Ты только жди...

      Чашечка со звонким стуком приземлилась на стол, а Лиза подняла испуганные глаза на мужчину, не веря собственным ушам. — Что? — её голос дрогнул, в руках невольно пронялась дрожь, которая, казалось, постепенно затменивала разум. — Что ты сейчас сказал? — Мне надо лететь в Монголию. «Врачи без границ», помнишь? — сухим и каким-то безразличным голосом ответил Земцов, обхватывая руками чашку с ароматным греющим напитком, но глоток так и не сделал, поэтому, немного подержав, вернул на место. — Вылет второго марта, и миссия на десять месяцев, до января.       Филатова замотала головой в разные стороны, шепча «нет» и чувствуя, как глаза противно защипало. — Зачем? Скажи мне, зачем? Почему ты решил, что тебе надо куда-то лететь, не посоветовавшись со мной? — она встала из-за стола и, сложив руки на груди, стала мерить шагами маленькую кухню. — Я тебя никуда не отпущу! — Извини, но я уже все подписал, и вылет уже через две недели, — Платон опустил голову на скрещенные на столе руки, понимая, что своими словами причиняет ей невыносимую боль, которую ничто не в силах заглушить, кроме отказа от своего решения, что выполнить, к сожалению, невозможно. — Ты забыл, чем для тебя закончилась последняя поездка? А если с тобой там что-то случится, ты об этом не подумал? Ты не подумал, как я здесь буду за тебя переживать, думать, где ты, что с тобой? Как отреагируют твои родители на твоё решение? А что ты скажешь сыну, оставляя его на десять месяцев? Об этом не подумал?       Елизавета с укором посмотрела на Земцова, который сейчас спокойно сидел и выслушивал её упрёки, отводя взгляд, и ей вдруг показалось, что и она, и её слова ему безразличны, отчего стало только больнее, а на щеке появилась блестящая дорожка. Платон поднял голову и взглянул в окно, за которым начиналась метель, обещающая суровую ночь и новые сугробы снега утром. На душе у мужчины была такая же метель, которая, иногда ненадолго затихая, вновь давала о себе знать, принося ещё больше испытаний, а с ними и боли.       Раздавшийся в комнате всхлип, который прозвучал громче взрыва, заставил брюнета встать из-за стола и посмотреть на Лизу, которая, прислонившись к кухонному столу, зажала рот рукой, дабы заглушить всхлип от предательских слез обиды на самого близкого человека. — Тише, тише, не плачь, — шептал на ухо мужчина, крепко прижав блондинку к себе и заключив в объятия. Та уткнулась лицом ему в грудь и, обвив руками за плечи, заплакала сильнее, продолжая всхлипывать. — Я же здесь, рядом, никуда ещё не лечу. Не плачь, милая моя, все будет хорошо. Я тебе обещаю. — Пожалуйста, отмени все и останься, не надо лететь в эту Монголию, — она отняла лицо от уже влажной рубашки Земцова и сквозь слезы посмотрела в тёмные глаза. — Я сердцем чувствую, что ничего хорошего эта поездка не принесёт ни тебе, ни мне. Разве твоя интуиция ничего тебе не говорит? Кто тебя заставил сделать этот шаг? — Интуиция говорит, что все будет хорошо. Ты мне веришь?       Филатова всхлипнула и кивнула, доверяя его словам. Он вытер пальцем мокрые дорожки с женских щёк и коснулся поцелуем нежных губ, крепче обнимая Филатову.

***

      Она не поняла, почему проснулась посреди ночи так резко. Отняв голову от подушки, Лиза села на кровати, прижимая к себе одеяло и пытаясь отдышаться. Сон был спокойным, даже счастливым, но внезапно появилось чувство тревоги, такое же, как и накануне поздним вечером, когда она узнала о скорой разлуке с Платоном длиной в десять месяцев. Женщина перевела взгляд на настенные часы, стараясь рассмотреть их в полумраке, чтобы определить, который час, что из-за слабого света луны, которая изредка выглядывала из-за туч, это давалось не просто. Кое-как присмотревшись, Филатова отметила четверть третьего и устало провела ладонью по лицу, чувствуя, как в глазах помимо воли наворачиваются слезы. — Ты чего не спишь, — прозвучал сонный голос Земцова, который сел рядом и коснулся губами женского плеча, сжимая тонкие пальцы в своей ладони. — Бессонница?       Елизавета повела плечами, стараясь незаметно от мужчины смахнуть слезинку, скатившуюся по щеке, но сорвавшийся всхлип с губ решил все по другому. — Ты плачешь? Лиза, что случилось? — Платон потянулся за выключателем и, клацнув по кнопке, позволил мягкому свету настольной лампы проникнуть в комнату, немного освещая её. — Я не знаю, — она до боли сжала в руках одеяло, стараясь заглушить душевную боль, но все было бесполезно. Блондинка положила голову Земцову на плечо, прикрыв глаза.       Брюнет, сев поудобнее, заключил любимую в кольцо объятий, в котором обеим было тепло и уютно, и принялся поглаживать рукой по голове, все больше зарываясь пальцами в шелковистые волосы и вдыхая приятный аромат. Кажется, он догадывался, что послужило причиной слез посреди ночи, но лучше было услышать это из её же уст. — Лиза, расскажи мне, что случилось? Сон плохой приснился? — промолвил Земцов, заправляя прядь коротких женских волос за ухо. — Нет, — Филатова отрицательно покачала головой, вскинув лицо и внимательно всмотревшись в мужские черты лица, которые уже несколько месяцев снились ей каждую ночь. — Просто… Просто я не хочу, — к горлу подступил противный ком, не давая сказать и слова. Справившись с ним, женщина вздохнула побольше воздуха и прошептала на выдохе: — Чтобы ты улетал.       После сказанных слов Елизавета вновь уткнулась лицом в плечо, сдерживая слезы. Платон прикрыл глаза, крепче обняв блондинку и начиная уже сомневаться в правильности своего решения, но пути назад уже нет. Точка невозврата пройдена, за что он начинал открыто корить себя. — Я сам уже ненавижу себя, что сделал этот шаг, но ничего не изменить. Была бы такая возможность, пошёл бы завтра и разорвал бы той договор, который сам и подписал, только это, к сожалению, невозможно, — брюнет запустил руку в свои волосы, сжимая их, а затем легонько приподнял Лизино лицо за подбородок, вытирая слезы и смотря в голубые глаза. — Я тебе обещаю, я буду на связи, мы сможем общаться сквозь тысячи километров. Время пролетит очень быстро.       Филатова кивнула, помахав рукой по лицу, чтобы остудить его после слез, и прижалась к Земцову, успокаиваясь. Мужчина погасил свет в комнате и вместе с Елизаветой вернулся обратно на подушку, поправляя одеяло. Та положила голову на грудь любимому и, слушая спокойные удары его сердца, греясь в мужских объятьях, вскоре заснула.

***

      Следующим днём, проспав утром на сорок минут, Филатова и Земцов подскочили с кровати, словно ошпаренные кипятком, принявшись впопыхах собираться на работу, дабы не опоздать. Поэтому через полчаса, наспех позавтракав бутербродами и чаем, пара покинула квартиру, чудом не застряв в утренних пробках после ночной метели.       После пятиминутки Платон отправился в ординаторскую, перед этим поцеловав любимую и пожелав хорошего дня. С самого утра Елизавета не возвращалась к вчерашнему разговору, да и мужчина не хотел сейчас об этом говорить, и не потому, что Лиза может снова расплакаться, а по больнице пустят лишние слухи, просто хотелось об этом не думать и наслаждаться настоящим, которое, на нашу беду, очень быстротечно, что мы порой даже не замечаем.       Сидя в ординаторской на диване, разложив на журнальном стеклянном столике анализы его пациентки Гончаренко, врач нахмурился, изучая очередной лист бумаги. Картина собралась в единое целое, и был поставлен уже окончательный диагноз, который он предполагал вчера. Отложив карточку, Земцов откинулся на спинку дивана, задумавшись. Результаты оказались неутешительными, но как об этом сообщить самой девушке, которая с мужем так долго ждала этого ребёнка, а когда надежда стать родителями почти иссякла, случилось настоящее чудо, как выразилась Александра, придя становиться на учёт.       Достав из кармана халата мобильный, Платон разблокировал его и, набрав нужный номер, поднёс аппарат к уху, слушая монотонные гудки, пока спустя некоторое время на том конце не раздался женский голос. — Здравствуйте. Вас беспокоит Платон Ильич Земцов, — начал мужчина, вертя в руке ручку. — Александра, это не телефонный разговор, Вы сейчас можете приехать к нам в больницу? — … — Это очень важно. — … — Да, результаты пришли, они уже у меня, — врач отложил ручку, слушая собеседницу. — Хорошо, я Вас жду. До встречи.       Отключившись, Земцов посмотрел на экран мобильного, который спустя несколько секунд погас, и, вернув его обратно в карман, вновь погрузился в работу.

***

      Константин закрыл ноутбук и, потерев глаза от работы перед монитором, устало откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. После ночного дежурства, которое не назовешь спокойным, единственное, чего хотелось, так это выспаться. Конечно, перед рассветом удалось вздремнуть на часок, но и этот тихий час был невольно отнятым. В последнее время мужчина стал ловить себя на мысли, что он почти что живёт на работе, норовя при каждом удобном случае задержаться в больнице. То ли работы стало больше, то ли съёмная квартира казалось холодной, а новые соседи — чужими, но домой, как ни странно, совсем не тянуло.       Единственное, что грело душу, так это мимолётный, полный смущения, поцелуй Васильевой, которым она отблагодарила врача за нежный букет цветов. Даже сейчас, сидя с закрытыми глазами, Воронин видел эту невысокую женщину с каштановыми волосами и румянцем на щеках, что очень шло ей к лицу, а на щеке, которая, кстати, за день до этого получила звонкую пощёчину от Алины, что место удара болело полдня, чувствовал лёгкое, едва ощутимое прикосновение её нежных губ. С головой погрузившись в свои думы, Костя не сразу услышал, как в его кабинет, постучав, кто-то зашёл и теперь несколько раз звал его по имени. — Костя, ты меня вообще слышишь? — Филатова, которая пришла узнать, готов ли отчёт, обнаружила коллегу в странном состоянии: вроде бы и не спит, но ни на что не обращает внимание. — Костя!       Когда женщина коснулась мужского плеча и легонько затормошила, Константин Викторович очнулся. — Елизавета Юрьевна? Извините, я, кажется, отключился, — он встряхнул головой и сел ровнее, указывая на стул напротив. — Вы присаживайтесь. — Я так и поняла, — начмед заняла предложенное ей место. — Я чего пришла, Костя, ты уже закончил отчёт, о котором я тебе говорила? — Отчёт, — повторил заведующий, потирая сонные глаза. — Да, закончил. Вот, — мужчина взял лежавшую на столе тоненькую папку и протянул её Елизавете, во взоре которой что-то было неладное. — Спасибо, — она, быстро пробежав глазами по строчкам, закрыла папку и встала со своего места. — Костя, ты не сиди, иди домой и отдохни как следует. Всё равно приёма у тебя сегодня нет, а после тяжёлого дежурства поспать надо.       Договорив, женщина подошла к двери и уже взялась за ручку, как Воронин ее вдруг окликнул: — Лиза, у тебя все в порядке? Если что не так, то обращайся. Ты же знаешь меня, обидчика из-под земли достану, но как следует отомщу.       Филатова замерла, не ожидая такого вопроса в свой адрес, но, повернувшись, слегка улыбнулась и кивнула, и, оборонив «Всё хорошо», покинула кабинет.

***

      Девушка сидела в мягком кресле в уютной ординаторской, положив на ещё плоский живот руку, а на глазах помимо воли собирались слезы. Нет, только не это. Она с мужем так долго ждала этого малыша, но волей судьбы ей, видимо, не суждено стать матерью. Услышав несколько минут назад роковой диагноз, который перечеркнул все её мечты и надежды, Гончаренко не понимала, почему судьба с ней так несправедлива? Испытания, выпавшие на её жизнь ещё с самого раннего детства, не собирались заканчиваться, и девушка уже стала сомневаться, придет ли им когда-нибудь конец. — Александра, мне очень жаль Вас с мужем, но это необходимо. И чем раньше, тем лучше, — Земцов сочувствующе посмотрел на свою пациентку, протягивая стакан с водой, которая не хотела верить в услышанное. — Платон Ильич, неужели нет других вариантов? — она сделала несколько глотков воды, с мольбой во глазах смотря на доктора.       Мужчина отрицательно покачал головой и, немного погодя, продолжил: — Желательно уже сегодня лечь в стационар и начать подготовку к прерыванию беременности. У Вас есть, кто сможет привезти необходимые вещи? — Максим сегодня на работе до самого вечера, а кроме него нет к кому обратиться, — Гончаренко смахнула упавшую из глаза слезинку, всхлипывая. — Платон Ильич, можно я завтра с утра приеду в стационар? Сегодня у меня никак не получается. — Вообще-то в Вашем случае это нежелательно, но… — мужчина запнулся, взвешивая все «за» и «против». — Пожалуйста, — взмолилась Саша. — Обещаю, что ничего страшного не случится. — Хорошо, только чтобы завтра в девять утра уже были здесь, — молвил он, закрывая карточку и собирая бумаги, лежавшие на столе, в одну стопку. — Спасибо, — девушка, поправив волосы, поднялась со своего места и, не прощаясь, покинула ординаторскую, медленно идя по коридорам, давая волю горьким слезам.       Земцов проводил её взглядом и, посидев несколько минут, вышел из ординаторской, направляясь в кабинет начмеда.