Привилегия шпаги

Глава 9 КОГДА В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ГЕРЦОГ ТРЕМОНТЕН возжелал посетить собрание Совета Лордов, его персона вызвала намного больше интереса, чем обычно. Во время перерывов собравшиеся то и дело поглядывали на него. Лорды притворялись, что беседуют с соседом или их жутко интересовало положения солнца за окном… в общем, головы всё время смотрели в его сторону. «Ну что не так я сделал в этот раз»? – подумал он. «Это не из-за Гейлина или Давенанта, слишком давно было. Или они что-то слышали о том, что произошло на Кровавом балу? Нет, вряд ли. Что бы то ни было, это как-то связано с Кэтрин.» Лорд Феррис, которого он встретил в холле, вежливо заметил: - Очень энергичная девочка, Ваша племянница. Но когда в следующий раз у Вас найдется для неё поручение в Совете лордов, то лучше уж явитесь сами. Ей немного не хватает знаний в политике, особенно если учесть, что она леди из семьи Тремонтен. - Точно так же, как и прежней герцогине, - ответил Алек, - моя племянница точно так же, как она, в политике совершенно не разбирается. Он произнес эту фразу машинально, потому что это был самый простой способ уколоть бывшего любовника герцогини, который к тому же, был когда-то пешкой в её игре. Он был слишком занят, пытаясь понять, что именно Верховный канцлер имел в виду. - Так вот и научите её, - ответил Феррис, - так у неё не будет времени ходить по улицам и лезть с чужие дела. - Моей племяннице не страшно ходить по улицам, - холодно произнес герцог, - я об этом позаботился. ВАША ПЛЕМЯННИЦА НЕОПИСУЕМО ОЧАРОВАТЕЛЬНА, - сказала ему Черная роза, когда в следующий раз оказалась в Приречье, в той самой завешенной красным бархатом комнате. - Она и вправду Ваша племянница? - Вправду. Моя сестра родила её несколько лет назад. - Относились бы к ней получше. - Что? – герцог скинул её ногу обратно на кровать. - Она очень молодая, а молодые всегда хотят всякого… Сами не понимаю даже чего. Вы же сами знаете? - Я просто отлично к ней отношусь, - ответил он, - вот отправил её на спектакль в театр. - Вспомните себя в её годы? – актриса вытянула ногу и дотронулась ею до его спины, - наверное, не человек, а катастрофа. Длинные ноги да руки, безумие и невыразимая страсть. - Вот именно, - протянул он, - не хочу, чтобы она прошла всё то, что мне тогда пришлось. Или моей сестре. - Какой Вы забавный, - её нога перемещалась дальше, вдоль его тела, - немногим женщинам удалось узнать Вас так же близко, как мне… Но всё же, Вам даже в голову не пришло спросить у меня, чего же юная девушка может хотеть. - Меня не интересует, что она хочет. Я знаю, что ей нужно. - Господи! – она легла на спину и потянулась, утопая в огромной кровати, - чей голос я сейчас слышу? Это Ваш отец или мать говорит? Он привстал и в бешенстве посмотрел на неё. - Что? Выбросите меня вон из постели? – апатично спросила она. - Вполне возможно. - Я может и актриса, но не дура. Он сжал её запястья и лег сверху. Она не сопротивлялась, так даже лучше. Пусть думает, что всё в его руках, ей же проще выведать что-то новое. - А что за мальчик? – спросила она, - тот, который, как тень, везде за Вами следом ходит? Он ведь не родственник. - Оставьте его в покое, - резко ответил он, - никто не дотронется Маркуса даже пальцем. - И Вы в том числе? Он сильнее сжал ей запястья и продолжал спокойным тоном: - Я бы больше всех на свете удивился, если бы он вдруг от меня такого захотел. А пока что, он Вас совершенно не интересует, понятно? - Когда мы с лордом Феррисом расставались, она бросил, что слишком много императриц я в своей жизни сыграла. Он имел в виду, что я возомнила себя его ровней. Вполне допускаю, что Вы тоже можете пребывать в иллюзиях на мой счёт, считать меня неким существом, которое состоит из одной лишь слепой страсти ко всему, что движется, включая нескладных юных мальчиков. - Я никогда… - Ничего. Просто я хочу дать понять, как раздражает, когда люди путают меня с моими ролями. Вот и всё. - Поверьте, у меня нет желания спать с императрицей. - Вот и хорошо. Знаете что? Я думаю, Вы никакой не сумасшедший. - Постарайтесь никуда не деваться. - Постараюсь. - И да, расскажите мне ещё о лорде Феррисе. «Милая Кэтрин, мой единственный настоящий друг! Когда-то мы были юными и беззаботно обсуждали кавалеров на балу у Т.! Как давно это было! Как бережно я лелею те моменты! Я даже сохранила перо, которое носила в день нашей встречи, хотя кто-то, как мне помнится, назвал его плюмажем. Его красота, увы, увяла, или, может быть, моя печаль лишила его красок… Уверена, если бы мы встретились сейчас, Вы бы на меня даже не взглянули – глаза мои опухли от бесконечных слёз... Но Ваши глаза, я знаю, совсем не такие, как у остальных, они видят всех насквозь… Лишь Вы отныне сможете разглядеть растоптанный цветок моей души… О, стоит мне только вспомнить о нём, как меня переполняют ужас и отвращение! Но когда я представляют Ваше милое лицо, озаренное праведным гневом, то чувствую, как Ваши справедливые слезы смывают моё бесчестье. Как и Стелла на скачках, я много вижу, но мало говорю. Верю, что как и Фабиан, Вы не покинете меня, что бы со мной не случилось. Пожалуйста, ответьте! Извести, что с Вами всё в порядке, и всегда помните о Вашей любящей… А. Ф-Л.» Фиалкового цвета буквы были крупнее и круглее, чем обычно. У меня разрывалось сердце. Но что я могла для неё сделать? Я бросила лорду Феррису вызов, но он его не принял. Бедная Артемизия! Я надеялась, что моя затея заставит его хотя бы отказаться от женитьбы, но даже этого не произошло. Но, как бы то ни было, нужно отправить ответ. Я бросилась его писать… «Леди С.! Помните, что, ни смотря на затишье, ни Вы, ни ваше горе, не забыты. Я выжидаю и готовлюсь, и непременно выйду победителем. Вы видели спектакль? Ваш верный друг, К.Т.» Я запечатала письмо воском, засунула в карман и пошла искать своего маленького посыльного. В коридоре я увидал Маркуса с носовым платком в руках, он был закутан и тепло одет. - Всё эти стулья, - шмыгал он носом, - он хочет пойти смотреть на стулья. - Почему ты не в постели? - Мне скучно, я тоже хочу на них посмотреть. - Какие ещё стулья? - Новые, - закашлял он, - по новой моде. Сегодня славная погода, почти весна. Мы пойдем пешком. Пойдём с нами? - Не откажусь. И вот, в этот славный почти-что-весенний день, мы шлёпали по славной грязи Приречья до мебельного салона, хозяин которого с радостью бы доставил стулья в поместье, согласись мы сидеть дома. После похода в театр я стала намного внимательней относиться к своему выходному наряду. Пусть все сразу видят, что я не кто-то там. Сегодня на мне был зеленый сюртук, хотя и без прекрасного бархатного плаща, ножны с вышивкой и рубашка с пышными манжетами. Дядя это заметил. - Очень мило. Но не практично. Вы мой дуэлянт, а не фрейлина. Манжеты могут зацепиться за шпагу, Ричард бы такого никогда не надел. Если сегодня нужно будет драться, то придется спрятать манжеты в рукав. Понимаю, Вы юная девушка, полная неописуемой страсти ко всему, что связано с модой, но из-за тщеславия умирать не стоит. Ни сегодня, ни завтра. Потом он оглянулся вокруг и пожал плечами: - Поразительно. Со дня бала у Сабины никто так и не вызвал Вас на дуэль. В прежние времена очередь из желающих уходила бы за горизонт. Все бы хотели сразиться с новым талантом. Ни у кого не осталось никаких устремлений. Только и сидят на своих подтянутых задницах, да вымогают из дворян деньги за защиту того, что и защищать-то не стоит. - Я живу в Вашем доме, - поскорее заметила я, чтобы он не продолжал про анатомические подробности фехтовальщиков, - может быть, они боятся, что, бросив мне вызов, оскорбят Вас. - Приречье! – с чувством выдохнул он и обошел явившуюся из-под растаявшего снега кучку, которую невозможно было описать словам, - уже совсем не то, что было раньше! - И кто же в этом виноват? – пробубним Маркус. Мы прошли мост, и к нам присоединилась ещё парочка стражников дома Тремонтен. Тут мне пришла в голову идея. Но, - обратилась я к дяде, - я могла бы, к примеру, бросить вызов кому-то от своего имени, а не Вашего? Такой гипотетический вызов был бы в силе? Герцог остановился прямо посереди улицы. Мы с Маркусом и стражниками тоже остановились, и нас чуть было не переехала карета, которая мчалась позади. Стражники принялись объясняться с сопровождавшими карету лакеями, а его Светлость герцог Тремонтен внимательно смотрел на меня сверху вниз. - К примеру? – спросил он, - Кто это гипотетическое лицо, которое Вы гипотетически собирались вызвать на дуэль? Мне нечего было ему ответить. - Это точно не какой-то смельчак, - продолжал строить гипотетические предположения он, - …из таверны или с улицы. Такие мальчишечьи глупости не в Вашем духе. Его замечание натолкнуло меня на мысль: - Думаете, они и не собираются меня вызывать? Считают, что я не стою даже внимания, потому что девушка? Или из-за того, что я чья-то родственница? - Не знаю, - ответил он. Враждующие группировки позади нас уже были готовы избивать друг друга. - Тремонтен никому не уступает дорогу! – кричал Ральф, наш стражник. Это точно. Герцог с безмятежным видом не обращал на ссору никакого внимания. - Однако мне бы очень хотелось, что бы Вы не проливали свою кровь из-за пустяков. - Это не пустяк! – выдала себя я. - Лорд Тремонтен, - послышался вежливый голос из кареты, - умоляю Вас! У меня здесь очень больной кролик. - Кролик? – спросил Маркус, - можно мне посмотреть? - Проклятый Фарнивал и его идиотские звери, - проворчал герцог, - они кусаются! К тому же, ещё и заразные. Чем вы все заняты? Встали посреди дороги! Вы должны меня защищать, а не давать дворянам с очень странными вкусами переезжать меня каретами! Но о чём мы говорили, он не забыл. Мы пошли дальше, и герцог заказал дюжину новых стульев. Они были необычные и изогнутые, по последней моде, как дядя с одобрением подчеркнул. Мы собирались зайти к Уайту попить шоколада, но он вдруг передумал: - Нет, вернемся в поместье. Я представил, как должна выглядеть комната, в которую их поставят, хочу поскорее взглянуть на неё, пока не забыл. Может быть, - радостно добавил он, пока мы устало плелись до Всхолмья, - придется всю комнату передать под новую мебель. Сгладить углы, добавить лепнины, чтобы она целиком состояла из изогнутых линий. Может быть, поможет снять с дома проклятье? Мы проходили по улице, на которой жила возлюбленная Луция Перри. Я многозначительно глянула на Маркуса, вот только его вид мне очень не понравился. Мой друг побледнел, его взгляд потух. На лбу у него выступил пот. Я подошла к нему поближе: - Иди домой. - Мы уже почти пришли, - закашлял он. - Ладно, но когда вернемся, ты сразу ляжешь в постель. У него не было сил ничего сказать, он лишь кивнул. Когда мы шли в гору, он взял меня за руку. Удивительно, но в поместье Тремонтен всё было готово к нашему возвращению. Маркус поднялся к себе и упал на чистые простыни. Слуги накрыли столик в комнате с видом на сад, и мы с дядей сели попить шоколада и поесть пирожных, сушеных фруктов и орехов. За высокими окнами виднелся цветущий орешник, который вместе с кустами форзиции оставлял яркие следы на довольно тоскливом общем фоне. - Вот уже и весна, - заметил дядя, - Приречье уже начало превращаться в болото. Скоро остальной дом сюда вернется. И вот опять! Только я стала привыкать в Приречью, как он меня опять куда-то тащит. Как предсказуемо! - Тут очень тихо, - ответила я, - даже скучно. Как думаете? - Стараюсь, как могу, - протянул он, - чтобы оживить всё вокруг. Скажите, Кэтрин, Ваш гипотетический вызов на дуэль предназначался кому-то со Всхолмья? Я разлила шоколад. - Какой вызов? - Тот, о котором знают все в городе, кроме меня. - Неправда! Никто про него не знает, кроме лорда… Я покраснела от стыда, поняв, что попалась в его ловушку. - Я всё сделала очень осторожно… - нескладно добавила я. - Осторожность, это хорошо, - одобрительно сказал и наклонился через стол в мою сторону, как учитель, который пытается помочь с задачей по математике. - Ну и где же он живёт? - Я точно не знаю. - Кэтрин, нельзя прийти на дуэль, если не знаешь, где живет соперник. - Я могу его найти. - Я могу помочь. Разумеется, делая всё очень осторожно. Ведь это ваша дуэль. Из-за чего дуэль? - Это… это личное. Он весь напрягся, как сжатая пружина. - Насколько личное? Вас кто-то обидел? Он так был похож на типичного отца из какого-нибудь романа, что был трудно не улыбнуться. - Пожалуйста, - проговорила я как можно более непринужденным тоном, - я сама могу справиться. - Конечно, можете. Я ведь всё для того сделал, но если кто-то Вас обидел, очень плохо с Вами поступил, то будьте уверены, что я… Он говорил со своим привычным высокомерием, противно растягивая слова, но было видно, как свирепо сверкали его зеленые глаза. Я даже потянулась через стол и дотронулась до его руки. - Ничего такого не произошло, со мной всё в порядке. Это случилось с другим человеком, с моим другом. Его глаза засверкали ещё свирепей: - Не с Маркусом же? - Маркус? Нет, конечно, не с ним. С другим другом. Я не могу сказать, это секрет. Герцог чуть не подавился шоколадом: - Дорогая! Я знаю столько страшных секретов, что пальцев не хватит пересчитать. И поверьте, я умеют их хранить. Я промолчала. - Ну ладно. Я могу и сам узнать. А кому Вы бросили вызов, расскажите? Или мне придется запереть Вас в комнате и подождать, пока хлеб и вода на завтрак, обед и ужин не заставят говорить? - Это не важно, - угрюмо проговорила я, - он всё равно не принял мой вызов. Дядя опустил чашку на блюдце. - Подождите-ка. Вы открыто бросили вызов дворянину нашего города, а он его не принял? - Не то что бы сильно открыто бросила… Видело лишь пару человек, а он отвел меня в сторону и сказал, что мне не стоит глупо себя вести. Я могла бы убить его только за это. Он меня всерьез не воспринял, думал, что это Вы меня прислали, хотя я и сказала, что это не так. Дядя поднял одну бровь, а потом на его лице медленно появилась довольная улыбка: - А, это Феррис, произнес он, - Вы бросили вызов Верховному канцлеру. Вот почему он ни разу не навестил меня. - Он же… он ведь не Ваш друг? – мне никогда не приходило такое в голову. Я никогда не видела лорда Ферриса ни на одном званом вечере у дяди, но, в конце концов, он терпеть не мог многие вещи, которые устраивал дядя, так что, вдруг... - Дел, касательно которых он мне не друг, так много, что в жизнь не сосчитать. Он ненавидит всю семью Тремонтен, и убьет Вас, как только сможет. Но он осторожничает, потому что, к счастью, я знаю некоторые из его секретов, как старые, так и новые. Что на этот раз? Что он сделал Вашему другу? - Я не могу сказать, - жалким тоном ответила я, - это слишком большой позор. И это ведь не мой секрет. Это вопрос чести! Дядя глубоко вздохнул: - А Феррису, Феррису Вы сказали, почему бросаете ему вызов? - Конечно! Он же сделал это… то, из-за чего я его вызвала. - Ла-ла, - грустно покачал головой дядя, - Феррису она скажет, а мне нет. Я встретилась с ним взглядом. Он вдруг выглядел серьезным. - Мало из-за чего Феррису может быть стыдно. Я знаю две вещи, из которых может: деньги и Черная роза. Меня очень удивило упоминание об актрисе. Дядя какое-то время пристально смотрела на меня, и, убедившись, что вызов не имеет к ней отношения, продолжал: - Феррис пока что не знает о том, что мне эти две вещи известны, и ему очень не понравится, если он узнает. Но это если он узнает. Однако же я могу за себя постоять и, в целом, секреты Ферриса мне очень даже на руку. А вот что касается Вас… с Вами совсем другое дело. Если Вы знаете о нём что-то такое, чего больше не знает никто, он может обеспокоиться, а обеспокоенный Феррис может быть очень опасен. Дядя откинулся на стуле и высоко поднял голову. Снова стал напоминать учителя. - Секреты, - сказал он, - они что деньги. Чем их больше, в смысле, чужих секретов, которые тебе известны, тем ты богаче. И тем больше можешь себе позволить, когда особенно нужно. И вот теперь я глава семьи, а это значит, что все её богатства в моих руках: поместья, земли… и секреты. Вы самый младший член семьи и у Вас при себе есть секрет. Поделитесь им со мной, и таким образом добавьте в общую копилку семьи Тремонтен. Или не делитесь, но тогда мне придется приставить к Вам охрану, на случай, если Верховный канцлер решит, что Вам лучше навсегда умолкнуть и похоронить его тайну. Я уставилась на свои руки. Не думаю, что он шутил. Похоже, он действительно за меня волновался. - Если я Вам всё расскажу, обещаете, что никому больше не скажите? Дядя кивнул. - И если причина покажется глупой, то не посадите меня под замок и не будете мешать пойти на дуэль? Он поднял взгляд на потолок. - Хороший вопрос. Как я поступою? Договоримся так, на этот раз ничего из этого делать не буду. - То, о чём Вы говорили недавно, - промямлила я, - когда думали, что что-то очень плохое случилось со мной? Это случилось, но с кем-то другим. - Простите мою прямоту, но мне надо прояснить детали: Энтони Деврин, он же лорд Феррис, изнасиловал одну девушку, и теперь Вы хотите его за это убить? - Не уверена, нужно ли его убивать. Он должен признать, что совершил гнусность и просить у неё прощения. - Вы сами её любите? Я чувствовала, как лицо окрашивается в интересный цвет, но не стала поддаваться на провокацию: - Это всё, что Вам может прийти в голову? - Не всё, просто хотел ещё уточнить. - Не в этом дело. Дело в том, что он совершил ужасное, против её воли. И ему совершенно наплевать, как и её семье. Они хотят, чтобы она вышла за него замуж, с ней не считаются. Никому нет никакого дела, кроме меня! - А-а-а! – удовлетворенно кивнул герцог, - Это кроха Фитц-Леви. А потом печально покачал головой. - Эх, Феррис. Боюсь, что за годы в Аркенвельте ты совсем уж озверел. Стал торгашом – пробуешь товар, ещё не купив. Потом он обратился ко мне: - Вы правильно сделали, вызвав его на дуэль. Так себя вести, как он, не надо. Он думает, что может получить всё, что угодно и когда угодно. Пусть узнает сначала, что такое унижение. Он давно это заслужил: всегда гадко обращался с женщинами и лишь однажды мы заставили его ответить за это. Герцог всё это время чистил яблоко и, погрузившись в воспоминания, нарезал очень длинную гирлянду из кожуры. Потом он взглянул на меня: - Он уже не молодой, и вечно так вести себя не сможет. Пусть Ваша подруга делает всё, что в её силах, и, быть может, лорд Феррис умрёт в собственную брачную ночь. - Это отвратительно. Вы меня не слушали? Она не хочет за него замуж! - А Вы не видите ситуацию в целом, - сказал он самый надменным и раздражающим тоном, - она порченый товар, теперь свадьба с Феррисом – её единственный выход. - Как Вы можете такое говорить, - прошипела я, - Вы, из всех на свете? Как это, единственный выход? Прожить всю оставшуюся жизнь с кем-то, кто может такое снова сделать? Я обнаружила, что уже вскочила и нависаю над столом, смотря ему прямо в глаза: - С кем-то, кто тебе даже не нравится! - А, спасибо, - сухо ответил он, - сядьте, пожалуйста. Я имел в виду, единственный выход, по мнению окружающих. Я не говорил, что тоже так думаю. Вы должны были догадаться, уж Вы-то, из всех на свете. Но я осталась стоять: - Тогда сделайте что-нибудь! Если Вам не всё равно, то почему никак не хотите помочь? А дело в том, что Вам на неё наплевать! Вам на всех вокруг наплевать, и Вы ничего не будете делать. Но я буду! Мне – не всё равно! Он держался за край стола, и я заметила, как побелели костяшки у него на руках. Я испугалась, что перегнула палку. Но он заговорил спокойным и уравновешенным голосом. - Правильно ли я понимаю? – произнес он таким тоном, словно делал вывод в математической задаче, - Вы собираетесь бросить вызов лорду Феррису не только за тем, чтобы наказать его, но для того, чтобы Вашу подругу не заставляли выходить за него замуж? - Я собираюсь его вызвать, потому что нельзя обращаться с другими так, как он. Никто этого, похоже, не понимает. Никому и дела нет. В особенности ему! Он думает, что она уже его собственность. Как и её родители. Как и Вы! Меня от вас всех тошнит! Мой дядя смотрел на меня с таким странным выражение лица, как будто он собирался заплакать. Если такое вообще было возможно. То, что он сказал после этого, было ещё страннее: - Кэтрин, - и он улыбнулся с таким видом, словно рассказывал сам себе что-то интересное, - какой подарок Вы хотите на день рождения? Что я хочу на день рождения? Он же герцог Тремонтен. Что только он не может мне подарить! И что только он уже у меня не отнял. Почему он вдруг, ни с того, ни с сего, спрашивает меня про подарок? Я не знала, что сказать. - Я подумаю. - Вот и хорошо. А теперь – сядьте. Вы правы, я ничего не собираюсь делать. И Вам тоже ничего сделать не дам. Я села. - Так вот, - мой дядя вмиг стал серьезным, - Вы уже бросили ему однажды вызов, но он его не принял. Однако назад Вы слова не забрали, поэтому вызов всё ещё в силе. Он знает, что в любой момент Вы можете появиться и воткнуть ему шпагу в брюхо. Эта мысль его не греет. - Я сказала ему извиниться перед ней. Герцог улыбнулся: - О, да, конечно, это случится! Сейчас, вот только река развернется и потечет вспять, подождите. Но дело не в этом. - Почему нет? Он оскорбил её честь. У девушки она ведь тоже есть. - Вы задавались когда-нибудь вопросом, почему он так усиленно избегает этой дуэли? Почему хочет во что бы то ни стало жениться на ней, хотя она против? – он поднял руку, - ладно, не начинайте, я не настолько вульгарный… Уверен, ему произошедшее понравилось, но Феррис не из тех, кто думает… гм, одним местом. Он так поступил, чтобы свадьба обязательно состоялась. Ему очень нужны их деньги. - Он ведь и так богат, разве нет? Герцог разрезал яблоко надвое: - Нет. Это и есть его маленький секрет, который заодно известен и мне, и Феррис, должно быть, очень боится, что он может стать известен всему городу. - Откуда Вы это знаете? - Я знаю, потому что… потому что некоторые люди болтают больше, чем стоило, – он откусил от яблока и улыбнулся, - и я им за это иногда плачу. Жуть. Никому не доверяйте. А если доверяете, то сделайте так, что бы у Вас не было никаких секретов. - Не понимаю. - Феррис всё время шёл самым извилистым путём. В прошлом он всё потерял, потому что перемудрил с хитрыми планами. Ещё до того, как Вы родились, он пытался переиграть Вашу прабабушку… это её портрет на стене, - дядя показал в сторону восхитительной леди в сером, на тот самый портрет с молотком для игры в крокет в форме фламинго, которым я так долго любовалась. - Это я помог ему проиграть в первый раз и отправиться в Аркенвельт. Он вернулся оттуда десять лет назад с огромной горой дорогих мехов, которую хорошо продал. С полученными деньгами он снова смог войти в общество, удачно жениться, и снова подняться на самый верх в Совете лордов. Вот только земель у него всегда было мало, и даже то, что есть, уже давно заложено. У него уже почти не осталось денег и нет никаких спасительных запасов, только то, что он сможет как-то заработать. Это же совершенно очевидно: каждый закон, каждый он поддерживает; голос, который он отдает, все они нужны лишь за тем, чтобы заработать денег. Налоги на землевладельцев, развитие торговли… Со стороны кажется, что он ужасно прогрессивный деятель. Соратники Кардейна его ненавидят, только вот не за то, что следовало бы. - Политика. Вам скучно, понимаю. Стоит отправить Вас на заседание Совета, узнает, что такое настоящая скука. Но смотрите, Феррису нужен этот брак. И он не хочет, чтобы Вы смешали его карты. Вам повезло, что он не принял Вас серьез, иначе бы уже получили ножом в живот где-нибудь в подворотне. Я похолодела: - Но это бесчестно! - У Ферриса столько же понятий о чести, как и у вон той дверной ручки. Честь для него – не более чем инструмент, чтоб манипулировать другими. Бросьте ему вызов как можно скорее. Как положено, где-нибудь на людях, чтобы все видели. Тогда он не сможет отвертеться. Хотите навсегда избавить мир от него или дадите ему время найти дуэлянта? - Не думаю, что стоит его убивать. - Возможно, не стоит. Если убьете дворянина, то дело будут слушать в Суде чести, и тогда всплывут все подробности. Ну или я вмешаюсь и сам брошу ему вызов, но меня мало интересует вечная благодарность от Фитц-Леви. Нет, сразитесь с его дуэлянтом и отказывайтесь отвечать на вопросы. Скажите, что это личное дело, касающееся чести. Люди начнут делать выводы, и, если повезет, неправильные. Так Вы убережете имя своей подруги. Но вызов обязательно нужно бросать по всем правилам, и поскорее. - Как скоро? - Я Ваш дядя и у меня много подчиненных, поэтому я узнаю планы лорда Ферриса на завтра и послезавтра. Вот настолько скоро. Я кивнула. Герцог поднялся с места: - И да, Кэтрин… - Да, дядя? - Где Маркус? - В постели, снова заболел. - Ладно, забудем. Я напишу письмо в Приречье, потом спросите у Маркуса, где… а, ладно. Я сам найду. Больше трезвым я его в тот вечер не видела. Я пошла наверх, чтобы проверить Маркуса. Он лежал в постели и дремал. Его комната была меньше той, в которой он жив в Приречье, но всё равно не менее уютной. Горел камин, дождь начал бить по рамам. Когда я пришла, он открыл глаза. Я послала слуг принести бульон, и смотрела, как Маркус его пил. Было приятно просто молча сидеть рядом с ним. Много чего я не могла ему рассказать. Ни про лорда Ферриса, ни про Артемизию, ни про то, что мне рассказал герцог. Но у нас обоих были свои секреты. - Мы не можем и дальше её назвать «подруга Луция Перри», - сказала я вслух. - А, - улыбнулся Маркус, - и не надо. Я узнал, как её зовут. - И как только… - Я иногда выхожу погулять, знаешь ли, - он звучал в точности как герцог, но я не решилась рассказать ему об этом достижении сейчас, когда у него был такой жуткий кашель. - Хорошо, рассказывай. - Её зовут Тереза Грей. - Кто тебе сказал? - Никто. Так было написано на конверте, который лежал у неё на столе. - Ты пришел к ней в мастерскую?! - Не глупи! Я снова перелез через стену. Её дома не было, я пробрался к окну и увидел письмо. - Поверить не могу, что ты туда пошел без меня! - Я бы взял тебя с собой, если бы смог найти. В последнее время тебя очень трудно отыскать. Но всё равно, я там был недолго. Я не сказала ему, что тоже ходила туда без него, в тот день, когда герцог отправил меня в театр. А о чем было говорить? Я не увидела никаких писем, просто покрутилась рядом с домом, а потом следила за Луцием Перри. Дошла за ним до ворот дома на Всхолмье, в которые побоялась войти. Про театр я ему тоже ничего не сказали. Как и про Черную розу, и про всё остальное. Но надо отдать ему должное, он постарался. - Ладно. Ты молодец. Тереза Грей. Мне нравится это имя. Маркус лег на спину и улыбнулся: - Разве это не прекрасно, Кэтти? - Что именно? - Знать что-то такое, чего он не знает. - А если он знает? - Не знает, я готов поспорить. - Может, нам стоит предложить ему купить наш секрет. Он любит секреты, - хихикнула я. - Только не этот. Это наш с тобой секрет! - Наш и Терезы Грей. Мой друг лежал с закрытыми глазами, как будто уже спал. - Он будет в ярости, если прознает, что чем мы занимались, - тихо сказала я. - Мы ему не принадлежим. Он герцог Тремонтен, а не король всего мира. - Но если он узнает? - Не узнает. - И мы ему ничего не скажем. Он открыл глаза. Карие, честные и совершенно обезоруживающие: - Не могу найти ни одной причины, зачем нам это делать. А ты? - И я – ни одной, - я подложила одеяло, - спокойно ночи. Я прошла мимо кабинета герцога. В коридоре можно было учуять странный сладковатый дым. Я поспешила поскорее убраться. Было слышно, как он запинался за что-то и падал, звал Маркуса. Я пошла вниз, нашла лакея, который мог бы чем-то ему помочь. На кухне слуги дали мне горячего супа и пытались вытянуть сплетни про то, что творилось в Приречье. Я поднялась обратно на верхний этаж, прошла по пустому темному дому, и оказалась перед дверями, на которых были нарисованы мокрые зайцы. Было смешно вспомнить, как я первый раз тут оказалась. Когда ещё Бэтти нервно переминалась за моей спиной, а я судорожно пыталась спрятать ноги под коротким плащом. Тогда оказалось, что внутри меня дожидался учитель Вентрус, который показал, как держать шпагу. К тому времени я, наверное, уже сталкивалась с Маркусом, но мы были незнакомы, а я всё ещё мечтала подметать платьем лестницы на балах… В тот день я сбежала, чтобы встретиться с Артемизией. У меня тогда ещё даже не было своей шпаги. И я никогда не встречала Ричарда Сент-Вира. Я вошла в тёмную комнату, которую освещали только блики в зеркалах. Но и этого мне было достаточно. Я вспомнила о Задолье. О том, кто жил там и упражнялся со шпагой против пустоты. Может быть, он практиковался даже в этот самый момент. Я сделала несколько общих движений, таких, с которых обычно начинают дуэль. Потом представила, как бы он напал, и принялась отбивать его воображаемые удары. УТРОМ, НАДЕВАЯ СЮРТУК, во внутреннем кармане я нашла записку для Артемизии, которую не отправила накануне. Я села за стол и приписала несколько строк. «Прекрасная леди Стелла! Вызов брошен. Осталось немного – и мы пожнем плоды наших трудов. Горькие для кого-то, но сладкие для Ваших уст. Пусть они навсегда осушат слезы Ваших глаз. Он пожалеет, и это не пустые угрозы. Будьте смелой, не отступайте, верьте, потому что сражусь с его дуэлянтом на поле боя и смою Ваш позор его кровью. Не Фабиан, но верный и преданный, Тирьян» Я поставила ветвистую подпись и запечатала письмо лучшим воском герцога. (конец третьей части)