Его холодные кончики пальцев

«Теперь ты возвращаешься в место, которое называешь домом, Но ты чувствуешь себя так одиноко… Так одиноко… Если бы они… Если бы они действительно знали… Готов поспорить, это изменило бы их мнение»

— Если бы они знали, Джоэл Фавьер

Артур Кёркленд бежал, его сердце горело, сильно стуча в его груди и ударяя в уши. «Выпустите меня» — кричало оно. Сердце билось, ударяя в грудную клетку, почти разрывая её на части. «Я должен уйти. Я должен.» — бесконечно повторял он подсознательно. Ноги не слушались, но Артур не мог остановиться сейчас — о нет, не мог сдаться им. Он изо всех сил старался не оглядываться. Будь у него такая скорость на уроках физкультуры, может его результат в беге на дистанцию был бы лучше. Наконец он добрался до деревьев и нырнул меж кустов и виноградных лоз. «Не подведите… Вы прикрывали меня до сих пор, не подведите меня» Ветки, казалось, сомкнулись, когда он скользнул внутрь, касаясь холодных листьев кустов. — Этот мелкий сученыш снова убежал туда, — услышал Артур голоса из-за густых деревьев. Но он не останавливался и продолжал бежать. — Ну, он же не сможет оставаться там вечно. Давай поймаем его завтра. — еле слышно донеслось до Артура. Артур слышал, как отдаляются их голоса, но не останавливался, пока не нашёл своё дерево. Облокотившись к дереву, он поцарапал свою ладонь. Артур пытался затаить дыхание, его сердце выпрыгивало из груди. Он рухнул на корни дуба. Его дуба. Это продолжалось на протяжении получаса. Артур, свернувшись калачиком, уединился под своим деревом. Листья заслоняли его от солнечного света и охраняли от теней. Наконец, он поднял голову и прислонился к коре дуба, пытаясь восстановить дыхание. «Ещё один год.» «Ещё один год и все.» «Ещё один год, и ты сможешь вернуться в Англию.» «Тебе исполнится восемнадцать, ты будешь считаться взрослым. Больше не придется идти в ад — о, подождите, они называют это старшей школой. Ты будешь один, как всегда хотел.» «Мне не нужны друзья.» «Мне нравится… быть одному. Я должен остаться в одиночестве», — тихо проговорил он, глядя на большие листья старого дерева. — «разве не так, Оскар?» — прошептал Артур, задумчиво помахав рукой. «Мне не нужны друзья… Мне не нужны люди… Я нуждаюсь только в себе. Я могу сам о себе позаботиться, ведь так?» — он посмотрел на ветки, ожидая ответа, но получил лишь шелест листьев, что и в любой другой раз. — «Я не хочу быть частью их толпы…» — продолжал он — «Я не хочу знать, каково это — «дать пять» без розыгрыша… Я не хочу обедать в столовой… Я не хочу знать как это — просыпаться без кошмаров… Я не… Я не хочу… Смотреть на своё тело и улыбаться вместо того, чтобы съеживаться… Я не хочу…» — Артур задыхался от своих слов, от сухих слез, что разлепляли веки, но не могли упасть. Почему он не может плакать? Он вцепился в травинки, вонзая ногти в землю. «Почему? Почему я не могу плакать? Я чувствую себя так ужасно, мне просто хочется плакать… Но я никогда не мог, как бы плохо мне не было. Почему я не могу просто… быть как они? Нормальным ребёнком, который хотя бы может плакать, когда ему грустно…». «…Нет, нет, я в порядке. У меня всё хорошо. Я счастлив.» — и он заставил свои губы растянуться в улыбке. Прислонившись к толстому стволу дерева, Артур небрежно вытер слёзы плечом, глядя на пятно от слёз на синем рукаве. Устроившись поудобнее, он задумчиво смотрел на облака. Артур поднял глаза к небу и смотрел, как солнце исчезает за горизонтом, а его разум — за пределами сознания.

***

—Для этого задания вам следует разделиться на пары, — сказала мисс Лестер, хлопнув в ладоши. В целом, школа на следующий день прошла неплохо, начало было самым простым. Артур всегда любил учиться, его любимым предметом был английский. С наукой у него было всë в порядке, но никогда не нравился теория эволюции — я имею в виду, что глупые учителя всегда упускали единорогов, фей и других магических существ! К счастью, эта часть находилась в Солнечной системе, так что он не был заинтересован. При упоминании разделения на пары дети в классе посмотрели на своих предполагаемых партнеров. Все, кроме Артура. Пересчитав всех учеников в комнате, Артур мысленно выругался, когда их число оказалось чётным. Остальные просто распределились за столами друг с другом, словно им дали список, кто с кем работает. И как бы долго ручка Артура не зависала над списком, всë, что выходило, было невидимыми чернилами. — Что значит, мы не можем работать втроём? — Гилберт, Антонио и Франциск стояли около учительского стола. — Я сказала: только пары. Чтобы у каждого был партнер. «Я не…» — Не могли бы мы поработать вместе? — умолял Антонио щенячьими глазками. «Пожалуйста…» К сожалению, учительница имела иммунитет к таким уговорам, поэтому она продолжила: — Нет. А теперь, у кого здесь нет пары? Все молчали, пока учитель осматривала класс. Казалось, она высматривала человека, что забрал последнее шоколадное печенье, которое ей так хотелось. Артур пытался смешаться с остальными, уставившись в свою тетрадь. Бедный листочек чуть не вспыхнул пламенем. Он чувствовал, как его пульс участился, пока он пытался найти ответы. «Невидимость… Акти…» — Артур, у тебя есть партнёр? «Дерьмо» Артур поднял взгляд, закусив губу. Его глаза метались между смертельными взглядами троицы и учителем. Быть партнёром одного из самых главных хулиганов в твоей жизни или солгать своему учителю? Последнее ох как манило… Он опустил глаза и неохотно покачал головой. Трое парней переглянулись между собой, что-то замышляя, словно мысленно обсуждали это. Чертовы телепаты. Артур мог поклясться, что видел в их глазах злые намерения. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Антонио не вцепился в руку друга и закричал, чтобы весь мир услышал: «Франциск — мой партнер!». Парочка ребят засмеялась, некоторые вообще не обратили внимания, но игнорировать Антонио — настоящий подвиг. Мое уважение тем, кто так может. — Не может быть, это ужасно. Я не буду с ним в паре! — возразил Гилберт. — Мальчики! Хватит. Гилберт, будешь партнером Артура, или Я напишу на тебя докладную. Выбор за тобой. Гилберт, скорчив гримасу отвращения, выглядел так, словно обдумывал что-то. Ухмыльнувшись, он без возражений пошел в сторону Артура. «Хорошо, Мисс Л.» Артур заметно сглотнул и уткнулся в лист с заданием. Это было так просто, зачем это деление на пары? «Он приближается…» — Хорошо, тупица, — сказал Гилберт достаточно тихо, чтобы никто не услышал, но слишком громко, чтобы напугать мальчика — давай разберемся, ты делаешь всю работу, и если оценка окажется ниже 99, ты почувствуешь, как твое тело скручено, бросая вызов гравитации. «Как обнадеживающе…» Артур набросал ответы, но последняя фраза седовласого заставила его почерк дрожать, и вдруг вопросы перестали выглядеть так просто. «Что больше? Солнце или луна? Откуда ему знать? Звезды красные? Подожди, это горячее или холоднее голубой звезды?» Это было начало года; конечно, все вопросы были для идиотов… Но сейчас всё, что он мог чувствовать — это стук собственного сердца. Раньше у него не было проблем с оценками, но с большой белой акулой, сидящей рядом с тобой, маленьким тунцом, тебе лучше уплыть. И поскорее. Артур ещё никогда так не был рад звонку на обед.

***

В конце дня Артур Кёркленд вернулся к своему дереву. Каждый день одно и то же: он проживает свои занятия с минимальным количеством издевательств — хотя иногда они превращались в физические — позже он обедает за школой, а потом бежит обратно к Оскару (так зовут его дерево) до того, как его травмы от побоев не станут хуже, чем в течение учебного дня. Однако судьба иногда любила удивлять. Как сегодня, например, Артур пытался остановить кровотечение из носа у ручья рядом с деревом. «Всё хорошо. Ты можешь терпеть это ещё долго» — но фраза, казалось, потеряла всякий смысл. Подросток позволил закрыть свои глаза. «Только на минутку» — сказал он себе — «Ты можешь немного поспать…» И Артур заснул, а кровь продолжала бежать к подбородку.

***

Пронзительный крик прорезал густой воздух. — Заткнись, соседи снова могут услышать тебя, — проворчал отец и взял другой нож. — А сейчас ответь, какой твой любимый цвет, Арти? Артур, закусив губу, нерешительно ответил: «Зелёный». Он взвизгнул, когда острый предмет в руках отца вонзился в его предплечье, он повалил, сев сверху, Артура на кровать в своей комнате. Всего две минуты назад он играл со своими фигурками и мечтал о своём дне в первом классе. Теперь он просто мечтал, что завтра будет жив. — Неправильный ответ, — закипал отец. — З-зелёный. Он напоминает деревья и цветы! Я люблю де… — настаивал маленький мальчик, пока его слова не были прерваны отцом. Он сделал крупный надрез на плече мальчика, грязной рукой зажав ребёнку рот. Даже приглушённый отцом, крик потряс кровать, как и мальчик, извивающийся под отцом, только это привело к тому, что папочка сел на него бóльшим весом. Наконец рука опустилась. — Арти, — выдохнул он, — какой твой любимый цвет? — К-красный, — прохрипел Артур сквозь слезы. — Мой тоже, — кривая ухмылка осветила темноту его спальни, когда он почувствовал, как боль снова пронзила его руки. Артур почувствовал, как кровь текла по его запястьям и локтям туда, где он, казалось, уже плавал. До крови прикусив губу, он боролся с рвотой от металлического привкуса. Он не мог кричать. С прошлого раза — нет. И под «прошлым разом» мальчик имел в виду, когда сосед постучал в дверь. Его отец сполоснув руки, встретил с улыбкой названного гостя. В конце концов он объяснил, что купил сыну новый ноутбук, о котором он так мечтал и был так взволнован, что не сдержал крика радости. Слёзы щипали уголки глаз Артура, отец на мгновение остановился, смахивая их все тем же ножом, оставляя капли крови на лице. — Ш-ш-ш, тише, — промурлыкал он — ты в порядке, ты можешь терпеть это ещё долго… — и потянулся за другим ножом.

***

Альфред Ф. Джонс. Так его зовут. Новое лицо в толпе. Он перевёлся неделю назад в нашу школу, сразу же потянувшись к качкам. Популярные дети. Некоторым детям просто предназначено быть такими. А некоторые обречены на такую судьбу как Артура. Это неизбежно. Да, Альфред Ф. Джонс был новым лицом среди хулиганов, когда Артура снова повалили на холодный пол. Удар локтем о плитку вызвал резкую боль по всей руке. Он изо всех сил старался не показывать своей боли, боясь раззадорить монстров ещё больше. Их когти были так близко к сердцу, а сердце так близко к разрыву в клочья. Артур заметил, что в первые дни Альфреду было не по себе. Он стоял позади, время от времени неуверенно отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть кровь или крики боли. Однако эта слабость быстро была разрушена. Как? Артур не имел ни малейшего представления. В первую же неделю, как он перевёлся в столь ужасную школу Артура, как упоминалось ранее, его потянуло невидимым крючком в хулиганы. Обещания популярности и славы повисли в воздухе, а он слишком легко заглотил наживку. Альфред с легкостью стал звездой в спортивной команде всего за неделю. В то время был сезон футбола. Он уже был сильным парнем с феноменальными оценками — любой был бы дураком, не выбрав подростка. Хотя это не совсем верно, но (в большинстве случаев) Альфред стал шуткой о стереотипах. Он проказничал и веселился. Это было большой трансформацией. Все произошло буквально за несколько дней, пока Артур наблюдал со стороны. Была ли печаль или тоска в его глазах, даже я не знаю. Тоска по чувству товарищества. Грустно наблюдать, как увядает ещё одна душа, превращаясь в клон остальных. Он следовал за толпой, как потерянный щенок. Новый утёнок в пруду. — Ха-ха, посмотрите на этого идиота. Следуйте за мной, братцы, — пробормотал главарь толпе позади себя. Группа приблизилась к Артуру, и он инстинктивно попятился назад, прижавшись к шкафчику. Бедный мальчик знал, что его ждёт. Он просто, закрыв глаза, стал ждать ударов. — Открой глаза, придурок, — он почувствовал, как ему прилетела пощечина. Артур едва поморщился от удара, он переживал и гораздо хуже этого. Тем не менее мальчик открыл глаза. Бледно-зелёные глаза смотрели сквозь парней, словно они были невидимы. Они смотрели сквозь знакомые лица. Бледно-зелёные глаза сияли от эмоций, непонятных толпе. Взгляд был прикован к мальчику на заднем сиденье по имени Альфред. — Прекрасные глаза для красивого мальчика, — прошептал парень в дрожащие уши Артура. — позволь мне заставить их сиять. Хулиган плюнул на бледное лицо Артура, и за его спиной раздался смех. Несколько капель слюны стекали по лицу. Другая часть так и осталась неподвижно на лице. Артур боролся с желанием сдвинуться хоть на дюйм. Альфред отвел взгляд, в его небесно-голубых глазах мелькнула неуверенность. Артура ещё сильнее вжали в синие шкафчики за его спиной, после группа из 6 парней покинула его. Альфред внезапно оглянулся и, не моргнув и глазом, побежал за группой, не обращая никакого внимания на англичанина, вытиравшего слюни с лица изношенным рукавом. Это было только начало. Альфред Ф. Джонс переместился с задней парты на удобное место в середине класса. Вдруг он засмеялся громче, чем обычно, и осмотрел класс уверенным взглядом. Это было спустя три недели с последнего происшествия. — Угадай, кто забыл вчера сделать домашнее задание? — Артур почувствовал сильный толчок и ощутил, как Франциск возвышается позади него. — Т-ты? — догадка Артура только заставила Чеширца улыбнуться шире. — Ты отлично играешь в эту игру! Давай сыграем ещё один раунд. Угадай, кто его сделает за меня? Артур, судорожно вздохнув, достал из сумки листы и протянул их стоящему рядом парню. Франциск ухмыльнулся и взял бумаги, исчерканные карандашом. Артур посмотрел на остальных рядом с Франциском. Альфред закусил губу, когда Артур попытался встретиться взглядом с иностранцем. — Ну что ж, в этой игре ты хуже, чем я предполагал, ответом был Феликс, — тон Франциска был задорным, когда он начал рвать листы. — но это было забавно. — Франциск, но у меня нет домашнего задания! Ты должен был дать его мне! — заскулил Гилберт подростку, удаляющемуся с группой прочь. Маленькие неровные квадратики бумаги упали на стол Артура тяжелее, чем внешне казалось. Он мог поклясться, что слышал звук каждого падающего кусочка, прикасаясь к деревянной поверхности. Артур смотрел на разорванные куски его работы. Карандаш был смазан. Его глаза были бесстрастны к миру, печальны к тем, кто мог попасть за его барьер. — Займите свои места, класс, начнем с проверки домашнего задания.

***

Три месяца. Неужели этого было достаточно, чтобы сломить натуру Альфреда? Не прошло и трех изнурительных месяца, как Альфред получил садистскую ухмылку в красочной упаковке под Рождественской ёлкой. Такая же садистская ухмылка, что и у других членов банды. Ухмылка, которая стала шире, встретившись взглядами. Улыбка, что смеялась над ним, когда ему выбивали зуб или получал побои. Ухмылка, как у всех остальных. Теперь Альфред высокомерно шагал впереди стаи. Его глаза жаждали большего. Больше кровопролития. Больше криков боли — и не только Артура. Хотя Артур всегда был фаворитом. Артур спешил к своему ящику. Сегодня он проспал на десять минут и не успел прийти в школу достаточно рано, чтобы избежать столпотворений. Он робко шёл мимо всех, избегая зрительных контактов. Все, что ему нужно было — это его тетрадь. Цифры быстро встали в нужный ряд, открывая замок на своём синем ящике. Он открыл его за рекордное время. Схватив старый чёрный дневник, Артур побежал на первый урок — пока не врезался в стену. Подождите… Не в стену. Подняв голову, он увидел Альфреда, что на целую голову был выше него. Альфред Ф. Джонс. Страх переполнял его дрожащее тело, он проклинал себя за то, что был невнимателен, не замечал окружения. Он прикусил губу и прижал дневник к своему хрупкому телу, попятившись и бормоча извинения, он пытался убежать прочь. — Куда это ты собрался? — угрожающий голос ворвался в уши мальчика. Сильная хватка схватила его за руку и развернула к себе. Артур смотрел в смеющиеся глаза, а его собственные сохраняли ужас. — С-класс — прохрипел он, без возможности пошевелиться под твердой хваткой на руке. — Врезаешься и бежишь? Как грубо. — Альфред ещё глубже заглядывал в перепуганные изумруды. — Я… Прости… — сказал Артур достаточно громко, чтобы его услышали. Альфред рассмеялся и ответил: — Серьезно? И ты думаешь, что тебя это спасёт? Альфред отпустил руку Артура и вырвал чёрную тетрадь из его рук. Старая книга в чёрном переплёте, что уже начала разваливаться по швам. Мятая бумага на вид была очень старой. Глаза мальчика расширились, и он отважно пытался вырвать книгу из рук Альфреда. — Верни её мне! — закричал он, не обращая внимания на взгляды проходящих мимо одноклассников. — Ух ты, я впервые вижу, чтобы ты так сопротивлялся! Давай, щенок, сидеть! — смеялся Альфред, открывая книгу и поглядывая на страницы, но ещё не читая их. — Ты не можешь прочесть их! Ты не можешь! — кричал Артур громче, что голос его чуть не сорвался. Альфред улыбнулся и поднял книгу над головой мальчика, — Сидеть, щенок! — сказал он чересчур жизнерадостно. — Пожалуйста, верни его! Это очень важно! — снова крикнул Артур, пытаясь забрать из его рук, но безуспешно. — Сказал же, если хочешь вернуть, сидеть! Давай, щенок, работай, если хочешь награду! — Ты серьезно? — спросил Артур, перестав бороться. — Сидеть, — ухмыльнулся парень. Он посмотрел на Альфреда, переводя взгляд на пол. Нерешительно опустившись на колени, он сел. Выражение лица ничего не выражало, его глаза дернулись, но оставались приклеенными к грязной плитке. — Голос, песик! — Альфред почти истерически смеялся. — …Гав, — прошептал Артур дрожащим голосом, подливая масло в огонь. Артур поднял глаза на звук рвущейся бумаги, чувствуя, как на голову падает страница. Каракули невинно упали на пол, а за ними последовали ещё трое. Его губы слегка приоткрылись, а в зеленых глазах читалась боль. Дневник нашел совета место на губе Артура, рухнув с огромной силой. В конце концов, Альфред был лучшим питчером в бейсбольной команде. Дрожащая рука провела по нижней губе, окрашиваясь в алый оттенок. Альфред залился смехом, чуть не сгибаясь по полам, пока не прозвенел звонок, и он, выругавшись под нос, побежал на урок. Артур, сдерживая слёзы, собрал вырванные страницы книги и поторопился в класс, пытаясь успеть прежде, чем ему отметят опоздание. Это было неизбежно. Артур застрял в своей нелегкой судьбе. Он вынужден бежать при первом же звуке звонка. Благодаря многолетнему опыту мальчик почти обладал супер скоростью. Он почти имел магическую силу исцеления. Если собрать все его «способности», можно смело сказать, что он супергерой. Но по многолетнему опыту он знал, что героев не существует. Три месяца. Неужели этого правда хватило, чтобы сломить личность Альфреда?

***

Альфред следовал за бандой, что преследовала Артура. Чертов мальчик бежал очень быстро. Он запросто мог бы быть в команде по лёгкой атлетике и с такой же энергией побеждать во всех соревнованиях. Но нет. Он просто неудачник, который вечно уродски прячет своё лицо — к счастью для остальных — маленькая боксёрская груша для всех. Если бы он не был таким, кем бы он стал? Такова логика Альфреда. Он повторял это каждый день. Мысли, которые мучали его с первого месяца, как он был пойман в ловушку, известную под названием «Старшая школа Хеталия» Альфред чуть не врезался в парня перед собой. Почему они так резко остановились? Оглядевшись, он заметил раздраженные лица парней. Он тоже должен быть зол? Альфред натянул свою лучшую сердитую гримасу. — Что не так с этим мальчишкой и этим дурацким лесом? — проворчал парень впереди группы и начал всех уводить прочь. — Что ты имел в виду? — задал вопрос Альфред, задержавшись у леса. Глаза блуждали по лесу, будто тот зазывал его. — Этот мальчишка убегает туда каждый день до того, как мы успеваем его поймать. Однажды Марк последовал за ним, но в итоге выбрался оттуда с царапинами от ядовитого плюща и змеиными укусами. Меня удивляет, что этот идиот выходит из леса живым каждый день. — объяснил парень, снова уходя прочь. Альфред смотрел на ребят, как они уходят, но его ноги не слушались. Лес будто тянул его сильнейшим магнитом. Парень чувствовал, как ветер подталкивает, направляя вглубь зарослей. Свет вызвал с другой стороны густых кустов и теней, что падали от зелени. Он наступил на сухие листья у входа в лес, прежде чем понял, что он делает. Это было как по волшебству. Деревья, казалось, освобождали ему путь. Змеи расползаются прочь, олени осматривали его, прежде чем продолжить свой путь. Лабиринт был огромен. Куда он вообще собрался идти? Все что он знал — Артур направился в противоположном направлении, что-то заставляло его двигаться. Что-то удерживало его ботинки в грязи, толкнуло мимо ветвей и укрыло от лоз — что-то привело его сюда. Он сделал финальный шаг в пустоту, и его глаза расширились. Это место совершенно отличалось от кошмара, через который он прошел, чтобы оказаться здесь. Там не было жутких деревьев и кустов, трава зеленела, а небо было чисто-голубым. Там почти ничего не было, но это не портило всей красоты. Посреди всей поляны росло единственное дерево, а рядом протекал ручей. Повсюду были разбросаны цветы, и неуместно лежал один большой валун. Пение птиц успокаивало его. Шелест листьев расслаблял. Он чувствовал умиротворение, когда вода плескалась в ручье. Но все же один звук встревожил его. Рыдание. Глаза Альфреда расширились, когда заметили фигуру, стоящую на коленях у дерева. Она жалко цеплялась за кору до крови на руках. Его голова тоже была поцарапана, но он, кажется, этого не замечал. Слева от него лежал дневник. А рюкзак валялся неподалёку. Ему показалось, или этот ребенок показался ему знакомым? Альфред почувствовал тяжесть в лёгких, когда мальчик поднял взгляд на небо, продолжая лить слёзы. Дрожащие губы и зажмуренные глаза. Волосы растрепаны, а одежда испачкана. Окровавлена. Это Артур, он был уверен. — Мне очень жаль, папочка, мамочка, — Альфред никогда раньше не слышал такого хриплого голоса, — мне правда жаль… Я пытался вернуть его… Но он вырвал несколько листов. Это было твоим, папочка… И я испортил… Прости, я ужасный сын. Альфред успокоил себя, восстановил дыхание, — наблюдая за мальчиком впереди. Семнадцатилетний парень выглядел так… Его взгляд был почти пустым, казалось, он не видел ничего… совсем ничего. Он просто смотрел в голубое небо, будто ожидая помощи, ответов на все вопросы. — Я запомнил каждую страницу… Но твой почерк. Некоторые страницы были разорваны… Я пытался ради тебя… Я знаю, ты никогда не говорил, что любишь меня… но ты ведь любишь, папочка? Я тоже тебя люблю. Я очень стараюсь для тебя, — всхлипывая, он продолжал, — но с каждым днём это становится все труднее! Я чуть не потерял тебя… — он гладил рукой по кожаной обложке книги, — Становится все труднее… С каждым днем все труднее останавливать себя… Я просто хочу утопиться в ручье… — его взгляд упал на чистейшую воду, плескавшуюся вокруг, — Могу ли я? Альфред задыхался. К кому он обращается, кого спрашивает — и почему он просит смерти? Почему? Артур был загадкой, которую стоит разгадать. Однако, часть его была слишком напугана, чтобы раскрыть цветную упаковочную бумагу. — Я знаю… Я буду стараться изо всех сил… Всего один год… — рыдая говорил Артур, — Я знаю… У меня есть только Оскар… Но я правда хочу встретиться с тобой, папочка. Я скучаю по тебе… Ты ведь любил меня… Это же правда? Альфред внимательно вслушивался в его слова. Каким человеком он мог быть, чтобы судить о нём по внешнему виду? Насмехаться, бить — такую невинную душу? Чтобы… унижать его? Чувство вины оседало в нём, словно камень. Артур снял с себя школьный пиджак, который, казалось, был пришит к его в школе на протяжении учебного дня. И задрал рукава рубашки по плечи. Альфред почувствовал, как у него снова перехватило дыхание. Их было так много… Так много шрамов. Порезы, кривые линии, глубокие разрезы — каждый кусочек тела был покрыт ими. Красные пятна виднелись от запястья до плеч и скрывались под рубашкой. Некоторые шрамы являлись словами, написанными засохшей кровью и потрескавшейся кожей. Альфред был слишком далеко, чтобы прочесть их, как бы он не напрягал глаза. Артур задумчиво провёл кончиками пальцев по шрамам и продолжил: — Я знаю, что ты сделал это потому, что любишь меня… Потому что ты хотел пометить, что я принадлежу тебе… — продолжая всхлипывать говорил Артур, — Но это правда очень больно, папа… Разве ты не мог просто обнять меня? Так я все равно останусь твоим… Просто было бы проще… И менее болезненно… Артур, снова подняв бледно-зелёные глаза к облакам, прошептал: — Спокойной ночи, папа. — устроился он на траве, положив голову на корни дерева. Неужели бедняга собирается здесь спать? Где же его дом? Альфред сглотнул. Лишь одна мысль застряла в его пустом сознании. Одно и тоже повторялось снова и снова, снова и снова, пока он выбирался через уже тёмный лес. Дверь захлопнулась, и он залез под одеяло. Одна и та же фраза все повторялась в его голове. «Что, черт возьми, я услышал?»