The Boomerang of Hatred.

      Ночь медленно опускалась над Бостоном, заставляя улицы озариться фонарями расставленных вдоль тротуаров и неоновыми вывесками различных баров, клубов и круглосуточных магазинов, давая жителям города некоторую иллюзию защищенности и спокойствия, пока все люди спешили к своим семьям или преданным домашним питомцам, терпеливо ожидающим своих родных с работы.       Одним из спешивших домой был Сэмюель Миллер, который сейчас безуспешно пытался поймать такси, которые в данный момент удачно игнорировали продрогшего мужчину. Нервно смотря на свои наручные часы, мужчина уже знал, что дома его будет ждать неприятный разговор с женой, которая могла накрутить себе в голове всякое, начиная от измены мужа, то похищения инопланетян. Поэтому Сэмюелю было важно попасть домой, успокоить жену и поцеловать на ночь своих детей. Только вот ни одно такси так и не соизволило остановиться. — Блять, ну, хотя бы одна, — выругался мистер Миллер, вытягивая правую руку, при этом опустив глаза на часы, на которых стрелка неумолимо отсчитывала время до казни мужчины, как подумал Сэм.       Простояв так еще пять минут, мистер Миллер решил, что лучше уже дойти до ближайшей станции метро и доехать на нем, но не успел он опустить руку, как перед мужчиной остановился невзрачный черный джип марки «Buick». Сэмюель удивленно приподнял бровь, ведь каждый в городе знал, что парковаться на этом месте было запрещено, но хозяин машины и не собирался этого делать. Опустив стекло у пассажирского сиденья, водитель перегнулся через ручку переключения передач, смотря на Миллера из-под козырька черной кепки. — Вас подвезти, мистер? — спросил водитель, добродушно улыбнувшись Сэму.       Сэмюель кинул взгляд на часы и, понимая, что варианта лучше не будет, сдержанно кивнул, хотя сжал свой дипломат до побеления костяшек. При этом подумав: «Так хотя бы не придется трястись в метро и Хлоя не слишком будет на мозг капать». Хозяин автомобиля лишь еще шире улыбнулся, любезно открывая дверь перед мистером Миллером, который незамедлительно сел в машину, закрывая дверь, пристегиваясь ремнем безопасности и прижимая свою сумку плотнее к груди. И на все его довольно нервные действия смотрел водитель, не перестающий улыбаться диковатой улыбкой. — Поехали? — спросил Сэм, пытаясь оставаться хладнокровным, хотя его голос немного дрогнул, то ли от холода, то ли от липкого чувства страха, появившееся рядом с незнакомцем. — Вы не сказали куда, — не отрывая взгляда от пассажира, будто запоминал каждую его черту лица. — Орчард-стрит 14, — ответил Сэмюель, немного расслабляясь, когда мужчина перестал его рассматривать, полностью уделяя внимание дороге.       Машина аккуратно въехала в поток остальных автомобилей и стала двигаться в сторону места назначения, потихоньку набирая скорость. Мистер Миллер уже порядком расслабился и стал отстукивать на своем дипломате ритм только ему известной музыки. На эти постукивания обратил внимания человек за рулем: — Занимались музыкой? — Что, простите? — спросил Сэм, переставая отстукивать ритм и заинтересованностью посмотрев на водителя. — У Вас прекрасное чувство ритма. Вы занимались музыкой? — не отрывая взгляда от дороги, повторил вопрос человек, показав ладонью на руки Миллера.       Сэм, переведя взгляда на свои руки, улыбнулся от нахлынувших воспоминаний из старшей школы, где он играл в школьной группе на барабанах. Да, что говорить о старшей школе, мужчина до сих пор играет на барабанах в своем гараже. Только на этот раз ему подыгрывает пятилетний сын и десятилетняя дочь, играющие на ксилофоне и детском синтезаторе. Как говорила жена Сэмюеля Миллера: «АС/DC для любителей джаза.» — Да, играл в школьной группе, — наконец-то ответил Сэм, поднимая голову и замечая, что машина едет по другому маршруту, по которому он обычно возвращается с таксистами или на своей машине. — Сэр, а куда мы едем? — Я в старшей тоже пытался попасть в группу, — проигнорировав вопрос пассажира, стал говорить водитель. — Хотел стать вокалистом группы, но меня не приняли. Видите ли, лицом не вышел, видите ли, петь должен человек не только с красивым голосом, но и красивым лицом. Это, блять, не справедливо!       Водитель крепко сжал руль и стал разгонять машину до ста двадцати километров, заставляя Сэмюеля покрыться холодным потом и сжаться от страха. Руки мужчины сильнее стали сжимать кожаный дипломат в руках, прижимая его к груди. В глазах Миллера читался страх, который поглотил бедного мужчину. Страх заставивший мужчину вжиматься в кресло машины пытаясь исчезнуть. К сожалению это у него не получилось. — Куда мы едем?! — повторил свой вопрос Сэм, начиная рыться в карманах в поисках телефона, про который вспомнил только сейчас. — Я вызываю полицию! — В этом нет необходимости, — спокойно сказал незнакомец, поворачиваясь к мужчине. — Все равно уже поздно.       Человек посмотрел обезумевшим взглядом на Сэма. В глазах, которых читалась кристально чистая, животная ярость, заставляющая не только сжаться снаружи, но и сжаться внутри. Ярость пронизывающая твое тело слово тончащие иглы и выпрыскивающая в тебя губительный, леденящий душу, страх. И это улыбка широкая, будто нарисованная на лице, каким-то неумелым художником, не сумевший правильно передать пропорции лица. Все это заставило заплакать бедного Сэмюеля Миллера, которого из-за рыданий нельзя было понять, лишь какие-то обрывки фраз и слов: — …уйста у меня семья… ни кому не скажу… прошу… отпустите!!! — Уже поздно, — проговорил человек не прекращая улыбаться и смотреть в глаза своей жертвы. — Слишком поздно.       Водитель резко замахнулся и ударил Сэма в нос. Даже сквозь рев мотора послышался хруст носа и слабый вскрик Миллера, чья голова теперь была откинута на стекло машины. Человек в кепке резко ударил по тормозам, из-за чего машина с пронзительным скрипом остановилась у тротуара. Мужчина быстро вышел из машины, на ходу доставляя из внутреннего кармана пальто пластиковый кейс, который он открыл, вынимая из него небольшой шприц.       Открыв пассажирскую дверь и придержав бессознательное тело Сэмюеля Миллера, чтобы оно не вывалилось, посадил более менее ровно. Мужчина вынув складной нож из кармана пальто, распорол рукав пальто и рубашки Миллера, аккуратно ввел в вену иглу, вводя в человека прозрачную жидкость, не переставая говорить себе под нос: — Все вы умрете, суки. Все. Никто не убежит от моей кары. Никто.