Как Чёрное Сменяет Белое

      На город давно уже опустилась ночь. Так давно, что вот-вот настало бы утро. Два, три часа, и на горизонте уже показалась бы светлая полоска, предвещающая появление рассвета. Ещё было тихо, и пыль, поднявшаяся за день, осела обратно на землю. Утром она опять будет стоять в воздухе столбом.       Оживлённые обычно улочки, полные спешащих по своим делам прохожих, сейчас оказались безлюдны. Торговые ряды опустели, но скоро прилавки снова будут валиться от разнообразных товаров, что навязчивые продавцы будут пытаться впарить так старательно, словно без очередной безделушки или дешёвой подделки человек, случайно проходивший рядом с лавкой, не сможет больше жить.       Не было и запахов: ни еды, ни благовоний, ни табака, ни сырости, никаких. Вместо них —лишь свежесть, принесённая ветром из лесов и полей.       Была в этом какая-то необычайная красота… Какая-то своя гармония.       Вот слушаешь, смотришь, и вроде бы тишина и покой! Но это лишь внешне всё казалось таким: человеческие глаза и уши не могут различить того, что от них нарочно скрыто, а именно…       — Да стой ты уже, дрянь такая!       Пока простые смертные мирно спали, по лабиринтам улиц тем временем носились двое, а если быть точнее — трое: пара высоких фигур в длинных традиционных одеяниях и маленькое, но прыткое «нечто», внешне напоминающее человека.       — Ещё чего вздумал, паршивый пёс?! Да чтобы я добровольно сдался в ваши грязные лапы?! Не бывать этому! Никогда!       «Как же хорошо, что их брань никто не слышит»: вздыхал безмолвно Се Биань, пока на всех парах нёсся вдогонку за своим братом, в то же время как сам Фань Уцзю изо всех сил пытался поймать одну уж больно агрессивную и явно не желающую мириться с фактом смерти своего тела душу: раньше то был мужчина, ведущий разгульную жизнь и натворивший таких дел за своё существование, что ни одна молитва уже не спасёт. Умерев в среднем возрасте, оказавшись отравленным одной из своих ревнивых любовниц, он конечно не пожелал отправляться в Диюй: там грешнику точно достанется по заслугам, и улизнуть от ужасной кары не выйдет. И что же дух решил сделать, чтобы избавиться от своей участи? Убежать от стражи, конечно же! Только он не предполагал, что явятся к нему не простые подручные — мелкие божки, а сами Генералы Фань и Се.       Обычно подобные происшествия решались быстро, но в этот раз буйная душа оказалась уж больно непокорной и абсолютно бесстыжей.       Пусть у братьев было достаточно сил, чтобы догнать нарушителя, изловить его оказалось не так-то просто. Уцзю обладал превосходной молниеносной реакцией, но вот скорости бега ему недоставало. Биань же, в отличие от младшего, был быстрее в беге и точнее в ударах, но реагировал медленно и иногда даже немного заторможено. В узких улочках старший совершенно не мог разогнаться, ибо если бы попытался, то обязательно врезался бы во что-нибудь. Несмотря на отсутствие видимой оболочки, и Стражи и души не могли проходить сквозь материю даже при всём своём желании. А жаль, тогда всё было бы гораздо проще.       Зато когда дух выбежал на главную площадь, где было полно свободного пространства, у братьев наконец-то появился шанс загнать «жертву» в ловушку.       Обогнув беглеца, старший преградил ему дорогу, которую нарушитель выбрал, как дальнейший путь, и лишь малость запоздал, уступив в скорости божеству. Белый Страж на миг замер, а затем принялся медленно надвигаться на попавшуюся в западню душу, готовый уже схватить чужие ручонки. Дух мужчины шокировано попятился назад так же неспешно.       — Довольно убегать, оставь глупые попытки. Если не сделаешь этого, будет только хуже. — строгим, но спокойным тоном предупредил Биань, спрятав ладони в широких рукавах одеяний. Пускай он смотрел сверху вниз, в его глазах не было видно ни капли высокомерия или злорадства. Не было и какой-либо явной агрессии.       — Что-о-о?? Да я готов умереть ещё раз, хоть тысячу раз, только вот ни тебе, ни твоему шелудивому псу-товарищу, будь он неладен, не сдамся!       Беглец неожиданно набрал полный рот слюны и без лишний раздумий плюнул в высокую фигуру в белом, но Страж успел закрыться рукой. Пусть рукав его халата и одна из ладоней оказались перепачканы в чём-то похожем на человеческую слизь, старший нисколько не разозлился и лишь с досадой вздохнул, боясь больше за то, что сейчас упустит момент и даст противному духу возможность снова броситься наутёк.       Но этого не произошло: с другой стороны уже как раз подоспел Фань Уцзю. И он увидел и услышал всё, что наглый беглец сделал и сказал.       В тот момент, когда младший приблизился на достаточное расстояние, можно было заприметить, как в глазах Уцзю сверкнула вспышка лютой ненависти, разгоревшейся яростным пожаром буквально за секунду.       К сожалению, Биань не успел её разглядеть...       Чёрный Страж выкинул вперёд руку. Из широкого рукава вдруг, подобно атакующей хищной змее, устремилась цепь; она вмиг достигла беглеца и схватила того за запястья, обвившись вокруг них подобно кандалам, и дёрнулась назад, туго натянувшись.       Пускай на вид подобный магический артефакт казался лёгким и хрупким, его настоящие тяжесть и силу мог запросто почувствовать на собственной шкуре тот, кто оказался скован подобной цепью.       — Я же говорил, что будет хуже. — Се Биань выдохнул с неким облегчением и расслабился, прикрыв глаза и решив уже, что «представление» наконец окончено. Его нисколько не задели ругательства, небрежно брошенные в сторону их с братом, а наглый плевок так вообще остался без внимания — одежду можно легко отстирать. Это не первый случай, и наверняка не последний, чего уж попусту возмущаться?       Но ничто ещё не было кончено. Резким движением Фань Уцзю рванул на себя цепь и та, поддавшись хозяину, стремительно потащила агрессивного духа по земле. А в следующий миг раздался вскрик боли.       Белый Страж даже не понял, что именно случилось: осознание дошло до него слишком поздно. Вскинув голову, Се Биань тут же перевёл взгляд на товарища, и картина, увиденная в этот миг, заставила зрачки сузиться, а ноги самим понести владельца к названому брату.       По всей видимости, крик, услышанный до этого, был результатом того, что беглецу нехило досталось зарядом тёмной, иньской Ци(1), так и сочившейся из Чёрного Стража. Теперь же Фань Уцзю держал пленного над землёй за шиворот, словно щенка или котёнка, и уже было замахнулся, чтобы нанести удар кулаком прямо в живот провокатору, но рука внезапно оказалось перехвачена чужой крепкой, но в чём-то даже заботливой хваткой.       — Уцзю, прекрати! Прошу тебя, не надо... — взмолился старший с неподдельным страхом в глазах.       Богам запрещено наносить вред людям или их душам. Это закон, которому обязаны подчиняться все без исключения. При его нарушении могут последовать большие неприятности.       Белый Страж знал, что его напарник очень… вспыльчив, и под его горячую руку попасться не составит труда. Лишь сделайте то, что выведет его из себя, и на вас незамедлительно обрушится ураган немыслимой силы. В этот же раз виновник разбушевавшейся ярости младшего не только оскорбил самого Стража, но ещё задел любовь всего его существования. Непростительно. Если бы Фань Уцзю мог, он развеял бы этот тупой сгусток по ветру одним лишь дуновением.       — Это... мало того что унижение... — поцедил сквозь стиснутые зубы Уцзю, — так ещё и издевательство. Я не собираюсь отпускать его после того, что он сотворил.       — Не горячись, диди. Те слова и... тот жест... всё же не серьёзно, и никак нас с тобой не травмирует. — пытался отговорить брата Се Биань с беспокойством во взгляде, между тем периодически посматривая на линию горизонта: вот-вот взойдёт солнце. — Отпусти. И пойдём уже, хорошо? Рассвет скоро, нас давно ждут, а этот... господин, кажется, был последним.       Раздался тяжкий, медленный выдох с еле уловимой хрипотцой. Чёрный Страж опустил пленника и поставил его обратно на ноги. Не мог сопротивляться желаниям и просьбам старшего брата. Беглец едва не повалился наземь. Видимо, мощный удар божества вышиб из него все оставшиеся силы, а вместе с тем и заставил прикусить язвительный язык. Больше озлобленный дух заговорить не решался, только громко пыхтел.       Се Биань растянул уголки губ в спокойной улыбке, и ладонь, что раньше крепко удерживала руку младшего, плавно соскользнула вниз в довольно ласковом и нежном движении.       Но как только взгляд Белого Стража переместился обратно к негодующему нарушителю, улыбка тут же сошла с лица, уступив место задумчивому выражению. Не хотелось бы вести узника прямо так, в цепях; нужно было какое-то другое решение. Спустя где-то минуту усердных раздумий старший огляделся и, высмотрев среди различных торговых палаток подходящую, направился к ней. Она была открыта; видимо, хозяин не боялся, что его товар может быть украден или повреждён.       Се Биань взял с прилавка самый простой глиняный горшок. Дешёвый и довольно кривой. Может быть, его посчитали неудачным, вот и оставили на видном месте. Казалось бы, ничего не произошло бы оттого, что одним таким стало меньше — хоть даром забирай.       Но… даже в такую работу были вложены силы и время. Биань считал, что не оставить мастеру плату — это высшая степень неуважения к человеку и к чужому труду.       В небольшом мешочке, что служил божеству чем-то вроде кошелька, покоились несколько монет. Их хватит, об этом не стоило волноваться. Всё же полезно иногда наведываться в мир живых за некоторыми покупками: никогда не знаешь, когда в следующий раз могут понадобиться деньги.       Оставив неприметный мешочек на столе лавки, Белый Страж вернулся к брату и кивнул на своё новое приобретение. Фань Уцзю понял намёк старшего и без лишних слов стянул с пленника цепи, что удерживали его ранее. Дух немного воодушевился, по всей видимости решив, что вот-вот получит новую возможность удрать, но внезапно его образ утратил абсолютно все человеческие черты: душа приняла форму призрачного огонька; а затем Се Биань ловко поместил огонёк внутрь глиняного горшка и закрыл сверху крышкой. Это можно было бы счесть возмутительным бесчестным поступком по отношению к умершему, но вот беда: для Стражей Ада справедливость выше, чем честь и достоинство.       Оказавшись в таком унизительном состоянии, дух тут же запротестовал: забился об стенки, так и норовя найти какую-нибудь лазейку или заставить Бианя выронить горшок, лишь бы выбраться отсюда. Был слышен и его голос, но он звучал так тихо, что можно было сравнить его лишь с комариным писком.       Тихо выдохнув с облегчением, Белый Страж покрепче сжал в руках сосуд с духом и перевёл взгляд на брата.       — Что ж, теперь-то работа закончена. Пора выдвигаться.       — Наконец-то… — прошипел недовольно младший, собирая цепи обратно в широкие рукава. — Я уже было думал, что придётся воспользоваться ещё более радикальными методами, чтобы поймать эту тварь.       — Не злись, диди. Признайся, могло быть и гораздо хуже. — с малой неловкостью в голосе усмехнулся Се Биань и в спешке направился вперёд по городской улице.       — Куда уж хуже? — пробурчал себе под нос Фань Уцзю, последовав за братом.       Пускай в их дуэте старший отвечал за созидание и покой, порой ему всё же хотелось приключений: не больших и не серьёзных, но хотелось. Например, таких как то, что произошло в эту ночь. Пусть Уцзю кипел, как чайник, после всего случившегося, Биань нашёл эту ситуацию скорее забавой, чем досаждением.       Но было и то, чего хотелось больше: остаться в мире живых чуть дольше, чем они с братом остаются обычно. Если говорить прямо и честно, то Биань хотел получить хоть недельку «отпуска» для них двоих, если у богов есть такое понятие.       Мир вокруг них менялся всё быстрее за последние сотни, а то и десятки лет, и если всем небожителям приходилось приспосабливаться к новым условиям, чтобы сохранить свой пост, то богам смерти это было без надобности: они не боялись того, что люди перестанут им поклоняться, потому что души рано или поздно всё равно попадут в Диюй, а затем будут отправлены на перерождение. Никакого прогресса и никакой адаптации к изменяющимся условиям. И именно поэтому Се Биань считал их с братом работу уж слишком рутинной: одно и то же место, одни и те же Цари Ада, даже наказания для грешников остались неизменны! Только лица новоприбывших каждый раз отличались, но Белый Страж давно потерял интерес в их рассматривании. Тем более, глазеть на незнакомцев — не очень-то прилично.       Хотелось ощутить под ногами твёрдую землю, почувствовать тяжесть собственного тела — живого тела из крови, кости и плоти. Увидеть красоту городов и сёл, а не просто пробежаться по ним в спешке, как то и бывает обычно. Попробовать на вкус еду из какой-нибудь уличной лавки, а ещё прокатиться на трамвае просто от безделья. Одеться так же, как одеваются обычные люди. Научиться водить машину или хотя бы управлять велосипедом, а после — отправиться колесить куда-нибудь, где они с братом ещё не были. Да, каким Биань был при жизни, таким и остался сейчас — странником. К сожалению, он не обрёл место, которое смог бы назвать домом, как мечтал, но зато обрёл кое-что гораздо лучше… Но об этом чуть позже.       По привычке рассматривая городок, в котором очутились Стражи на эту ночь, Белый Страж вдруг заприметил то, что заставило его остановиться. Около мусорных баков сидел ребёнок. Подложив под себя картонку, явно оторванную от какой-то большой коробки, маленький мальчишка кутался в рваную грязную курточку, по всей видимости пытаясь согреться и уснуть. Один только вид вызывал жалость и давал понять, что у этого несчастного дитя нет ни дома, ни родителей.       — На что ты там смотришь, гэгэ? — поинтересовался Уцзю, заметив, брат как внезапно остановился и упёрся взглядом в одну точку.       — Диди… Взгляни-ка туда. — опечаленным тоном произнёс старший и кивнул в сторону бездомного мальчика.       — Беспризорник. — констатировал факт младший без лишних эмоций. — Печальная картина, согласен. В последнее время их всё больше и больше… Но что именно тебя так привлекло?       Се Биань с тяжестью вздохнул, так и не ответив, и неспешно направился к ребёнку, словно боялся разбудить его и спугнуть. Взрослые люди не способны видеть духов, но вот некоторые дети могут если не видеть, то чудесно ощущать их присутствие.       Всё ещё крепко сжимая в руках горшок с чужой душой, Страж присел на корточки, чтобы рассмотреть мальчишку чуть получше.       — Гэгэ, ты сам торопил нас поскорее вернуться, а теперь тратишь время впустую. — возмутился Чёрный Страж, от скуки принявшись играться с цепью, вычерчивая воздухе знак бесконечности.       — Прошу тебя, Уцзю, подожди немного, я ненадолго…       Склонившись над беспризорником, Биань наконец смог рассмотреть запачканное беспокойное детское личико.       Всё оказалось ещё хуже. Мало того, что половину лица занимал уродливый шрам от ожога, так ещё и внешность юнца была далеко не азиатской, а явно европейской, что совсем сбило все догадки божества о том, как могло дитя очутиться на улице.       — Нездешний… Не похожий на других… Совсем неудачлив… — проговаривал шепотом Се Биань, коснувшись двумя пальцами чужого лба. — И рождён под несчастливой звездой… Единственное, в чём бедняжке повезло, так это в том, что он вообще остался жив в такое-то беспокойное время, без знания языка и совсем без денег…       Убрав руку, старший ещё недолго посидел в раздумьях, как вдруг засуетился, пытаясь отыскать что-то в карманах.       — О нет, Биань, я понимаю, что ты собираешься сделать. — тут же вступился младший, чуть не ударив себя цепью по лицу оттого, что слишком внезапно отвлёкся. — Снова это твоё желание «спасти всех»? Ты хоть понимаешь, что это невозможно?       — Я не собираюсь «спасти всех». Всё, чего я хочу — это помочь одному единственному человеку. — оправдывался старший. — Тем более, он совсем ещё малое дитя. На улице продержится до первых серьёзных холодов, но дальше… неизвестно, что может случиться с этим крохой…       — Мы не несём ответственность за души живых. Вспомни, сколько раз нам обоим попадало за то, что мы влезаем в дела мира смертных?       — Не мало, я понимаю, но… в этот раз дела действительно плохи. — остановив свои безуспешные поиски, Белый Страж ещё больше поник. — Диди, у тебя остались монеты? Хоть какие-нибудь… Нужна лишь одна, не больше…       Деньги и вправду были. Но младший совершенно не хотел заработать ещё парочку проблем на их с братом головы: и так было дел по горло. Фань Уцзю хотел уже было сказать, что и у него ничего нет, так что им лучше просто уйти, но что-то остановило его.       — Ты готов пожертвовать тем, что у тебя есть, даже если сам потом останешься в убытке? — без доли насмешки или недовольства спросил Страж.       — Да. — незамедлительно ответил ему Биань. — Хотя бы потому что кому-то в жизни может быть хуже, чем мне.       И эти слова заставили Уцзю смягчиться. Тем более, он же всегда выгораживал себя и брата перед "начальством", так что же мешает ему сделать это ещё раз?       — Кажется, у меня действительно завалялась монетка. — тихо и печально усмехнувшись, сказал младший, словно вспомнил что-то давно забытое. — Гэгэ, лови!       Чёрный Страж подкинул монетку, и старший, обернувшись, поймал ту в воздухе одной рукой. Прикрыв глаза, Се Биань что-то нашёптывал пару мгновений, а затем осторожно спрятал созданный талисман удачи в нагрудный кармашек курточки мальчика, после чего поднялся на ноги и вернулся к брату.       — Не такой силы, как хотелось бы, но надеюсь, что этого хватит надолго.       — Пойдём. Действительно задержались. — Фань Уцзю, уставший ждать, подхватил Бианя под локоть и повёл дальше по улице, хотя спустя пару минут уже Биань вёл младшего: кое-кто забыл, что его темп шага не такой уж и быстрый.       — Спасибо, Уцзю. — прошептал еле слышно старший, пока они удалялись всё больше и больше.

***

      Найхэ-цяо.       Мост беспомощности.       Место, где граничат два мира. На одном конце ты ещё жив, на другом — уже мёртв.       Он появляется после заката и исчезает с рассветом. И его никогда не отыщешь в одном и том же месте: иначе в Диюй могут по случайности или из-за чистого любопытства забрести те, кто не должен. Если говорить конкретнее, то это люди, время смерти которых ещё не пришло.       Точное местонахождение моста известно только Стражам. Собственно, он и является их полноправным владением, которое братья обязаны охранять и контролировать день и ночь.       Первое время, сказать по правде, Се Биань до ужаса ненавидел это место, так как из раза в раз вспоминал мост Наньтай, если оставался на дозоре в одиночку. Но теперь, когда миновала уже не одна сотня лет, Белый Страж привык и больше не испытывал таких бурных эмоций. Он вообще ничего не испытывал: так было проще и спокойнее для обоих братьев.       Уцзю наверняка помнит все те разы, когда ему приходилось утешать несчастного Бианя, который из-за самокопаний доводил себя до истерики, а затем бросался к младшему в ноги в неконтролируемых рыданиях. Чёрный Страж тогда из раза в раз ощущал укол совести: «Твоя любовь плачет из-за твоего собственного упрямства и глупости».       К счастью обоих, со временем привычка сделала своё дело и беспокойства оставили изрядно пострадавшего Се Бианя, а Фань Уцзю наконец получил возможность уходить спокойно.       Вот и в этот раз старший остался здесь один: Генерал Фань снова понадобился для одного судебного дела из-за своей способности отличать ложь от правды.       Биань смотрел на тёмные воды реки, шумящие под мостом, и думал о чём-то своём. С того инцидента с беглецом прошёл день или два, но из головы Стража всё не выходил образ мальчишки на улице. А ведь Се Биань так и не ответил брату, что именно привлекло старшего в том ребёнке.       Дело в том, что юнец напомнил Белому Стражу его самого в далёком прошлом:       Везде чужой,       Не похожий на остальных,       Обедневший и без капли удачи. Словарик: (1)      Ци — жизненная энергия; дословно «эфир»; считается реалистичной, как и всё материальное; ей пронизано каждое существо и каждый объект. Иньская Ци — тёмная энергия, разрушительная, зачастую такой энергией управляют духи и нечисть.