Неделимые

— Пойдем? — Неуверенный голос Питера выводит Старка из глубоких раздумий. Паркер стоит в дверях, рассеянно глядя, как Тони пролистывает голограмму, а потом с громким хлопком ладоней закрывает ее и откидывается на спинку кресла. — Чем ты тут… занят? — Думал о Стрэндже, — уклончиво отвечает, почесав голову. На ум приходит факт, что ранее Тони всегда успокаивал себя, проводя рукой по бородке, а в этой жизни объектом для расслабления становятся густые мягкие волосы. — Мои источники проверили все несколько раз… в его завещании нет ничего о похоронах. — Паркер грустно улыбается. — Он считал, что души бессмертны, а куда денется их бренная оболочка — совершенно не важно. Мне кажется, стоит уважать его желания. — Похороны созданы для живых, а не для мертвых. — Уголки губ поддергиваются в короткой ухмылке. — Стивен, он… был мудрым человеком. Повисает неловкая тишина. Тони протирает глаза, осознавая, что за все эти несколько дней они с Питером так и не обсудили нормально все произошедшее. Столько всего навалилось разом, столько документов и договоров пришлось подписать, а так же убедить всех Юных Мстителей, чтобы они не разглашали информацию об увиденном… да, когда Пеппер была жива, с этим было как-то проще, хотя и Лилу неплохо справляется. — Я нашел кое-что о той женщине… Клеа, — выдерживает паузу, — которая забрала Стивена, была с ним знакома, мы оба это поняли, но знаешь, почему они уже встречались? Она — племянница Дормамму, с которым у Стрэнджа всегда были весьма напряженные отношения. Чтобы победить Ванду, Стивену пришлось отправиться в ловушку Темного Измерения, где он и встретил эту красотку. — Неужели ты все это в Гугле нашел? — звучит недоверчиво и в то же время с любопытством. — Нет, я успел изучить материалы из библиотеки Стивена, где откопал его мемуары. Пятница еле-еле распознала почерк, — ведет плечами и посмеивается. — Стивен писал, что Клеа была замечательной, пока ей не отвели эту дурацкую роль в распределении душ. Она даже вытащила его из Темного Измерения, потому что, вероятно, любила. И ее главным «желанием» был он сам. — Любовь бывает такой странной, правда? — Питер опускает голову. — Кстати, библиотеку Стивен хотел отдать Виккану. Чтобы тот дальше развивал свой телекинез. Выходит, не такой уж он и эгоист. «Люди замечают все хорошие качества своих близких, только когда теряют их» качает головой Старк, проводя параллели со своей собственной смертью. «Хотя… что есть смерть? Ее не существует. Так, досадная иллюзия, потому что нам всем нужно верить, что жизнь куда-то приводит, имеет какой-то логический конец…» Взгляд наконец-то путешествует по полу к лицу Питера, и Тони приоткрывает рот в изумлении. — Ты… побрился! — восклицает, смотря на гладкое лицо Паучка, который сейчас выглядит совсем молодым и уже не таким брутальным. Тело само встает и несет Старка прямо к нему, чтобы он мог коснуться его подбородка и ощутить его мягкость, изредка прерываемую недобритыми кусками щетины. Глаза Паркера так и смеются, когда он с любовью смотрит на такого потрясенного Старка. — Господи, Питер! — Ага. Показалось, что после всего произошедшего это будет означать нечто вроде отказа от прошлой жизни. — Паркер пожимает плечами, а Тони не может оторвать от него своих глаз. Его лицо действительно выглядит помолодевшим и более свежим, однако возраст все еще подчеркивают слабые морщинки вокруг глаз, складка на лбу и усталое выражение… но карие глаза со смешинками и радостными счастливыми искорками в радужке остаются неизменными. Прежними. Любимыми. — Мне тоже непривычно видеть себя… таким. — Теперь ни у кого из нас нет бородки, — притворно грустнеет, пытаясь скрыть свое замешательство. — Как же так? Наша пара уже никогда не будет прежней. — Да уж. Мы больше никакие не Питер и Тони. Ушла эпоха, — вторит ему, притягивая к себе за талию. Старк смотрит на него снизу вверх, положив руки ему на грудь и чувствуя, как часто и глухо бьется под ними сердце Паркера — будто оно лежит прямо в его ладонях. Стоять вот так, в объятьях Питера, очень уютно, однако сейчас не получается окончательно избавиться от мыслей о недавней битве и последствиях. Паучок чувствует это и грустнеет, тоже перенимая его напряженный настрой. — Морган ждет нас, — тихо напоминает, нехотя отпуская Старка. — Вернее… ты понимаешь. Тони кивает, поморщившись, когда на него накатывают воспоминания о дочери, том красном порошке, Клее и Стивене… Все действительно закончилось. Они победили, никто больше не отберет у Старка право жить дальше, обитая в теле Дэймона Бредли. Конечно, свою истинную сущность придется скрывать на людях, но в кругу близких людей он сможет оставаться собой. Однако… Тони все еще не чувствует уверенности в том, что он это заслужил.

***

Тони чувствует себя полнейшим дураком, когда стоит в дверях, держа в руках огромный букет цветов, и наблюдает за Питером и Харли, сидящих прямо у койки Морган. Аромат тюльпанов перекрывает запахи больницы и лекарств, но нос ужасно свербит; Старк вообще не понимает, зачем нужно было покупать растения и какой смысл дарить их заболевшей дочери, именно поэтому ему кажется, что он выглядит идиотом в глазах всех остальных. Морган лежит в кровати, поглядывая на улыбающегося Питера и переводя взгляд на Кинера. — Здравствуйте? — выдавливает, втянув голову в плечи. Ее осунувшееся лицо кажется вполне здоровым, чего нельзя сказать о испуганных глазах. — Ты помнишь меня. — Харли поглаживает ее ладонь нежно, но остается сосредоточенным. Девушка морщит лоб. — Да, — наконец выдает, — помню. Ты был здесь вчера, позавчера, а еще… — запинается, облизывая пересохшие губы, — есть какие-то обрывки воспоминаний… ты держал меня на руках. — Да, Морган, — лицо Харли светлеет, — я пытался привести тебя в чувства, когда думал, что ты собираешься умереть. — Есть еще что-то… такое чувство, будто мы были близки, — смотрит на него довольно ровно, но вместе с тем так отчаянно, будто пытается схватиться за любую возможность урвать кусочек воспоминаний. — Я точно не могу сказать, но… — В какой-то степени ты права, Морган. Девушка переводит взгляд на Питера только сейчас. На ее лице отражается мука, так что у Старка горько сжимается сердце. Она старается. Так старается все вспомнить, но пока что у нее получается очень плохо. Харли она не забыла. Но вот своих отцов… — Мор? — Питер звучит осторожно, он нервно зачесывает свои волосы назад и снова осторожно зажимает худую ладонь Морган в своих руках. — Как ты? — Все… хорошо? Чувствую слабость и слегка беспокоюсь, потому что врачи не знают, что со мной такое, — выдает на автомате, механически, без каких-либо эмоций, снова напрягаясь и стараясь что-то вспомнить. — Скажите… вы… Харли сказал, что ко мне придет мой отец, и вы здесь. — Все верно. Я — твой отец. — Питер сжимает губы так плотно, что становится ясно, насколько сильна его боль из-за того, что дочь пока что его не узнает. — А еще по совместительству один из самых влиятельный людей в Америке. — Ого… надо же. Как в тех самых фильмах, да? — Морган легонько смеется, и ее уставший голос звучит совсем по-прежнему, мелодично. — Я действительно ощущаю себя в какой-то комедии — ничего не помню, мои родители — миллиардеры, все вокруг такое забавное… — Только сейчас ты уже не проснешься снова, — ободряюще похлопывает ее по тыльной стороне ладони, — потому что это реальность. Но у тебя еще будет время с ней свыкнуться, малышка. Питер улыбается слишком широко, так что даже Морган могла бы заметить его настоящие страдания под этой фальшивой натянутой на лицо маской, но девушка вновь отворачивается к Харли — наверное, потому что с ним вспомнила гораздо больше моментов, чем с Паркером. — А кто… кто он? — Тони вздрагивает, осознавая, что дочь говорит о нем, хотя смотрит на Кинера как на спасительную соломинку. Харли разворачивается, вместо нее уставившись на Старка в дверях, отчего он еще больше чувствует себя глупо, держа в руках эти пахнущие весной цветы. — Это… Тони Старк. — Голубые глаза Кинера выражают некую степень восхищения. — Мой брат? Тони чуть не роняет букет, едва ли подавив короткий смешок. Цветы приходится положить на стул, когда Старк нерешительно подбирается к дочери поближе, чтобы она все-таки могла его рассмотреть чуть лучше. Ее взгляд любопытный и прохладный — точно так же она смотрела на Дэймона Бредли в первый раз, там, в книжном магазине, поэтому Тони ощущает легкое дежа вю. — Он… твой родственник, — подбирает правильные слова Харли, тут же попытавшись перевести тему, — тоже довольно известный человек, но ты узнаешь обо всем чуть позже. — Ты… это ты пел мне «не забывай»? — внезапно тихо спрашивает Морган, хлопнув ресницами. Сердце Тони пропускает удар, прежде чем несется вскачь в более учащенном темпе. — Я что-то такое припоминаю… — Да, да! — Радость от маленькой победы льется через край, и кажется, от этого и сама Морган начинает чувствовать себя гораздо лучше. — Это был я. Я напевал ее тебе еще в самом детстве, когда тебе был лишь год, и недавно, когда хотел напомнить, что я… Осекается. Поджимает губы и смущенно замолкает. Морган вновь выглядит непонимающей. — Ты выглядишь… молодо. Как ты мог петь мне эту песню, когда мне был год? — охает, схватившись за голову. Харли почти тут же тянется к ней, сверяясь с медицинскими приборами, которые возмущенно издают пищащий звук. — Наверное, на сегодня хватит? — не приказывает, не констатирует факт, а мягко просит, с тревогой взглянув на Питера. Тот еще несколько секунд нежно глядит на дочь, но потом безнадежно кивает и поднимается, одернув пиджак. — Да. Ей нужно отдохнуть. Тони хочется остаться, хочется поговорить еще, напомнить обо всех светлых моментах, которые ему посчастливилось прожить вместе с дочерью, но Питер неумолимо хватает его за плечи и осторожно подталкивает к выходу. Морган нужно отдохнуть. Они еще встретятся. — Она старается. — Старк видит, как Питер зажмуривается, едва ли покинув палату дочери, потому что больше не может сдерживать себя. — Она все вспомнит, потому что очень старается. Я притащу ей Чистилище и Ад от Данте, будем читать его вместе, — обнадеживающе улыбается, — врачи говорят, что нужно протащить ее по воспоминаниям, чтобы память постепенно возвращалась. — Да, — покивав головой, шумно выдыхает через нос. Его ладонь привычно чешет место, где раньше была щетина. — Мы будем постепенно ее учить, будем рядом… у нас будет шанс побыть нормальными отцами вместе, — губы трогает легкая усмешка, — особенно у тебя, но… вдруг ничего не получится? — Получится. — Твердость в голосе еще никогда не была такой прочной. — У нее гипертимезия, помнишь? Просто феноменальная память. Морган помнила чуть ли не каждую секунду своей жизни, помнила меня… значит, вспомнит снова. Питер сжимает его ладонь, безмолвно благодаря за эту поддержку. Тони действительно верит в свои слова, и ему так хочется утешить Паркера, однако взгляд цепляется за рыжие волосы в десяти метрах от них. — Нат? Натаниэль? — удивляется, махнув рукой, когда парень поворачивается к ним. — Эй! Нат! Что ты тут делаешь? — Теперь уже и Паучок смотрит на юного Мстителя, весьма в своей флегматичной манере направившегося к ним обоим. — К Морган пока что не разрешают водить много посетителей… — О, я здесь не ради Морган. — Парень, тряхнув рыжими кудрями, чуть улыбается и исправляется: — Было бы здорово ее увидеть, но сегодня я консультировался с врачами по поводу гормонов. — По поводу… гормонов? — Тони становится жутко неловко от своей бестактности, но на лице Натаниэля нет ни капли обиды. Губы изящно расползаются в добрую, чуть взволнованную улыбку, а пышные ресницы чуть подрагивают, как бы выдавая его смущение. — Я… всю жизнь чувствую себя не в своей тарелке. Будто мне было суждено быть кем-то другим, будто мое тело предает душу. — Зеленые глаза увлажняются, настолько чувственно произносит это все такой обычно замкнутый парень. — Будто бы они не связаны, потому что мне хочется чего-то другого… и в итоге я нашел решение этой проблемы. Я больше не Натаниэль. Я прохожу гормональную терапию и считаю себя Наташей. Тони моргает, то ли надеясь, что ему это послышалось, то ли вспоминая что-то далекое, давнее, прошлое… Душа Натаниэля всегда была женской. Потому что… одна знакомая Старку душа переродилась немножко в другом обличье, но теперь наконец-то нашла настоящую себя. Это многое, многое объясняет. Он оборачивается к Наташе, которую никто не пригласил вместе с ним. Та все еще стоит на месте, грустно улыбаясь и ожидая, пока придет ее очередь. — Мы еще встретимся, Тони, — мягко говорит Романофф, кивнув. — Обязательно найдем друг друга. — Нат? — Глаза Старка широко распахиваются, всматриваясь в лицо лучника. Та глядит в ответ, немного озадаченно, явно не сумев прочесть его мысли, однако Тони это и не нужно — ему главное то, что его догадки подтверждаются. Они все-таки нашли друг друга. Как и обещали. Пусть сама Наташа никогда об этом не узнает. — Да? — Бартон моргает. — Вы можете называть меня «Нат», если вам пока что некомфортно свыкнуться с изменениями, но… я бы хотела, чтобы меня приняли такой, какая я есть. — Разумеется, — только сейчас выдавливает Питер. — Конечно… Нат. Мы обязательно поможем тебе с этим справиться. — Я очень это ценю. — На ее лице и правда написано облегчение. Нат рассчитывала, что не получит никакой поддержки, но и Тони, и Питер готовы ее оказать. — Мне это важно. Честно. Чуть подпрыгивая на каждом шагу, Нат вновь удаляется к врачам, а Тони чешет лоб и качает головой. — Наташа Бартон. Так иронично, — не может не съязвить, ухмыльнувшись. — Романофф все-таки с ним породнилась. — Причем здесь она? — Питер непонимающе хмурится. — Да, Клинт назвал сына… то есть дочь… — слегка краснеет, запутавшись в словах, — в ее честь, но… — Это довольно забавная история, — отвечает Тони и начинает свой рассказ.

***

База Мстителей встречает их уютным молчанием, в котором почему-то вовсе не одиноко. Тони уже совсем привык к этому месту, поэтому растянуться на диване в гостиной и облегченно расслабиться после всей напряженной недели становится наивысшей наградой за все труды. И все же… что-то мешает отдохнуть. Все же ему как-то неймется. Тони открывает глаза и вверх ногами смотрит на Питера, остановившегося в дверях. Взгляд мужчины теплый, но все же поддернутый дымкой невыразимой печали, он скользит по комнате и становится насмешливым, когда останавливается на висящим вниз головой Старке. — Что тебя беспокоит? — изворачивается и принимает сидячее положение, чтобы лучше рассмотреть Паучка. Тот жмет плечами. — Как ни странно, я… боюсь того, что будет дальше. — Нервный смех кажется вымученным. — Да, с Клеой и Стивеном все кончено, а Морган, очень надеюсь на это, вспомнит все рано или поздно, но… что дальше? Мы нарушили равновесие. Мы нарушили главное правило жизни. Что за этим последует? Тони тщательно обдумывает его слова. — Дальше… нам придется скрывать тот факт, что я Тони Старк, чтобы моя личность и ее перерождение случайно ни на кого не повлияли. — Смешок полон легкой досады. — Я буду жить как Дэймон Бредли всю оставшуюся жизнь. Стану примером для юных гениев, все равно продолжу развивать науку, как того и хотел двадцать лет назад. Будет сложно — но таковы условия. Мне плевать, кем я буду, главное — с тобой. — Тони. — На лбу Питера появляется складка, от которой расползаются мелкие морщинки. Старк не устает любоваться тем, что возраст ему к лицу. Такой красивый. Такой мужественный. — Слова — это замечательно, но я не думаю, что будет все так просто. — Жизнь — штука тяжелая. Да и после смерти испытания не заканчиваются. — Колени разгибаются, и Тони встает с кровати, чтобы подойти к Паркеру. — Уж я-то об этом точно знаю. Однако мудрый человек говорил, что мы переживем все, что угодно, если будем вместе. — Хочешь сказать, что через пару лет мы снова поженимся? Будем жить вместе? Будем наблюдать, как развиваются Юные Мстители, как совсем взрослеет Морган? — Питер звучит… счастливо. Наверное, он всегда мечтал о такой жизни, и, пусть обстоятельства отложили эту мечту на долгие годы, сейчас у них есть шанс воплотить ее в реальность. — Для меня Морган всегда останется малышкой, — Старк комично корчит рожицу, — но да, Питер, да, я готов пережить все это заново, чтобы быть с тобой. Мне всегда нужен был только ты, и больше я тебя не потеряю. Говорить нечто приторное и романтичное всегда казалось тяжелым занятием, но не сейчас, когда душа открыта нараспашку, когда душа позволяет выражать свои чувства свободно и без опаски. — Ведь… мы давно с тобой стали неделимые, Паучок. — Тони улыбается, гладя солнечное лицо мужчины большими пальцами. — И всегда ими были. Будем и после смерти. Питер верит. Питер знает и чувствует их связь, которая не разрушилась после всех тяжелых испытаний, которые пережили они оба. Будущее все еще остается неопределенным. Они вместе дождутся, как выздоровеет Морган, как она испытает сильные чувства к Харли Кинеру, как Наташа окончательно совершит переход, как Юные Мстители станут сильной и дружной командой… они вместе постараются, чтобы это все произошло и стало явью. Что-то закончится, что-то обязательно исчезнет… Но… Любовь не заканчивается. Возможно, со временем она меняет силу и оттенок, но никогда не исчезает бесследно. Тони и Питер тому подтверждение.