Джаз убивает.

***

      — Ну почему я такой сентиментальный…       Александр уронил кружку с чаем, отчего тот растёкся на полу в ногах парня. Горячая жидкость прожигала пальцы так же, как и слёзы на щеках…

***

      Вот и настал новый день, суета утреннего Киева удивляет. Все так спешат, такие хмурые и деловые, всем всё равно друг на друга.       А невзрачный Саша, так же как и всегда бродит по трамвайным путям, думая о вечере, которого ждёт целый день.       Пройдя путь от ларька до своей квартиры, парень загорелся идеей для новой песни. Но зайдя в пустой дом, он понял, что хочет чего-то другого.       Музыка мучила Александра. Его муза стала его же оружием, которое когда-то должно было выстрелить, положа всему конец.       И вот, снова заблёванное покрывало лежит на полу, Саша тянется к ещё одной дозе таблеток, которые находились на журнальном столике.       — Блять… — промычал, немного дёргаясь, Александр.       Комната вся наполнилась красками, квартира стала казаться намного меньше. Стены давили отовсюду.       Саше не хватало ярких красок в его серой жизни, таблетка морфина или героина делала ее ярче. Раньше он любил баловаться этим с друзьями, но друзей больше нет, осталась только доза.       Александр уже успел оббежать полквартиры, ударяясь головой обо все углы, каждый раз падая, он непристойно стонал от боли, в его голове кипели все нервы. Поняв, где находится кровать, парень начал ползти к ней, казалось, целую вечность. Найдя взглядом простыню, парень стянул ее на пол.       Лень губила его почки, а достоинство — разум.       — Я не хочу так, прости меня, прошу, — он как маленький ребёнок, укутавшись в простыню, лежал на холодном полу и убаюкивал себя маминой мелодией.       Но мама никогда не пела ему колыбельные. Ему их пел папа.

«Моя чёрная драма ожидает всего уходящего. Дай-ка угадаю… тебе нужно чего-то цепенящего. Ты…ты хочешь быть окутанным мной, Н-но, пожалуйста, дай мне побыть немного собой.» — строчки сами приходили в голову Александра.

      Каждая доза делает его ломким, пыль от хруста сознания создаёт песни.       Он медленно подполз к диктофону, лежащему на синтезаторе. Локти парня сильно тряслись, а белки были обёрнуты в красные лепестки.       Чуть ли не задыхаясь, он пропел строчки, которые коим-то образом смог запомнить. Саша глотал воздух как в последний раз, будто в мире стало настолько много людей, что ему не хватит даже одного глотка кислорода.       А ведь это только три часа дня. К пяти ему надо быть бодрым и свежим как огурчик, хотя парень не думает, что зрители с задних рядов смогут увидеть его опухшие глаза и синяки под ними.       После полуторачасового сна, Александр подходит к длинному зеркалу напротив своей кровати.       Он абсолютно голый, но таковым себя не ощущает. В мыслях парня всегда обнимает близкий человек.       — Я так похудел… одна кожа, да кости, — немного нахмурившись, он оттянул кожу на своих рёбрах, после таких действий по телу прошлись мурашки.       Длинные и чёрные, как смола волосы, ангельский взгляд серых глаз, розовые щёки и бледная кожа, удивлённый и одновременно задумчивый взгляд. Пухлые губы, нижняя губа которых как будто, так и норовит вырваться вперёд в поединке с верхней. Все это он — Александр Домбровский.       Парень надел белую блузу, под которой скрывалась такого же оттенка футболка, полосатые чёрные брюки с кожаным ремнем Версаче, поддельным естественно. Далее он уложил волосы во вьющуюся причёску, распределил локоны назад и некоторые вперёд. Обулся в кожаные туфли и направился к такси, которое уже ждало его под окном квартиры.       Такси привело парня в место, где его любят…