The Boomerang of Hatred.

            Белый «Ford Explorer» заехав на Вудлон Драйв, сразу стал набирать скорость, чтобы быстрее добраться до своего дома, что не очень нравилось двум пожилым людям, которые даже немного вжались в сидения. К тому же пассажиры стали еще больше нервничать, когда они перестали различать очертания домом. — Доченька, а куда ты так спешишь? — спросила женщина, переведя испуганный взгляд на рыжеволосую водительницу. — Домой, — ответила девушка, не отрывая взгляда от дороги. — Хочу сделать сюрприз своим двум детям. — Кэт, у тебя только один ребенок, — поправил пожилой мужчина, сидящей на задних сиденьях, вцепившись в автомобильный диван. — Я знаю, о чем говорю, пап, — хищно улыбнулась Кэтрин – кем являлась водительница внедорожника.       Уокер, свернув на Вудчестер Драйв, где расположился новый дом рыжей, и стала наконец-то сбрасывать скорость автомобиля, чем позволила своим родителям спокойно выдохнуть и вытереть холодный пот со лбов. Кэт же решив не обращать внимания на успокоившихся родителей, свернула к своему дому, находящейся на небольшом возвышение, кроме гаража. Только вот подъезд к ЕЁ гаража был занят не только черным пикапом жены, но и серебристый седан, рядом с которым уместился темно-красный «Harley-Davidson». Все же они не помешали Кэтрин припарковаться и, поставив машину на ручной тормоз, вышла из машины, кинув напоследок: — Пять минут.       Девушка, пройдя по тротуару, стала подниматься по ступенькам к светло-голубой двери и уже начала слышать крики и музыку, что не очень понравилось Кэтрин. Поэтому Уокер ничего не оставалось делать, кроме как ускориться и довольно в жесткой форме постучать в дверь. И практически сразу музыка и крики прекратились. — Эмма, иди, забери пиццу, — послышался приглушенный голос Оливии. — Что?! — прозвучал слишком громкий детский голос, который явно предназначался дочери Кэтрин. — Сейчас очередь Хелен. — Сходи ты, мне нужно порвать твою маму в «Mortal Combat», — прозвучал сосредоточенный голос Хелен.       Ничего в ответ Кэтрин не услышала, но зато услышала очень, очень громкие шаги своей дочери. Девушка даже знает в кого она такая громкая и Кэт понимает, что здесь нет ее вины. Так что ей остается лишь ждать и сделать лицо «строгой мамы», которая будет сейчас злобно смотреть, возможно, раздувать ноздри и говорить самым холодным голосом, на который возможна, хотя это больше привилегия ее жены. Поэтому детектив быстро сделала лицо помрачнее, сложила руки на груди и стала ожидать свою дочь, которая появилась именно в этот момент.       На пороге стояла рыжеволосая девочка десяти лет с глазами медового цвета, темно-рыжими волосами до плеч, которые были собраны в небольшой хвостик с макушки. Девочка была одета в большую зеленую толстовку с эмблемой «Boston Celtics», черные джинсы и белые кеды. Сейчас внимание Уокер больше привлекало не тот факт, что собственная дочь предала ее, надев толстовку не «San-Antonio Spurs», а ее испуганные глаза. — Привет, Эмма, — холодно поздоровалась Кэт, смотря на шокированную дочь сверху вниз. — Мамочка, — только и смог выдавить из себя ребенок, перед тем как сделать то отчего детектив будет в шоке.       Прямо перед лицом резко захлопнулась дверь, заставляя рыжую удивленно вытянуть лицо и задаться вопросом: «Какого хрена?» Это была самая странная вещь, которую видела Кэтрин за все время, что знает свою дочь, а она ее вообще-то родила, поэтому для Кэт это было верхом наглости, так что пришлось снова начать стучать.       Даже через свой стук, девушка слышала панические крики Оливии, Эммы, Хелен, которую официально удочерили, и, конечно же, Джоанны паникующей больше всех, ведь она ожидала, что ее супруга вернется на один день раньше. И девушка даже была уверена, что сейчас она пытается незаметно выгнать своих сестре, хотя их транспорт уже видели, а так же шатенка пытается за считанные секунды прибраться в гостиной. — Джо~о! — взревела Кэтрин, еще сильнее стуча в дверь.       Дверь неожиданно распахнулась, от чего рыжая чуть не упала лицом вперед, но ей повезло попасть в крепкие объятия. Уокер подняла взгляд на своего спасителя и даже спустя двенадцать лет детектив краснела с глупой улыбкой от своей очень красивой, очень горячей жены, которая сейчас испуганно смотрела на нее с виноватой улыбкой. — Детка, ты в порядке? — спросила Джоанна, немного отстраняя от себя и заглядывая в глаза. — Джоанна Марджори Дуглас, что тут происходит? — полностью отстранившись от своей пары, спросила Кэтрин, пытаясь сделать голос строже, но как-то не получилось. — Марджори, — тихо хмыкнула Оливия, которая стояла рядом со своей племянницей и младшей сводной сестрой, опустив головы. — Тобой я позже займусь, Глория, — сказала Кэт, наконец-то вернув свой голос. — Хелен и Оли быстро домой, пока я добрая.       Девушки быстро кивнув пулей, вылетели из дома, оставляя лишь хозяев дом, пока Уокер пыталась не смотреть на виноватый вид своего ребенка и супруги, которых очень хотелось простить. Только все равно нужно было немного поругать семью, особенно из-за полного хаоса в гостиной. Пустые пачки из-под чипсов, коробочки от китайской еды и, конечно же, коробки от пиццы. И только за вредную еду, девушка уже негодовала, а это она решила закрыть глаза на пустые бутылки от газировки. — Повторю свой вопрос, — сказала Кэтрин, упирая руки в бока. — Что тут происходит? — Мамочка, ты уехала на неделю к родителям, — начала Эмма, начиная нервно заламывать пальцы и ковырять носком кеда ковер. — Мы с мамой решили немного расслабиться и пригласить тетю Оли и Хелен. — Это не отменяет того факта, что здесь такой бардак, — взмахнула в сторону мусора Уокер.       Джоанна подняв голову и посмотрев прямо в глаза жены, которая сразу начала таять под этим нежным и таким любящим взглядом, что пришлось отвести взгляд, но это было лишь на руку шатенке. Дуглас стала медленно приближаться к Кэтрин под удивленный взгляд своей дочери. Джо же подойдя к Кэт, которая понимала, что сейчас произойдет, поэтому охотно позволила детективу нагнуться к ее уху: — Милая, я хочу сделать тебе одно предложение, — томно прошептала шатенка, прижимаясь всем телом к телу супруги. — Сейчас я вместе с Эммой убираю весь этот бардак в гостиной, затем едем на День Благодарения к моим родителям, а после ужина ты можешь меня наказать за этот инцидент. — Наручники и стек? — тяжело сглотнув, спросила слишком громко Кэтрин, чувствуя узел внизу живота. — Все что пожелаешь, — ответила Джо, аккуратно зажав мочку уха зубами, вырывая из уст Кэт дрожащий вдох. — Вы мерзкие, — неожиданно сказала Эмма, прекрасно слыша слова своей младшей мамы, которая сейчас резко начала краснеть. — Марш убираться, — включила «строгую маму» Джоанна.       Девочка, опустив взгляд, покорно пошла за мусорным пакетом на кухню, оставляя своих матерей, которые сразу встретились в чувственном наполненном искренней любви, прошедшей через десяток лет, поцелуе. Тела стали теснее прижиматься друг к другу, а руки крепче прижимая свою пару к себе, будто боясь, что сейчас их разъединят, но это не возможно. Ведь они будут друг с другом. Вместе. И навсегда. — Я люблю тебя, — отрываясь от желанных губ, сказала Кэтрин, упираясь лбом в лоб жены. — Я тебя сильнее.