perfectum

Наивный вопрос вылился в спор на повышенных тонах. Для уверенности в своих аргументах Гэвин надел трусы, потому что посчитал, что ругаться голым как-то неудобно. Ричарду на подобные условности явно было похуй. Гэвин пытался обстоятельно мотивировать, что перспектива построения сколько-нибудь серьезных отношений его сильно озадачивает: – Пиздуй нахуй со своим «статусом отношений»! – Отсоси, – убедительно парировал Ричард. Занимательный пинг-понг оскорблениями мог продолжаться еще долго, если бы взвинченный Гэвин не ляпнул: – Я даже не уверен, что ты можешь ко мне что-то чувствовать! Что ты вообще можешь чувствовать. Он ждал обвинений в ксенофобии, лекции о девиации, самой банальной смертельной обиды и хрен знает чего еще, но Ричард решил зацепиться за другое. – Любые отношения – ебаная китайская комната*! Ты никогда не знаешь, что в голове у другого. Чем я тут отличаюсь от человека? Ричард резко взмахнул рукой, Гэвин инстинктивно отшатнулся. Развел себе, понимаешь ли, жестикуляцию. Внутри завозилось мерзкое чувство вины. Как и всегда, когда Гэвин орал и плевался ядом в кого-то близкого. Он не умел остановиться до того, как защита превращалась в нападение. Страх ослеплял и сносил тормоза. Ладони потели, по спине полз холодок. – Я знаю, что и как могут чувствовать люди. – Вы слишком индивидуальны, чтобы ты мог точно знать. Ричард заметно успокоился и сбавил тон. В хоть немного связном диалоге у него было явное преимущество: умение думать головой. Или процессором. Неважно. Ричард подобрал под себя ноги и привалился к изголовью кровати. – Я хотя бы уверен, что это возможно, – Напиздел Гэвин. Люди, может, и наделены способностью чувствовать, вот только не все и не всегда ей пользуются. А от андроидов Гэвин еще ничего плохого не видел. – Среди людей есть социопаты. Или те, кто просто ссыт в уши про высокие чувства. Это же не заставляет тебя отказаться от любых отношений с ними? – Это другое, пластик. В памяти невовремя всплыл мем из далеких двадцатых. Вы не понимаете, это другое. Запал постепенно проходил. Кричать одному не хотелось, поэтому Гэвин тоже заговорил тише. Он просто надеялся, что сможет задеть Ричарда, чтобы тот отказался от своей провальной идеи и ушел сам. Ричард потер глаза, копируя Гэвина, когда у того болела голова. – Иди нахуй, Рид. Я из карбона, а это углерод. Ты едва набрал проходной по химии и биологии, так что поясню: люди – углеродная форма жизни. Мы, блять, сделаны почти из одного и того же. – Это нихрена не доказывает, – Гэвин, блять, знал, из чего сделан Ричард. Он изучил все характеристики модели. –Самолеты у нас теперь тоже с тонкой душевной организацией? – Поэтому есть тест Камски. Только эмпатия может свидетельствовать о том, что ты живой. Полмира что, мертво внутри? Мода на это дерьмо вроде уже прошла. – Ее можно сыграть. Это логично и выгодно. – Тебе страшно, и я это понимаю. Мне тоже, Гэвин, – Ричард протянул раскрытую ладонь. – Ты человек. Вы непредсказуемы, ваши эмоции слишком нестабильны. Вы смертные, в конце концов. То есть, по логике, это бессмысленно и бесперспективно. Ты либо уйдёшь от меня, либо умрешь, без вариантов. И все равно я осознанно этого хочу. Ебаный мелодраматичный монолог тянул на запрещенный прием. Открытое лицо, мягкая интонация, щенячьи глаза. Как по методичке «Пять шагов, чтобы влюбить в себя тупой кусок мяса». Пока все, походу, шло по плану. Гэвину хотелось вилять хвостом и тереться о протянутую руку. Все внутри буквально рвалось к Ричарду. Гэвин сделал медленный шумный выдох и накрыл ладонь Ричарда своей. Тот светло улыбнулся в ответ. Ощущалось это, как сделка с дьяволом. Вот только душу Гэвин и так давно уже ему отдал, без всяких официальных договоров. – Тебя интересовало только чувствую ли я что-то к тебе. Насчет себя не сомневался? Это был не вопрос, а откровенное ехидство, хоть и беззлобное. Гэвин не собирался отвечать. – Ты остаешься. И это тоже не было вопросом. Судя по всему, спорить Ричард не собирался. Гэвин ушел в душ, наконец не чувствуя ни мандража, ни паники. Только странное обреченное спокойствие. Он вернулся обратно с недосушенной полотенцем кожей и влажными волосами. Все тело покрылось мурашками от холода, Гэвин поторопился забраться под одеяло, Ричард тут же прижался к нему. – Стать потеплее? Такой внимательный, что смотреть больно. Гэвин закинул руку на своего партнера, такого приятно-теплого и льнущего навстречу. – Не перегреешься? – Нет, конечно. Гэвин заворочался и в итоге уложил голову Ричарду на грудь. Озноб отпустил, мышцы расслабились и налились тяжестью прошедшего дня. – Так мы вместе? – Поинтересовался настырный кусок углепластика. – Да, – Гэвин смог сказать это, только закрыв глаза. И попутно представив, что он кто угодно другой, только не детектив полиции Детройта Гэвин Рид. – Партнерам рекомендовано проговорить некоторые… Для какого-нибудь наверняка найденного Ричардом «бинго для парочек» или любой подобной хрени Гэвин был слишком измотан. – Рич, я сейчас способен проговорить только твой маршрут в жопу. – А тебе не хватило? Гэвин не видел его лица, но точно знал, как поднят один уголок губ в насмешливой улыбке. В отличие от самого Гэвина, насмешка Ричарда была доброй. И от этой улыбки в голосе стало еще теплее. – Отстань, я сплю.