилось.       — Я… — парнишка вдруг замялся, по всей видимости пытаясь подобрать какие-нибудь слова, чтобы назвать себя чем-то поофициальнее, чем простым «я», но не нашёл, и потому продолжил. — Я не очень удачлив… И при этом ценю каждую минуту своей жизни, и всё, что преподносит мне судьба. Не так давно я наконец обрёл любящую семью и лучшую на свете Матушку, и безмерно рад этому. Но вот одного боюсь… Везде, где я появляюсь, сами собой происходят несчастья. Словно они… появляются из-за меня. И если что-то случится с моей семьёй, я просто не переживу этого. Они так добры ко мне… Я не хочу навредить им…       Воробей так поник всем своим видом, что Бианю показалось, что мальчик вот-вот расплачется. Возможно, так бы всё и было, но юнец сдержал себя в руках и поднял голову, распахнув глаза, и воззрился на лица статуй, что были наполовину скрыты веерами и в темноте вечера выглядели сурово из-за грубых теней.       — Всё, чего я прошу, это оградить мою семью от опасности. Не важно, каким способом! Если я заслуживаю, то хотел бы стать более удачливым, а если нет, то… то… — Воробей так и не придумал что именно «то». Взгляд мальчонки забегал по полу.       В конце концов, решив не продолжать, юноша спокойно выдохнул, восстановив сбившееся дыхание, и произнёс ещё тише, чем раньше:       — Великие Стражи, если мои жалкие мольбы были услышаны, то, прошу, дайте знак. Хоть какой-нибудь… Пожалуйста…       В кумирне снова воцарилась абсолютная тишина. Не было слышно ни шелеста листьев за окном, ни дуновений ветра, ни криков ночных птиц, ни даже голосов горожан. Совершенно ничего.       Ему ничего не светит, верно? Хотя чего он вообще ожидал? Верующих наверняка слишком много, чтобы сразу всем отвечать.       По лицу парнишки расползлась горькая ухмылка, и брови на миг сдвинулись к переносице.       — Всё в порядке… Я понимаю. Тем более, это только второй раз, как я здесь, а я уже осмелился чего-то желать. Прошу, только не гневайтесь…       Юноша поднялся на ноги и неспешно поплёлся к двери.       Как вдруг внезапный звук пронзил воздух, тут же достигнув ушей Воробья: «Дзинь!». То упала монета. Прокатившись по полу немного, она остановилась ровно перед постаментом Хэйбай Учан. Монета ярко отсвечивала в темноте золотые лучики от свечей так, что блеск её самой сделался гораздо сильнее. Невозможно было не заметить её.       Тот самый знак!       Тут же приободрившись, мальчишка рванул обратно и замер у двух статуй. Подняв с пола монету, паренёк вдруг почувствовал, как по его ладони разливается тепло, а это значило только одно: это не просто знак свыше — это оберег, причём достаточно сильный.       На что он зачарован, спросите вы? На удачу конечно же. Стоило ли сомневаться?       Лицо Воробья озарилось радостной улыбкой, а глаза заблестели радостью и нескрываемым восторгом. Отвесив глубокий поклон в знак безграничного уважения, юноша пролепетал:       — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо…       Повторив благодарность раз десять, мальчишка наконец откланялся ещё разок и побежал из кумирни, счастливый настолько, что, кажется, был готов взлететь.       Се Биань смотрел ему вслед с порога, мягко улыбаясь. По правде говоря, он до сих пор не был уверен, что поступил правильно, и его терзали сомнения, но совершённый поступок принёс Бианю странное спокойствие, схожее с тем, что обретает родитель, сумевший помочь своему чаду в трудом деле.       Да, Белый Страж совершенно не поскупился достать из ящика для пожертвований монету и зарядить её частичкой своей удачи… достаточно большой частичкой, пусть магических сил от этого не поубавилось.       А мальчонка оказался не из глупых и не из трусливых: сразу догадался в чём дело. И не отказался, и тут же поблагодарил, и множество лишних слов на ветер бросать не стал,… если, конечно, не считать ту десятку «Спасибо».       Обычно, если Се Биань порывался делать кому-то дары, то люди их тут же возвращали, строя из себя скромных и аскетичных или же просто туповатых. Возможно, боялись, что это что-то вроде «проверки» и что если они заберут с собой дар божества, то их постигнет жуткая кара за проявленную алчность. Но Белый Страж был не из тех, кто любит развлекаться подобным образом, и потому всегда, как только кто-то в очередной раз отдавал обратно его подарки, на сердце появлялась почти что детская обида. К счастью, она уходила так же быстро, как и приходила.       Дождавшись, пока фигура юноши полностью скроется из виду, Биань одним дуновением ледяного ветерка, слетевшего с мертвецки холодных губ, задул свечи в кумирне и вышел за дверь, заперев её за собой. Теперь-то уж точно стоило закончить приём молитв на сегодняшний день.

***

      Вернувшись в большой особняк Леди Тринадцать, который весь год, как минимум, придётся называть «родным домом», Страж первым делом снова придал себе человеческий облик и затем тут же направился к брату. Они обычно встречали друг друга ещё на пороге, но в этот раз старшего никто не ждал. Раз так, стоило отыскать Чёрного Стража самому. Се Биань обошёл добрую половину особняка, ожидал увидеть младшего брата в гостиной за умиротворённым занятием каллиграфией или в спальне, но никак не в их рабочем кабинете в такое-то время.       Биань только успел вдохнуть воздуха и открыть рот, чтобы поздороваться со своим диди(9), как уже оказался перебит.       — Ты поздно. — с холодом в тоне подметил Уцзю, не отрывая взгляда от бумаг на своём столе, которые старательно заполнял ровным и строгим почерком.       — Да, было дело, которое обязательно нужно было закончить. — еле слышно усмехнулся Се Биань и снял с себя головной убор, уложив его на одну из пустующих полок, проходя мимо.       Интуиция била тревогу и вновь кое-что твердила Белому Стражу — а именно то, что что-то было не так — и догадки снова оказались правдой.       После недолгого молчания Фань Уцзю неспешно отодвинул от себя стопку с документами, и взгляд, такой же холодный, как и голос, устремился на старшего брата.       — Почему мальчишка вернулся с заряженным на удачу талисманом? Да ещё и такой силы.       Лгать Чёрному Стражу было бесполезно. Не только потому, что он был тем, кому Белый Страж доверял всем своим существом, но и потому, что Фань Уцзю обладал поразительной способностью отличать правду от лжи в доли секунды, вычисляя лгунов быстрее, чем по щелчку пальцев. Именно за такое качество Генерал Фань(10) удостаивался чести считаться одним из самых лучших судей мира Диюй. Ещё не было ни одного случая, когда он бы ошибся. Всё же работа в ямене при жизни сыграла свою роль.       — Не одни мы управляем удачей, диди. Что в этом такого? — Се Биань растянул уголки губ в улыбке, словно вопрос не поставил его в тупик. — Вдруг он посетил храм Семи Богов Счастья(11)?       — Верно. Но пацан рассказал, что получил эту вещь в кумирне Хэйбай Учан. В той, что находится неподалёку отсюда.       Проболтался юнец на радостях, бывает.       По одной только интонации можно было понять, как Чёрный Страж был сейчас недоволен. И это ещё не учитывая взгляда, которым он прожигал брата. Казалось, таким можно, если не убить, то знатно покалечить.       — Биань. Зачем ты это сделал?       — Я подумал, что нельзя просто так отказываться от возможного последователя... Да и просто хотел помочь юнцу, самую малость… — немного помедлив, ответил Белый Страж и отвернул голову в сторону, прикрыв глаза. С лица его мигом сошла улыбка. — Диди, ты знаешь сам, что нам предстоит сделать однажды. Сейчас Воробей — наш источник силы, и, возможно, один из сильнейших: его вера крепка.       — А ты не подумал о том, что будет потом? — Фань Уцзю поднялся и подошёл ближе к брату, встав напротив него. От негодования мужчина сжал руки в кулаки, а голос его сделался шипящим шёпотом. — Да если он догадается, кто мы такие, то в будущем сам лично разрушит все храмы, все кумирни и все изображения, лишь бы уничтожить нас в знак мести!       — Он не догадается. — со спокойствием парировал Се Биань, стойко держась под нападками младшего. — А если и догадается, то всё равно не раскроет дело до конца.       — Ты не можешь говорить об этом так уверенно. — Чёрный Страж фыркнул, сложив руки на груди.       — Ты не доверяешь мне, Уцзю?       Кажется, этот вопрос резко присмирил пыл младшего. Слишком неожиданно. Так, что тот даже растерял былую уверенность и шумно выдохнул; плечи его расслабленно опустились, как и руки, что теперь повисли вниз.       — Гэгэ(12)... Всё, чего я хочу — защитить нас. Защитить тебя.       Уцзю всегда хотел для них двоих только лучшего, чего бы это «лучшее» ему не стоило. И несмотря на это, он всегда верил брату и доверял ему больше, чем себе. Биань это знал лучше, чем кто-либо другой.       — Ты уверен, что эту миссию точно нужно исполнить нам? Почему этим не займётся кто-то посильнее и помогущественнее? — голос Уцзю сделался ещё более растерянным.       Его беспокойство и напряжение, которые ранее были пущены в напускные ярость и злость, теперь открыли себя в образе сильнейшего волнения: руки то и дело слабо подрагивали, дыхание было немного сбито. Фань Уцзю боялся неспроста: в иерархии мира мёртвых Диюй, Хэйбай Учан являлись парочкой божеств низкого ранга, пусть обязанностей на них двоих возлагалось немало. Даже Десятый Царь Ада Сюэ(13) обладал мощью, которая в несколько раз превосходила ту, которой обладали они, так почему же Владыка Ада Яма(14) решился поручить такую работёнку именно Стражам, а не одному из наименее занятых Царей?       — Кто первым встречает дух умершего, чтобы проводить его на тот свет?       Изначально не требуя от мужчины ответа, вопрос снова мигом смог поставить Чёрного Стража в тупик, заставив замешкаться.       Ведь верно — они двое и были теми встречающими умерших. Никто за них эту работу не сделает. Каждую ночь братья выходили на улицы городов и сёл собирать группы из людских душ, чтобы провести их в загробный мир. А если Стражи — первые, с кем встречается дух, им и предстояло совершить эту миссию. Опасную, но что же поделаешь? Боги тоже могут и пасть, и умереть, а если не умереть, так подвергнуться забытью и навсегда исчезнуть. Переживать было за что. Биань слишком хорошо понимал, чего именно боится Уцзю.       Сняв перчатки, Се Биань небрежно бросил их на стол, поверх них положил свои очки, и мягкие ладони тут же обхватили лицо младшего.       — Всё будет хорошо. Пока мы вместе, нам ничто не помеха. Мы справимся. Просто верь мне.       — А если нет? — с опаской спросил Фань Уцзю, взглянув в глаза напротив.       — Это будет потом. У нас достаточно времени, чтобы всё обдумать. К тому же, ты знаешь, «Нужно ценить …»       — « … то, что имеешь сейчас». — закончил Страж за брата и улыбнулся впервые за этот вечер.       Они знали, что именно значит для них двоих эта фраза. Ведь продолжение её обычно было: «Потому что в одно мгновение можешь потерять всё». Так и случилось в их печальной истории.       Руки Уцзю легли на талию Бианя и притянули мужчину ближе, словно в попытке обнять. Лбы Стражей соприкоснулись, а веки опустились. Оба замерли, не смея рушить то состояние покоя, который ощутили. Братья долго могли так простоять. В подобные моменты они чувствовали себя одним целым. Так и должно быть.       В комнате воцарилась тишина. Слышно было лишь завывание ветра на опустевших улицах да еле уловимый звон колокольчиков, тревожимых тем же ветром. Ещё один час, и наступит полночь.       Прошло уже достаточно времени, когда Стражи наконец отстранились друг от друга, чувствуя себя гораздо лучше, чем прежде. Можно сказать, что сработал их личный способ обмена и накопления духовной энергии, которым братья пользовались, когда уединялись. Было ещё множество других, но этот работал всегда, независимо от места, времени и настроения братьев.       — Что ж, а теперь снова за дело! — в немного приподнятом настроении произнёс Се Биань и направился уже было к двери, как вдруг был схвачен за руку.       — Только вернулся, а уже уходишь? — с долей лукавости спросил Фань Уцзю, поглаживая большим пальцем аккуратные белые костяшки.       — Я и не говорил, что собираюсь идти один. — Биань малость игриво подмигнул брату и, сцепив в замок свою ладонь с ладонью Уцзю, потянул того в пустующий коридор, попутно захватив с собой тот самый зонт, что всегда находился у одного из Стражей под боком.       Впереди была целая ночь совместной работы двух божеств. Словарик: (1) Господин — вежливое формальное обращение к человеку в Китае, когда говорящий не знает точный социальный статус своего собеседника. (2) Кумирня — небольшая языческая молельня с кумирами/идолами. (3) Шицзунь — самое уважительное обращение к учителю. (4) Этот учитель — человек говорит о себе в третьем лице, когда хочет выразить почтение к собеседнику, показывая свои манеры, или же в шутливой форме. (5) Диюй — царство мёртвых, преисподняя или Ад в китайской мифологии. Состоит из 10 судилищ, каждым из которых управляет свой судья, он же царь. (6) Ямен — административный офис или резиденция местного бюрократа или мандарина в императорском Китае. В местном ямене чиновник управлял государственными делами города или области. Типичные обязанности бюрократа включали местные финансы, капитальные работы, рассмотрение гражданских и уголовных дел, а также издание указов. (7) Нефритовый Император — верховное божество даосского пантеона, правящее небом и делами людей. (8) Диди — младший брат. (9) Генерал Фань — Хэйбай Учан также называют «Генералы Фань и Се». (10) Семь Богов Счастья — семь божеств, приносящих удачу; обычно изображаются вместе. (11) Гэгэ — старший брат. (12) Десятый Царь Ада Сюэ — Чжуаньлунь-ван Сюэ — последний из Царей Ада, ответственный за отправку душ для реинкарнации. (13) Владыка Ада Яма — ранее пятый из Царей Ада, а затем высший надзиратель мира Диюй, назначенный Нефритовым Императором. В подчинении Ямы и находятся Стражи.