Чёрные бабочки

Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать — и разумом всечасно Смирять волнение в крови 16 июля 1859 года, Париж Интимный свет многочисленных свечей, пряный привкус вина на языке, заливистый смех омег полусвета — вот то, чего Хосоку так не хватало почти что три месяца, которые он провёл на полях сражений. Конечно же северная Италия славилась и своими прекрасными видами, и такими же прекрасными омегами, однако ничто для Чона не могло сравниться с милой сердцу Францией, а в особенности с Парижем. С этими узкими улочками, величественными дворцами, широкими площадями и мостами через Сену. Когда каждый день начинается со звона колокольни Нотр-Дам, а завершается звучанием оркестра в опере. И нет ничего лучше в этой жизни. Особенно когда ты молод, богат, так ещё и возвращаешься на родину бравым воином. Теперь офицеру были обеспечены и внимание омег, и восхищение со стороны друзей, и похвала от многочисленной родни. Столичному повесе большего и не надо. — А теперь наш старый друг, которого вы все знаете, как гордость французской кавалерии, — от мелодичного шёпота куртизанки, которая обещала потрясающую ночь вместе, Хосока отвлекает громкий возглас одного из приятелей, который привлекает внимание всех присутствующих в роскошной гостиной. — Продемонстрирует нам свои блестящие навыки в обращении со шпагой. — Блез, что ты опять задумал? — посмеивается Хосок над еле стоящим на ногах из-за выпитого вина другом. — Сейчас увидишь, — Блез берёт в руки со стола одну из бутылок шампанского, а после направляется к маленькой софе, на которой удобно примостился один из офицеров, который уже вовсю развлекался с одним из омег, совершенно не стесняясь того, что его рука непозволительно долго находилась под одной из многочисленных нижних юбок. — Луи, отдавай шпагу. Этот очаровательный юноша сам с охотой снимет перед тобой свои панталоны, их не придётся разрезать. В гостиной вновь раздаётся громкий смех, пока Луи, не желая отвлекаться от декольте прекрасного омеги, протягивает приставучему Блезу саблю, которую зачем-то взял с собой на кутёж. Довольный альфа с саблей в одной руке и бутылкой в другой идёт в сторону Хосока, а Чон уже без слов понимает, что от него сейчас попросят. — Блез, я не в настроении показывать сейчас сабраж, — пытается отмахнуться Хосок от захмелевшего альфы и вернуть всё своё внимание куртизанке, вот только Блез был настроен сегодня идти до победного. — Ну ради прекрасных омег, собравшихся сегодня с нами. Блез осматривает всех присутствующих, а те в свою очередь, без труда поняв намёк, тут же начинают выкрикивать радостное «просим», из-за чего Чону не остаётся ничего иного, кроме как выбраться из вороха шёлкового шлейфа кринолина его сегодняшнего спутника и подойти к Блезу под восторженные аплодисменты собравшейся в гостиной публики. Хосок забирает у товарища бутылку и саблю, а после, улыбнувшись всем присутствующим, которые замерли в ожидании, проводит тупой стороной лезвия по бутылке несколько раз. Оказывается достаточно всего двух точных движений, чтобы в гостиной тут же раздался звук вылетевшей пробки, а на узорчатый ковёр под ногами офицера полилось игристое вино. Все тут же начинают аплодировать, после чего Хосок кланяется присутствующим и отдаёт уже открытую бутылку шампанского Блезу, которая буквально за пять минут оказывается пустой. Чон же со спокойной душой возвращается к диванчику и вновь оказывается в объятиях омеги, который уже снял с себя так мешающий сейчас грузный шлейф, состоящий из кринолина и нескольких юбок, которые были открытыми лишь спереди, не достигая в своей длине и колена, зато тянулись на внушительное расстояние за спиной омеги, оставшись лишь в светлых шёлковых брюках. Однако не долго Хосок мог насладиться этим уединением, потому что захмелевшему Блезу, по всей видимости, недоставало развлечений, и он опять вернулся к товарищу: — Хосок, вот скажи, тебе ещё не надоели эти куртизанки? — Блез смотрит с толикой презрения на омегу рядом с Хосоком, пока сам Чон совершенно ничего не замечает. — А они разве могут надоесть? — альфа целует ключицы омеги полусвета, вызывая кокетливое хихиканье у последнего. — Ты начинаешь говорить как мой отец, который всё хочет меня женить. — Я не о том. Почему бы не придумать более изобретательное развлечение? — в голосе Блеза проскальзывают заговорщические нотки, которые заставляют Чона заинтересоваться словами давнего друга. — И какого же рода развлечение? — однако ответ на свой вопрос Хосок так и не получает, потому что неугомонный Блез опять подскакивает со своего места, выходит в центр гостиной и громко обращается ко всем присутствующим. — Все ведь знают вдовца мсье Кима? — практически со всех уголков гостиной доносятся одобрительные возгласы, пока сам Чон плохо понимал, о ком же говорил друг, а потому решает задать вопрос омеге рядом с собой. — О ком это Блез? Неужели тот самый герцог из Бургундии женился на старости лет? — в ответ на это омега полусвета посмеивается, а после отвечает своему собеседнику. — А Вы разве не знали? Полтора года назад женился на сироте графа Потье. В Бургундии тогда такой скандал был! Этот сирота-Тэхён герцогу ведь в сыновья годится! — куртизанка говорила об этом так взволнованно, словно все эти события напрямую её касались. — Меня не интересуют провинциальные сплетни. Но когда этот омега успел овдоветь? — Через полгода после свадьбы. Он теперь самый богатый вдовец чуть ли не во всей Франции. Мало того, что с титулом герцога, так ещё и с обширными владениями, доставшимися от мужа и от отца... — омега хотел сказать ещё что-то, как его перебивает вновь подошедший к диванчику Блез. — Именно так, а сейчас, на втором году траура, он перебрался в Париж и наводит здесь шумиху своими выходками. Наши почтенные буржуа считают, что его поведение недопустимо для вдовца, — Хосок такие громкие заявления пропускает мимо ушей, считая, что высший свет даже самым праведным человеком будет недоволен, а значит рассказ Блеза наверняка чересчур преувеличен. — И что же он такого страшного совершил? — спрашивает альфа, будучи уверенным, что услышит о какой-нибудь сущей ерунде. — На прошлой неделе проходил приём у австрийского посла, так этот вдовствующий герцог заявился туда в амазонке! — к разговору вновь подключается омега полусвета. — А я напомню, что супруг посла, между прочим, хороший друг супруга императора, да и в целом очень значимая фигура. И вот какое неуважение проявили к нему, в то время когда весь Париж мечтает попасть на приём к мсье фон Меттерних, — Хосок не может сдержаться и смеётся после рассказа, поражаясь, насколько этот герцог экстраординарная личность, раз к такому влиятельному человеку заявился в амазонке. — Это конечно же всё очень интересно, но к чему ты вспомнил эту вдовушку, Блез? — пусть Чона и позабавили эти рассказы о герцоге, однако он по-прежнему не понимал, как этот Ким Тэхён может быть связан с какими-либо развлечениями. — Дело вот в чём: все знают, что он совершенно неприступный, хотя в его годы только романы и крутят. Но это он просто не встречал тебя, Хосок, — Блез начинает громко смеяться из-за собственных слов, находя их необычайно забавными. — А как думают все остальные? — альфа вновь повышает голос, в который раз за вечер привлекая всеобщее внимание. — Сможет наш старый друг покорить этого самодовольного омегу, а потом, по возможности, пробраться в его будуар под покровом ночи? Этот вопрос тут же вызывает бурные обсуждения в гостиной, и даже слышатся чьи-то эмоциональные выкрики в духе «Конечно же сможет!» или же «Это никому не под силам, даже Хосоку». Сам же Чон, немного подождав, отвечает другу: — Блез, не мог придумать что-то поинтереснее? Что может быть проще, чем соблазнить молодого вдовствующего омегу, который ещё и был замужем за стариком. Да герцог Ким в его-то года, наверняка даже на этаж, где располагалась супружеская спальня, подняться не мог, — альфа считал предложение друга самым настоящим абсурдом, однако не похоже, чтобы последний собирался сдаваться. — Ты так уверен в себе? Давай тогда поспорим, — выпитый алкоголь пробудил в Блезе недюжинный азарт, а значит остановить этого альфу, если он что-то задумал, уже было невозможно. — Если сможешь закрутить с ним роман и доказать нам это, то победа будет за тобой. — И каков же выигрыш? Я не спорю просто так, — Хосок конечно не горел желанием соглашаться, однако свои возможные выгоды от этого спора узнать хотел. — Если ты выиграешь, то я буду целый год оплачивать твои карточные долги, — предлагает Блез, но собеседнику эта идея не нравится. — Ты же знаешь, за карточным столом меня можно увидеть крайне редко. Давай лучше конкретную сумму, — спорить на деньги Хосоку всё же было намного приятнее. — Тысяча франков, если сможешь доказать, что провёл ночь с этим вдовцом, — нешуточная сумма, которую Блез отдавал с такой лёгкостью, стала для Чона решающим фактором. Всё же кто не был падок на деньги, особенно на те, которые можно заработать по щелчку пальцев? — По рукам. Какой даёшь срок? — согласие офицера участвовать в этой затее вызвало ещё более бурную реакцию, чем его недавний трюк с саблей. — Месяц, — Хосок хотел было возразить, что этого может быть мало, однако сдерживает себя, когда Блез добавляет. — Даю тебе фору по старой дружбе. Этот спор вызвал бурные обсуждения в гостиной, что, впрочем, совершенно офицера не удивило. Высшее общество столицы обожало различного рода скандалы и сенсации, находя в них прекрасный повод для сплетен. Всем аристократам, какими бы великосветскими они не казались со стороны, тайно хотелось вцепиться клыками в свою жертву и, будто они дикие животные, разорвать её на кусочки, а после назвать это простым «Потеря репутации». Законы джунглей продолжали действовать даже в самом сердце просвещённой Европы. — Блез, — Чон подзывает друга к себе, а тот, не медля, подходит к офицеру, — вот только обязанность представить меня этому вдовцу полностью ложится на твои плечи. Где я вообще смогу с ним пересечься, он же наверняка не так часто посещает приёмы из-за траура? — С последним не соглашусь, — альфа садится рядом с другом на диванчик, а куртизанка, которая поняла, что внимания сегодня так больше и не получит, уходит к какому-то другому офицеру. — Он ведь первый год траура не мог даже родне визитов наносить. Сидел в особняке герцога и только письма от дядюшек получал. Какому молодому омеге это понравится? Поэтому сейчас, когда наконец появилась возможность, он частенько ходит в оперу и на приёмы, чем до трясучки раздражает всех моралистов, — Хосока рассказ товарища ничуть не удивляет. У этого Тэхёна была вполне заурядная судьба для молодого вдовца. — Сколько же ему лет? — если окажется, что омега совсем юн, то Чон запросто его соблазнит за неделю, тут и месяца не потребуется. — Сейчас девятнадцать, а когда выходил замуж ещё и восемнадцати не было. — Тогда месяц — это и впрямь уступка с твоей стороны, — посмеивается Хосок, уже предвещая, как быстро сможет вскружить вдвовцу голову. — Жди уже через две недели его писем, в которых он клянётся мне в вечной любви и умоляет убежать с ним в Алжир. — Не будь так самоуверен. Как я уже сказал, пока он не был замечен ни в одной постыдной интрижке, — Чон пропускает эти слова мимо ушей, полагая, что Тэхён ещё просто не был знаком с ним. — А касательно знакомства, здесь ничего трудного нет. Помнишь Шарля Бернара, который учился с нами в одном лицее, а после единственный из всей нашей компании пошёл в университет? — Конечно же помню. Пока мы в тайне от воспитателей проносили бутылки шампанского, он прилежно учился. Слышал, он сейчас занимает неплохую должность в министерстве финансов. Вот только я не понимаю, к чему ты про него вспомнил? — К тому, что наш старый друг Шарль — кузен этой вдовушки. Они очень дружны ещё с детства, а сейчас Тэхён часто бывает в его доме в пригороде Парижа, да и на все приёмы ходит с Бернарами. Я поддерживаю с Шарлем общение, и на днях, когда стало известно об окончании войны, он обмолвился, что с радостью увидел бы тебя в гостях. Я сейчас же отправлю ему записку и уверен, он завтра же примет нас у себя. Хосок вначале удивляется тому, что любящий кутежи в компании офицеров самодовольный Блез продолжал общаться с простодушным, немного замкнутым Шарлем, который, закончив университет, сразу же женился и вёл тихую семейную жизнь. Впрочем, это сейчас не играло совершенно никакой роли. Куда важнее было то, что уже завтра Чон наконец познакомится с герцогом Ким, который мог подарить ему выигрыш в размере тысячи франков. Как и заверил Блез, эта затея обещала быть крайне увлекательной.

***

На следующее утро Хосок просыпается в своей парижской квартире в ужасном состоянии. Голова раскалывалась после того количества шампанского, которое альфа выпил вчера на гулянке, а постель вся была разворошена из-за присутствия на ней ночью омеги полусвета, который, весьма благоразумно, уехал на своём экипаже рано утром. Вообще офицер мог бы спокойно проспать до обеда, если бы не слуга, который поспешно разбудил его. Чон чувствовал, как его настойчиво трясут за плечо, говоря при этом: «Господин, это очень важно». В конечном итоге терпение альфы заканчивается, и он, раздражённо откинув одеяло, открывает глаза, дабы увидеть перед собой немного взволнованного, уже пожилого, слугу-альфу, которого прислали прислуживать родители Хосока: — Пьер, что ж тебе неймётся?! — офицер повышает голос на слугу, будучи крайне недовольным тем, что его так бесцеремонно разбудили. — Неужели ещё одна война началась? — Нет, господин, другое. Ваш отец ещё утром прислал записку, в которой просил Вам передать, что они с Вашим папой ждут Вас сегодня вечером на балу у советника министра финансов. Говорят, Вам нужно непременно прийти. А ещё пришло письмо от мсье Блеза Ришара. На конверте указано, что Вы должны как можно скорее прочесть его, это важно, — Пьер протягивает тот самый конверт, и Хосок тут же забирает его, догадываясь, о чём так срочно хотел сообщить друг. Чон достаточно быстро вскрывает конверт, разворачивает письмо и внимательно читает относительно небольшой текст следующего содержания: «Дорогой мой друг, спешу обрадовать тебя тем, что наша затея удалась. Рано утром я получил ответ от Шарля и сразу же сел писать тебе письмо. Почтенный граф Бернар сообщил, что будет счастлив принять нас у себя сегодня в два часа дня. Он также упомянул, что в доме будет присутствовать его кузен-герцог, с которым он с огромной радостью тебя познакомит. Я приеду к твоему дому на своём экипаже к часу, поэтому соизволь к этому времени быть уже готовым, дабы произвести на герцога благоприятное впечатление. Твой старый друг, Блез Ришар». Столь быстрого ответа даже Хосок ожидать не мог. Похоже, Шарль и впрямь так хотел с ним увидеться, что не поленился и посреди ночи прочёл послание Блеза. Впрочем, друзьям это было лишь на руку, ведь чем скорее офицер познакомится с этой вдовушкой, тем быстрее он сможет начать развлекаться с ней. — Пьер, подай как можно скорее завтрак и подготовь мой английский костюм. Сегодня я должен выглядеть с иголочки. — Конечно, господин, а что мне передать Вашим родителям? — обеспокоенно спрашивает слуга, дабы понять, какой ответ ему послать старшему маркизу Чону. — Передай, что я приду сегодня на этот унылый бал, пусть только успокоятся, — несколько раздражённо отвечает альфа, который совсем не горел желанием сегодня появляться на подобном собрании. — Наверняка опять будут сватать мне сыночка какого-то графа. — Ваши родители беспокоятся за Вас, считают, что Вам пора бы остепениться, — высказывается Пьер, надеясь так утихомирить вспыльчивого хозяина. — Не думаю, что какой-то молоденький омега, который из нормальных книг читал только Библию, сможет меня остепенить.

***

Как Блез и обещал, ровно в час дня он приехал к дому Хосока, который уже был полностью собран: безупречный тёмно-коричневый костюм, сшитый на заказ, а потому сидящий на альфе просто отменно, такого же цвета цилиндр и трость, которую офицер частенько любил брать с собой. Единственным ярким пятном в этом наряде оставался лишь зелёный шёлковый платок, повязанный у шеи и заметно выделяющийся на фоне белоснежной рубашки. Вилла, на которой в настоящий момент жил граф Бернар со своей семьёй, находилась за городом, недалеко от тихой деревеньки, вдали от шумной и бурной жизни столицы. Для образцовой семейной жизни самое то. Хосок бы сильно удивился, если бы узнал, что всегда спокойный и мягкосердечный Шарль поселился с семьёй в центре Парижа. Нет, этот чудак всегда грезил об идеалистической картине: они с мужем сидят на террасе загородного дома, слушают пение птиц, а их дети тем временем бегают на лужайке и играют с охотничьими собаками. Чона от подобных мечтаний всегда мутило и становилось дурно, а вот Шарль считал это раем земным. Дорога до дома Бернаров занимает не так много времени, и вот уже через час Хосок и Блез стояли у порога, пока их радушно встречал Шарль. Офицер невольно отмечает, что тот совсем не изменился за все эти годы. У него сохранялась та же скованность движений, то же смущение во взгляде и то же простодушие в словах. Обычно все государственные мужи, обзаведясь семьёй (а у Шарля уже даже был пятилетний сын-омега) и прекрасной должностью при правительстве, становились невероятно серьёзны и напыщенны, но только не граф Бернар. Он словно оставался всё тем же молодым юношей, который только-только выпустился из лицея. — Хосок, друг мой, как же я рад тебя снова видеть. Сражения и войны сделали из тебя серьёзного и статного альфу, — Бернар делает старому знакомому комплимент, а маркиз принимает его с доброжелательной улыбкой. — Не пожалел, что пошёл по стопам своего отца и поступил на военную службу в кавалерию? — Нисколько. К тому же, боюсь, в министерстве я был бы совершенно бесполезен. Там нужны такие спокойные и рассудительные люди как ты, Шарль. Меня с моей горячностью тут же выгнали бы, — слова Чона вызывают смех у троих альф, что значительно разряжает обстановку, делая её ещё более непринуждённой. — Пойдёмте, я покажу вам дом. Ален со вчерашнего вечера готовился к вашему визиту, так волнуется, хотя в его положении это не желательно. — Поздравляем тебя с пополнением в семье, — добродушно поздравляет Шарля Блез, а граф в ответ благодарно улыбается. Хосоку откровенно была не интересна прогулка по дому, которую решил устроить для своих знакомых Шарль. Кроме того, граф был натурой весьма увлекающейся, а потому каждый его рассказ о том, где он купил ту или иную картину или же статуэтку, могли затягиваться на внушительное количество времени. Чуть интереснее стало только когда перед гостями появился супруг Шарля — Ален. Молодой, не лишённый привлекательности, омега обладал стройной фигурой и миловидными чертами лица. Конечно красавцем его назвать было сложно, но и страшным он не был. Вполне заурядный омега с симпатичной мордашкой. Точно не во вкусе Хосока, однако Шарлю такой типаж всегда нравился, поэтому не удивительно, что на роль своего супруга он выбрал именно Алена. — Маркиз Чон, для меня честь наконец познакомиться с Вами. Блез столько про Вас рассказывал, — Ален подаёт альфе ладонь, и Хосок тут же целует её тыльную сторону. — Я тоже счастлив познакомиться с супругом Шарля, — Чон старается вести себя вежливо и сдержанно, хотя в душе сгорает от нетерпения наконец увидеть герцога Кима, ради которого явился в этот дом, и которого нигде не было видно. — Дорогой, ты уже показал нашим гостям сад? — Ален подходит к супругу и задаёт волнующий его вопрос. — Нет пока, сейчас собирался их туда проводить, заодно представлю наших гостей Тэхёну, — на этих словах Хосок заметно воодушевляется и всем своим видом показывает заинтересованность садом Бернаров, к тому же помогает и Блез, который убеждает хозяев, что в последнее время увлёкся высадкой роз и очень хочет взглянуть на экземпляры, которые посадил Ален. Выйдя из дома, вся компания направляется в сторону сада Бернаров. Стоило отдать Алену должное, из него получился неплохой хранитель домашнего очага. Омега тщательно следил за работой садовников, и как результат сад был просто великолепным. Пышно цветущие розы, аккуратные ряды кустарников и деревья, в тени которых можно было отдохнуть — всё это не могло не произвести благоприятное впечатление на гостей. Кажется, Блез искренне заинтересовался рассказом Алена о наиболее благоприятном времени для высадки роз, однако Хосок не мог дождаться, когда уже эта пустая болтовня закончится, и он наконец сможет встретиться с герцогом Кимом. Наконец, в самой глубине сада, Чон видит достаточно большую лужайку, на которой был выставлен низкий деревянный барьер, а рядом с ним кружилась невероятно изящная и красивая вороная лошадь с таким же изящным наездником на ней. Молодой и весьма привлекательный омега, черты лица которого Хосок не мог как следует разглядеть из-за солнца, был облачён в амазонку из чёрного сукна, а на голове был надет такой же чёрный цилиндр и обмотанной у основания белой полупрозрачной струящейся тканью, полы которой доходили до поясницы всадника. Но куда больше внимание Хосока привлекает то, что незнакомец сидел в седле для альф, что совершенно не подобало выходцу из аристократической семьи. Более того, шлейф юбки, являющийся обязательной частью амазонки, был снят и сейчас находился в руках рядом стоящего лакея. Немного отвлёкшись от омеги, Чон замечает, что всё это время недалеко от лакея стоял маленький ребёнок лет пяти в лёгком шёлковом одеянии. В этом ребёнке было не трудно узнать сына Шарля. Малыш восхищённо смотрел, как взрослый наездник ведёт за собой на верёвке пони, обучая его перепрыгивать барьер. — Базиль, помоги посадить Энн на пони, ты же видишь, как ребёнок просит, — обращается наездник к лакею, игнорируя появление на лужайке других людей. Энн тут же начинает подпрыгивать и радостно хлопать в ладоши, пока взрослый омега подводит к нему пони, чтобы Базиль смог посадить на животное ребёнка. Чон даже не удивляется, когда видит, что под пристальным взглядом всадника сына Шарля тоже сажают в седло не как омегу, а как альфу. — Боже, чему он его только учит, — причитает Ален, который явно был не в восторге от всего этого безобразия. — Да ладно тебе, Энну нравится, пусть порадуется ребёнок, — как ни в чём не бывало отвечает Шарль, не разделяющий волнения супруга на счёт подобной манеры ездить верхом. — Ты меня ещё вспомнишь, когда у нашего сына ноги вырастут кривыми. Хосок не обращает внимания на перепалку супругов, предпочитая понаблюдать за происходящим на лужайке. Взрослый омега уверенно ведёт пони к барьеру, параллельно давая ребёнку соответствующие указания: — Стисни его ножками чуть сильнее, сиди уверенно, немного наклонись вперёд, и, — наконец пони подходит к препятствию и спокойно его перепрыгивает, вызывая звонкий смех у Энна, — оп. Ты моя умница, поцелуй-ка дядю, — наездник подводит свою лошадь поближе к пони и наклоняется к ребёнку, получая благодарственный поцелуй в щёку. — Ален, из твоего сына получится прекрасный наездник, я уверен в этом, — наконец обращается всадник к стоящим недалеко взрослым. — Тэхён, умоляю, не балуй мне ребёнка. А ещё я категорически против, чтобы он так ездил, это вредит здоровью, — Хосок готов поспорить, что после этих слов Тэхён раздражённо закатил глаза. — Хорошо, хорошо, я научу его сидеть в омежьем седле. Но ты всё равно не помешаешь мне подарить Энну на день рождения амазонку из зелёного бархата. Он будет в восторге, — кажется, Ален после этих слов готов чуть ли не побагроветь от негодования. — Омеги обычно носят чёрное сукно... — говорит омега, не желая своей злостью расстроить мужа, который не видел ничего плохого в поступках Тэхёна. — Ну и пусть все носят, а наш Энн будет в красивейшем зелёном бархате. Во-первых, ещё успеет в своей жизни чёрный цвет поносить, а во-вторых, я уже выписал несколько метров ткани из Англии, — сказав это, наездник слазит со своей лошади, отдавая поводья лакею и забирая у него свою юбку, которую тут же надевает, быстро застегнув пояс. — у нас гости? — Да, с мсье Ришаром вы уже знакомы, позволь представить тебе маркиза Чон Хосока — офицера кавалерии, героя, только что вернувшегося из Италии, — с нескрываемой гордостью представляет старого друга Шарль. — А это мой кузен, герцог Ким Тэхён из Бургундии. — Для меня большая честь познакомиться с Вами, герцог. Хосок подходит ближе к омеге и галантно целует тыльную сторону протянутой ладони, при этом стараясь не прерывать зрительного контакта с Тэхёном. Обычно многие благовоспитанные юноши смущались столь пристального взгляда, но похоже, герцог не относился к их числу. Он остаётся совершенно спокоен, и лишь вежливая улыбка выдаёт хоть какую-то эмоцию на его прекрасном лице. — Для меня тоже, маркиз. Возможно, Вы слышали когда-то о моём отце, графе Потье. Он служил вместе с Вашим в одном полку, поэтому я очень рад знакомству с Вами. — Конечно я о нём наслышан, — на самом деле о графе Потье Хосок слышал второй раз в жизни, однако благоприятное впечатление на собеседника было необходимо произвести. — Он был прекрасным офицером. — Если уж мы заговорили о кавалерии, герцог может провести для вас экскурсию в конюшню, — воодушевлённо предлагает Ален, который явно не хотел идти туда вместе с гостями. — Тэхён обожает лошадей и даже уговорил Шарля на покупку нескольких, хотя лично я не вижу в этом смысла. — Ален, я тебе обещаю, что к осени они взлетят в цене, и вы с Шарлем разбогатеете. Доверься моему чутью. Однако судя по выражению лица Алена, доверять чутью герцога он не торопился. Извинившись перед гостями, супруг Шарля, забрав сына, удаляется в дом, сказав, что ему ещё нужно распорядиться о подготовке угощений и чая для всех собравшихся. Впрочем, Хосок даже не обратил внимание на уход Алена. Всё его внимание было приковано к совершенно другому омеге. Тэхён производил воистину чарующее впечатление. Как и положено аристократу со столь высоким титулом, герцог держался гордо и несколько отстранённо, куда больше уделяя внимания рассказу о лошадях, нежели собравшимся. Возможно, это была надменность, ведь уже в свои девятнадцать этот омега по статусу был выше его собеседников-альф, а возможно, это просто искренняя любовь к теме беседы. Шарль и Блез откровенно скучают, выслушивая долгий рассказ о различных породах, а вот Хосок проявляет вполне непритворный интерес. Тэхёну следовало отдать должное, его рассказ не был бессмысленным кокетливым щебетанием, как у большинства омег, которые встречались Чону в высшем свете. Впрочем, у Кима и не было никакой нужды с кем-то флиртовать. Он уже побывал замужем, обладал солидным богатством и независимостью. Нужды привлечь богатого аристократа и выйти за него замуж у него больше не было. — А это английские лошади, которых я привёз из последней поездки в Лондон, — подходя к одному из стойл, Тэхён стеком указывает на стоящих там двух лошадей гнедой масти. — Возможно, скоро вновь туда поеду. Англичане устраивают великолепные скачки. — Вы ненадолго в Париже, мсье? — тут же спрашивает Хосок, опасаясь, что весь план рухнет, если Тэхён вскоре покинет Францию. — Буду здесь до конца сезона , потом закончу дела в поместье и отправлюсь в Англию. — Как прекрасно, что можно будет Вас видеть в Париже до конца лета, — свои слова маркиз подкрепляет обаятельной улыбкой, однако не похоже, что Тэхёна она как-то воодушевила или же обрадовала. — Не думаю, что наши с Вами пути как-то пересекутся, маркиз. Прошу меня простить, у меня сегодня ещё есть дела, поэтому я вынужден Вас покинуть. Шарль, буду ждать вас с Ален вечером. Тэхён уходит, оставляя Хосока с горьким недоумением. Он даже не успел с этим омегой толком поговорить, а когда состоится следующая встреча было неизвестно. Впрочем, альфа уповал на близкое знакомство с Шарлем. Тот наверняка должен помочь старому другу вновь пересечься с неприступным герцогом. — Мы просто приглашены на сегодняшний бал к советнику министра финансов, омегам нужно подготовиться, — оправдывает кузена Шарль, который, похоже, и сам был немного удивлён столь внезапным уходом родственника. — Думаю, чай уже готов, и мы можем пойти в дом. На чаепитие Хосок соглашается, а сам отмечает про себя, что скучный бал у советника министра финансов может стать не таким уж скучным.