Его холодные кончики пальцев

И хуже всего то, Что перед тем, Как станет лучше, Мы направляемся к пропасти. Тогда падая, Я осознаю, что мне станет лучше, когда разобьюсь.

— Выключи свет, Paramore

Фотографии. Цвета. Очертания. Оттенки. Лица. Перед его глазами мелькали картинки. — Он? — Семь пар глаз изучают фото, а затем мальчика. Кто-то покачал головой. — Он? — Вот этот? — Это он. — Нет, этот. — Он? Это продолжалось бесконечно.

***

Дверь распахнулась. Тяжелые шаги. Тяжелые шаги. Но в этот раз было все по-другому. Артур спрятался в углу комнаты, боясь неизвестного человека. Дверь так же быстро захлопнулась, как и открылась. Папа никогда не закрывал дверь. Пока находился в комнате. Тяжелое дыхание вдохи и выдохи разрывали воздух. Артур застыл на месте и до смерти был напуган незваным гостем, хотя его голос звучал так же напугано, как и Артура. — Здесь к-кто-то есть? — раздался хриплый голос. Артур вздрогнул. — Я, — тихо сказал. Тишина вцеплялась ему в уши острыми когтями. Проливая кровь. — К-кто ты? — спросил голос рядом. — А-Арти, — последовал ответ. Последовала пауза. — Так я не один? У папы е-есть и другие? Артур не знал, что ответить. Атмосфера стала холоднее, и незнакомец зашевелился. Его ноги тяжело волочились с глухим шаркающим звуком. Оглушительно громким звуком. Освещение в комнате было максимально тусклым; тени подчеркивали фигуры. — Я-я Алистер, — его голос дрожал с невероятной частотой. Артур пристально посмотрел на парня. Свет едва касался его лица, но он мог с уверенностью сказать, что тот лет на пять старше его. Лицо и руки незнакомца были покрыты похожими шрамами — только ровнее. Некоторые из них сочились его любимым цветом. У него были светлые волосы. — Я думаю, возможно, что мы… братья…? — неуверенно заговорил Алистер. Артур натянуто кивнул. — Там есть и другие двери, — сообщил Алистер. — Мне казалось они п-пустые… Но я… Ты… А что, если есть кто-то еще? Что если у нас есть еще б-братья? Артур судорожно сглотнул. — А что, если у нас есть сестра? — добавил Алистер. Артур молча переваривал услышанное.

***

— Это просто смешно. Артур ходит со мной в одну школу. Он не сирота из какого-то места за два штата отсюда! — Альфред пытался защитить молчаливого Артура. Артур тупо уставился на плитки с серьезным выражением лица. Мелькали новые фотографии, они пытались сравнить их с лицом Артура. Больница была наполнена запахом лекарства от кашля и чересчур большим количеством освежителя воздуха. — Вот этот похож, — сказал один из работников и поднес фото ближе к мальчику для сравнения. — Нет, посмотри, у него совершенно другая форма лица. Его глаза расположены намного дальше друг от друга! — Сравни с вот этим.

***

Хлопнули двери. Послышались крики. — О-он заметил, что я с-сбежал, — голос Алистера был прерывистым, переполнен страхом. Все его тело бесконтрольно тряслось. — Алистер! Его догадка оказалась верна. Тяжелые шаги. Тяжелые шаги. Тяжелые шаги, направляющиеся к другим дверям. Открыл. Вопль. Закрыл. Открыл. Крик. Закрыл. Открыл. Визг. Закрыл. Открыл.

***

Появилась новая картинка и задержалась подольше. — Этот действительно похож на него… — пробормотал кто-то, внимательно заглядывая в лицо Артура. Глаза лениво скользнули в сторону фотографии, прежде чем полностью рассмотреть ее. — Он узнает его, — заявил один из работников. — Его взгляд выглядит иначе… — Хотя строение лица в основном такое же. — Посмотри на его волосы, они немного темнее. Артур будто не слышал их разговоров, он упал со своего места в футах пяти от работников. Он опустился на колени, жалко подползая вперед под их непонимающими взглядами. Медработники, кажется, были настороже, они приблизились к мальчику и были еще больше удивлены, когда тот протянул свою тощую руку. Не говоря ни слова, он выхватил фотографию и беззвучно заскулил, прижимая ее к груди. — А-Алистер, — шептал он себе под нос, угол бумаги намок от слез.

***

Артур беспомощно наблюдал, как его брата поставили на колени и начали пинать. — Алистер, почему ты снова вышел из своей комнаты? — заговорил отец. Неужели он не заметил, дрожащего Артура в углу. Алистер молчал. Папа замахнулся кулаком и ударил его по голове с удовлетворительным треском, а Алистер закричал, хватаясь за череп от невыносимой боли. — Давай заставим твой мозг немного поработать. Отвечай, — потребовал он, и снова ударил по черепу. Но почему Алистер перестал двигаться? — Или ты настолько сломлен? — спросил отец. Тело Алистера обмякло и слишком долго не двигалось. Два пальца прикоснулись к коже его шеи и отдернулись. Отец встал и ушел, не сказав и слова. Он и правда не заметил Артура. Грязно-светлые волосы Алистера становились все темнее, окрашиваясь в темно-алый цвет. На самом деле он выглядел натуральным рыжим. — А-Алистер? — робко произнес Артур. Алистер не отвечал. Артур прикоснулся к его плечу. Алистер не отвечал. Артур перевернул его на спину. Алистер не отвечал. Артур приподнял его веко. Алистер не отвечал.

***

— Он только что сказал «Алистер»? — прошептал кто-то. — Кто это? — работники начали обсуждать услышанное. Однако Альфред просто смотрел на мальчика. Он никогда не осознавал, насколько плохо знал его, пока не произошел этот случай. С каждым днем ему казалось, что он становится чуточку ближе к нему, но оказалось, парень был намного дальше, чем думал. — Артур?.. — осторожно спросил Альфред, не получив никакой ответной реакции от мальчика. Альфред медленно встал с кресла и опустился на колени рядом с Артуром. Он попытался взглянуть на фото, и оно действительно было похоже на него. Может если бы у мальчика были волосы немного темнее, нос чуть больше, а глаза другого оттенка, это было бы совершенно идеальным совпадением. — Артур, кто это? — тихо спросил Альфред. Артур ответил спустя две минуты: «Алистер», — повторил он. — Кто такой Алистер? — Альфред смотрел на фотографию. На вид ему было лет четырнадцать. Артур залился рыданием. — Мой брат, — пропищал он. Глаза Альфреда расширились. Брат? Но почему я… Я действительно ничего о нем не знаю. — Твой брат тоже пропал, — вмешался работник. — Его усыновили в возрасте два года, а потом он внезапно исчез. Мы требуем, чтобы каждые три года нам присылали фотографии находящегося ребенка на попечении по юридическим причинам, но в один момент они просто перестали присылать их нам. Мужчина сказал нам по телефону, что мальчик сбежал. Именно тогда перестали приходить и твои фото. Но тебя мы смогли найти. Артур яростно затряс головой и закрыл лицо фотографией. — Нет, он солгал, — прошептал мальчик, что только Альфред смог услышать его. — Солгал? — медленно спросил он. Все это было очень странно. — Алистер не сбегал. Да, он пытался, он сам сказал мне, что пытался. Тогда мы и познакомились. Он пытался убежать, — голос Артура звучал так, словно он слова переживает тот страшный момент. — Тогда почему фотографии прекратились? — прямо задал кто-то вопрос. — Алистер перестал двигаться, — прошептал он. — Его парализовало? — спросил другой. И на этот раз Артур выглядел очень злым. — Нет! Он… — гнев сменился горем. Альфред был удивлен такой вспышкой эмоций, когда Артур лишь хотел, чтобы его оставили одного на его дереве. — Что с ним случилось? — пытались вытянуть из него информацию, вскрыть, как лягушку. — Не заставляй меня говорить это… — крикнул Артур в бумагу. Альфред никогда раньше не видел, чтобы Артур проявлял так много эмоций. Он всегда был таким каменным, монотонным. Он не знал его достаточно хорошо, даже чтобы быть другом. Были ли они вообще друзьями? Неужели он все еще чужак для этого мальчика? — Артур… Что… Что с ним случилось? — робко задал вопрос Альфред, желая знать о нем больше. «Папа…» «Папе было очень больно.» «Я знаю, ты любил меня…» «Я скучаю по тебе, папочка.» »… Это ведь правда, папочка?» Кто же, черт возьми, «папочка» Артура?! Альфред боролся с желанием закричать. Артур никогда не пропускал ни слова мимо ушей. — Ты можешь рассказать мне, — прошептал Альфред и наклонился ближе, чтобы тот мог ответить, прошептав Альфреду. Казалось, что весь мир на мгновение замер, а Альфред продолжал надеяться, что мальчик все расскажет ему. Что он достаточно доверяет ему. Артур чуть-чуть наклонился вперед и сказал самым тихим голосом, на который был способен, это едва можно было звуком назвать. И все же Альфред сумел расслышать эти три слова, после которых, возможно, пожалел об этом. — Папочка убил его.

***

Франциск лежал в медкабинете с перевязанным носом, а рядом кипел от злости Гилберт. — В чем его проблемы? — Гилберт закипал. — Почему он сделал с тобой такое? Я думал мы друзья или что-то в этом роде. Франциск уже почти тридцать минут слушал разглагольствование Гилберта о поступке Альфреда. Их школьная клиника была не из самых удобных. раскладушка представляла собой картонный прямоугольник, окрашенный в грубый сине-зеленый цвет и всегда пахнущий искусственной вишней. Войдя, он бы сморщил нос от неприятного запаха, но сейчас это было довольно неприятно. — Франциск? Ты вообще слушаешь меня? Он что, вышиб тебе мозги? — Гилберт, я в порядке. На самом деле, я наверное, это и правда заслужил. Гилберт удивленно посмотрел на него. «О чем ты говоришь? Он сделал что-то настолько ужасное с кем-то таким потрясающим!» — Это и правда круто, Гилберт? Мы дарим детям шрамы и синяки, в качестве рождественского подарка они приносят их домой. Я признаю, что перешел черту с… то, что я сделал с Артуром, — говорил Франциск, глядя в пустоту. На этот раз Гилберт просто молчал.

***

Альфред тяжело сглотнул. Часть его сознания говорила, что он ослышался, а другая — большая часть — настаивала, что слова так и были произнесены. Даже если он правильно расслышал, как он отреагирует на это?

***

Потрясающий. Невообразимо впечатляющий или пугающий; вызывающий сильное восхищение, опасение или страх. Так говорил ему словарь, но какое ему до этого дело? В нем упоминалось слово «страх», но это было впечатляющее или пугающее? Внушает ли огромное восхищение? Что было потрясающим для Гилберта? Теперь, честно говоря, он ничего не знал наверняка.

***

Отец вернулся в комнату, выглядя еще… Садистски? Гневнее? Или печальнее? Печаль, что обжигала его кончики пальцев? У него был портфель. — Арти, — обычно он пропевал, но на этот раз это скорее было утверждение. Артуру хотелось подползти к нему и… и… обнять? Он хотел подползти и обнять. Но не сделал этого. Не мог. — Артур, — это был первый раз, когда он услышал свое настоящее имя, произнесенное потрескавшимися губами отца. Сын поднял голову. Рюкзак открывался медленнее, чем раньше. Внутри лежали множество игрушек. Различные формы, типы, но отец достал простой клинок. Возможно, это даже был кухонный нож. Если бы он был хорошим, любящим отцом, он поднял бы глаза и улыбнулся, сказав: «Давай пойдем приготовим гамбургеры?» Его шаги замедлялись. Чем ближе они приближались, тем тяжелее становилось. Почему-то после стольких лет Артур не чувствовал сильного страха. По крайней мере за себя. Нож блеснул в тени, когда тот поднял его чуть выше головы, Артур приготовился к удару. Но почему Артур чувствовал себя так спокойно? Обычно он ощущал, как страх разъедает его изнутри на ужин, обед и завтрак. Он ненавидел этот ужасный звук. Он услышал его, ему не нравилось это. Не нравилось. Он ненавидел это. Ненавидел. Разрез. Он ненавидел этот звук. Он ненавидел это, когда-нибудь это могло стать его гибелью. Алый был отвратным мальчику. Алый цвет покрывал руки и плечи отца. На этот раз нож был погружен в чужую плоть. — П-папочка, у тебя кровь, — говорил Артур. — Папа, почему ты… Папочка, ты… — почему он не мог ничего сказать? — Я знаю, Артур, — таким печальным голосом говорил он, что был готов провалиться сквозь землю. Артур был уверен в этом. — С-скажи, что мне делать! Позвонить 911? Что сказать? Где б-бинты? Папочка? Папочка? — его голос в панике тараторил. — Меня не спасти, Артур, нельзя. Я давно умер, а тело только сейчас догоняет разум. — Папа! Ты не можешь умереть! — кричал он. — Я прощаю тебя! Я всегда делал это! Только не оставляй меня! Я не могу расти в одиночестве! — Артур, тебе будет лучше без меня! Я чуть не убил тебя! Как ты можешь продолжать любить меня, после того, что я сотворил? Ты утверждаешь, что прощаешь меня, и это делает меня… таким грустным. Я не могу простить себя. Артур бросился вперед и обнял отца. Объятия, о которых он так долго мечтал. Это было так горько-сладко. Он любил его и ненавидел одновременно. Он прижимал ладони к глубоким порезам на руках, меж пальцев сочилась кровь. — Я…Я НЕ МОГУ! СЛИШКОМ МНОГО КРОВИ! — закричал мальчик. — ПРОСТИ МЕНЯ! Я НЕ МОГУ! Я ХОЧУ, НО НЕ МОГУ! Он изо всех сил старался надавить на раны, но они были так глубоки, что его пальцы могли бы проскользнуть внутрь. — Я знаю, что ты не можешь, — сказал отец. — полагаю, это плата за Алистера. — Т-ты не можешь отплатить мне, забрав другое! — Артур всхлипывал и крепче прижимался к отцу. К сожалению, это был самый долгий разговор в их жизни. К сожалению, это был последний разговор в их жизни.