All Hat, No Cattle

      Лошади медленно шагали по грязи, жадно вдыхая утренний воздух. Бедняги всю ночь толкали повозку с преступниками и прошли только половину пути. Стоили ли эти отморозки усталости бедных кобыл? Конечно, если верить закону "жестокого" и "неукротимого" запада! Но с этим были не согласны не только лошади, но и наш главный герой. Дерек Бадделей неподвижно сидел на краю потрепанной скамьи, молча, смотря в пол. Он не обращал внимания ни на шумных товарищей по несчастью, распевающих что-то нахальное, а главное громкое, ни на надзирателей из раза в раз гавкающих на певцов вдвое громче, ни на свободный ветерок, прогоняющий тонкую фигуру. Он еле дышал, заставши словно статуя, а в блеклых дрожащих глазах читалось отчаяние. Воспоминания прошлой ночи, всей жизни из раза в раз проносились в его голове. Казалось, будто это все дурной кошмар. Все мысли слипались в кашу, то ли от долгой бессонной ночи, то ли от того, что Дерек не хотел верить, что все это произошло именно с ним, именно с его семьёй.

***

      Семья Бадделей никогда не славилась особым достатком. Захолустная ферма Сент-Роуз, располагающаяся неподалеку от городка Кламат Фолс, со скудными полями пшеницы и одной несчастной клячей - единственное их достоинство, которого хватало на проживание. Эта земля никогда не славилась особой плодовитостью, но олицетворяло собой стабильность, а ветхий серый домик — сплоченность при любой непогоде. Эти несчастные 3 акра перевались из поколения в поколение. Отец семейства Девид часто поговаривал:"Живем как мыши, да живем", чем и обнадеживал родных. Человеком он был не из смекалистых, зато был добрым и честным. Как говорится:"Дуракам везет", и иногда это правда, ведь простофиле Бадделею досталась невероятно нежная, но трудолюбивая Венди. Серая мышка, в которой скрывалось какое-то потаенное тепло. Будто её тоненькие женские кисти одним прикосновением могли разжечь пламя и надежду в сердце. Прошло немало времени, прежде чем молодая пара завела детей. Дерек родился слабым ребенком. Худощавый, маленький. Быть может этой всей истории и не было бы, если бы не суеверная мать, пригласившая знахарку, которая по слухам лечила даже дизентерию! Эту историю толком в семье не упоминали. Отец в подобное не верил и до последнего уверял жену, что никакого чуда старуха не сотворила, а мать как могла заминала эту тему, лишь бы Девид снова не начал шарманку. Сам Дерек и его братец Пакли знают эту историю сухо, и то не без мнения главы семейства. Быть может в будущем ещё доведется узнать секрет незнакомки, но это когда-то потом. Детство нашего героя проходило беспечно. Мальчик с удовольствием помогал отцу при посеве,сборе и полива полей. Дерек с особой нежностью относился к каждому колосику, заботясь о нём, словно о птенчике. Венди сперва была против и этой работы, опасаясь, как бы ее сын снова не захворал. Бывало ещё будучи беременной Пакли, женщина выбегала в поле вместо сына, бледная от собственных надумок. Но отец настаивал на том, чтобы парень рос крепким. От того Девид часто брал с собой сына на рыбалку, охоту, где тот мог бы наловчиться стрельбе из ружья или револьвера, чтоб Дерек всегда мог постоять за себя. Мастерство огнестрела ужасно восхищало маленького Бадделея, но напутствие отца стрелять, если ситуация выходит из-под контроля, никогда не особо впечатляло его. Лучше уж погибнуть самому, а не убивать. Да и зачем ссориться, если все можно решить мирно! Девид не разделял взглядов сына, навязанные матерью, но всегда гордился добротой и благородством мальчика. Может эти качества и помешали Дереку втесаться в круг местных мальчишек. Нерешительный, занудный юноша отталкивал беспризорников, но среди них нашелся кто-то, понимающий маленького Бадделея. Тим Ирвин. Сын местного конюха. Для Дерека он казался чуть ли не героем маминых сказок. Озорной, ловкий, сильный, много друзей и девченок, но все же благородный, честный и умный. В глубине души наш герой даже сознавался, что всегда хотел быть таким же, но его нутро, в совокупности с беспокойной матерью, не позволяло ему даже попытаться. От собсвенной ничтожности Дерек ни раз задавался вопросом, от чего Тим предпочтет мотаться с ним у речки и ловить рыбу, нежели воровать яблоки у мистера Хаузера. Бывали вечера, когда парнишы не произносрли ни слова, но в воздухе витала тишина и покой, которые, кажется, и заставляли Тима из раза в раз звать Дерека на рыбалку и не брать ни удочки, ни ведра. Ирвин давно понял, что сблизить Бадделея с компашкой хулиганов не выйдет, но свести его с красавицами, Тим надежды не терял. Если при беспризорниках наш герой мог что-то сказать, то при девушках моментально робел, терялся в мыслях. Обрывки предложений вылетали сами собой, путаясь и превращаясь в кашу, пока Тим не вмещается в беседу, чтобы привести Дерека в чувство и не спугнуть дам. На это девушки только вежливо смеялись, пока в голову не приходил в голову любой предлог удалиться домой. Как только они, торопливо стуча каблуками и перешептываясь между собой, уходили, Дерек громко выдыхал, словно только что избежал смерти. В его голове крутились неприятные мысли, что ему и стоять рядом с такими красавицами не стоит. Куда проще среди жителей городка уживался младший брат Дерека Пакли. Озорной мальчик, с детства не мог усидеть на месте и чуть ли не ежедневно встревал в передряги: воровал яблоки у соседей, писал гадости углем на стенах домов, после чего стыдливо смотрел матери в глаза, но все же продолжал свои злодеяния.        Но счастье не могло длиться вечно, ведь иначе бы не произошла та история, что приключилась с Дереком. Одним знойным летом вся и так бедная пшеница высохла на солнцепеке. Посевы обеднели настолько, что даже эти паразиты не находили чем поживиться, что уж говорить о продаже или самих Бадделей. Отчаяние воцарилось в Сент-Роуз. Каждый в семье старался согреть домашний очаг хотя бы на день: отец днями пропадал то на работах, кое-как вымоленных у господинов Кламат Фолс, то в кабаках, где напивался до следующего рабочего дня, мать устроилась работницей у самой скверной старухи, искавшей хоть кого-то, стерпящего ее ворчание, младший брат Бакли торговал газетами, надрывая свой еще не сломавшийся голосок, а наш Дерек был помощником старого конюха, где за него замолвил словечко Тим.        Стоит рассказать про сам городишко. Кламат Фолс трудно назвать большим городом, ведь мало кто стремится жить в тихом неплодородном краю. Будто механизм каждый здесь имел свое незаменимое место: вот наш конюх, вот наш продавец, вот наш цирюльник и по совместительству гончар. Лишняя работенка в городе — редкость. Думаю, это только больше отталкивало людей переезжать в Кламат Фолс. Да и в прочем это не особо было и нужно, я бы не назвала жителей людьми открытыми хоть к чему-то. В городе тихо? Значит все не хорошо, все прекрасно! Единственной постоянно востребованной работой была служанка в доме Симпкин, которую впоследствии заняла Венди. Госпожа этого дома жила в Кламат Фолс всю свою жизнь и за свои 60 видела немалое, чем невероятно гордилась, и за что заставляла остальных жителей городка почитать её. Другим же ее инструментом для всеобщего почета были деньги, которые на людей влияли куда лучше чем долгожитие. Жаль, что никакие суммы, не искупят её вечного бормотания и истерик, сводящих ее соседей с ума. Женщина словно не умела быть довольной. Иногда её "женская эмоциональность", как это сперва называли мужчины, перерастала в побои. Одинокий путник, заслушав перепалку с этой дамой, норовил прошмыгнуть где-нибудь стороной, бросал косые взгляды на старуху, и радовался, что лишь заглянул в Кламат Фолс. Несмотря на возраст, когда миссис Симпкин одолевала ярость, её дряхлое тельце превращалось в смертоносное орудие убийства. Быть может потому то она вдовой и стала. О бедный Питер Симпкин! Мы никогда не забудем тебя!       Представили, какая по себе это бестия? А теперь подумайте, какого тем отчаянным людям, что проводили с ней дни за жалкие гроши.        Одной субботой вся семья впервые за полгода собралась вместе, на день рождения Пакли. Пара жалких свечей уныло освещала комнату и небогатый ужин: не самая упитанная запеченная курица, вареный картофель и бисквиты, которые отец урвал с какой-то работенки. Несмотря на то, что это был невероятно важный для Пакли день, веселиться не мог никто. Их преследовало осознание, что уже завтра новые изнурительные сутки. Кажется, одна Венди не унывала: — Пакли, тебе ножку? Ты их любишь вроде... Мальчик молча протянул тарелку к блюду. — Девид? — Не надо. — старший Бадделей потянулся к бутыли с виски. Вся комната приковала свой взгляд к ней. — Дере... — А можно мне тоже виски? — прервал блеянье матери именинник. — Недорос ещё.— огрызнулся Девид и жадно ухватился на бутыль. — Ты мне и про револьвер так же говорил. Говорил что на 13-ти летие подаришь. — Нам на еду еле хватает, а ты еще что-то требуешь?! — ворвался в разговор Дерек. — Раз нам так не хватает денег, может ты свой продашь? Дерек поймал на себе взгляд отца. Он будто пытался прочесть, что же будет следующей репликой сына. — А может и продам.— парень вскочил и ударил по столу. Девид грустно вздохнул, но в этом вздохе не чувствовалось разочарования или презрения. Отец ясно понимал, что как бы много подарки ни значили, семья значит больше. Глава семейства, будто в знак гордости сыном, притянул к себе стакан Дерека и плеснул в него немного своего драгоценного пойла.       Пакли демонстративно отодвинулся от стола, топнул ногой и удалился в свою комнату, громко хлопнув дверью. Дерек бесшумно выдохнул, отодвинул от себя стакан и встал из-за стола. Ноги сами повели его на веранду. Лёгкий вечерний ветерок охватывал тонкое тельце. Темнота охватила Бадделея и он наконец-то мог придаться мыслям. Парень остался словно без чувств. Ему было плевать и на завтрашние бесконечные мороки у конюха, и на выходку Пакли, и на отца. В голове лишь звучал общий вопрос: за что нам все это? Ноги подкосились и парень упал на пыльные ступени дома. Ничего на свете не могло его оживить в тот момент, кроме одного. Нежная ладонь прошлась по его лбу и волосам. — Вот наконец и посидели все вместе, как раньше.- тепло улыбнулась Венди и присела рядом. — Я думаю спросить о работе в Гринвью. — Дерек, Гринвью же так далеко. Что если что-то случится и...- замолкла мать, перебивая дрожащий голос. Худые ручки, усеянные мозолями и волдырями схватили подол платья и испуганно сжались. Дерек выдохнул, вновь отвел взгляд в бесконечное небо и нежно коснулся рук матери. Тяжелая голова склонилась на плечо блондина. Парень понимал, что теперь судьба их семьи в его руках. С этими мыслями он провел всю ночь. Глаза не смыкались, и звездная синева была его лучшим другом.        Одним утром Дерек очнулся от неймоверной духоты. В доме было абсолютно тихо. Пакли все таки выкроил день для рыбалки и улизнул куда-то с ребятами, мать работала у старухи Симпкин, а отец черт знает где. В лучиках солнца танцевали неспешные пылинки. Ветра за окном почти не было слышно, все будто замерло сегодня. Только доски трещали под ногами, нарушая покой.        Бадделей, мгновенно переборов сонливость несильным ударом ладони по щеке, словно по наводке кинулся к комоду в комнате. Мгновенно на полу оказались простыни, платья погибшей родственницы, не видевшие солнечного света со времен рождения Дерека, а среди них в кобуре сверкал револьвер, надежно спрятанный от неугомонных ручонок Пакли. Темная сталь, барабан из шести зарядов, ствол 5,5 дюйма. Парень будто сам был озадачен красотой орудия. Но времени любоваться им не было. Дерек схватил кобуру: — Деваться некуда.— тихо, словно для себя самого произнес парень, провел рукой по потному лбу, направился к двери. Даже скрипучие доски затихли, и в доме окончательно воцарилась тоска.       Дерек вскочил на спину верной кобылки, когда-то усердно возившей пшеницу, и вяло ударил по бокам. Лошадь уныло фыркнула, цокнула по земле копытом и медленно зашагала в Кламат Фолс. КОРОЧ НЕ ЗАБУДЬ ТУТ НАПИСАТЬ ПРО ПОГОДУ И СОЛНЦЕ!!! — Я-Я понимаю, но... это же наш шанс, если не возродить нашу ферму, то уйти! На юг или... —растерянно подбирал слова Дерек. — Сынок, это не выход... Нельзя же.. — Эта женщина издевается над тобой, а-а мы тут и правда как мыши, мы еле выживаем, мам,— юноша путался в своих же мыслях. Затея уже не казалась такой выигрышной, но выхода для него тогда не было. Дерек взял мать за руки, стыдливо не поднимая глаз. — На кухне левее плиты будет дощечка не очень крепкая, там она прячет. — с выходом ответила Миссис Бадделей.       Сегодняшняя ночь — самая жаркая ночь в истории Кламат Фолс. Именно ее так ждал наш герой. Сердце Дерека бешено стучало, а дряхлый револьвер, когда-то подаренный отцом, то и дело выскальзывал из дрожащей ладони. Двухэтажный дом превратился в зловещий дворец. Он медленно подкрался к открытому окну. Видимо духота все же поборола недоверчивость старухи. Шугаясь каждого шороха, юноша залез в дом. Он очутился в гостиной. Я бы описала ее побольше, но если Дерек не видит в ней ничего, то и мы с вами тоже. Парень медленно, содрогаясь от каждого скрипа полов под собой, двигался к кухне, которую можно было узнать по черной печи с громадной трубой. Бадделей уже возрадовался, что план удался, но он не учел, что его матушка не могла знать о ночных недугах вдовы. Внезапно в комнате включился свет. Кухню я могла бы и описать, но вам наверное интересней узнать, что же пришло. Старуха Симпкин, изнемогая от тревожного сна и жары, зашла попить водички. Женщина замерла на пару секунд, после чего из её глотки вырвался ужасный крик. Но тут револьвер выполнил свое предназначение, попав в живот Симпкин. Дерек был потерял, остолбенел, пока кряхтение умирающей не напомнило ему, зачем вообще пришел герой.        Остаток этой ночи стал любимой историей у костра для шерифа Вуда. Кламат Фолс — не тот город, где стрельба — обычное дело, что и заставило ленивого служителя порядка вскочить впервые за 30 лет. Мужчина уж схватился во все орудия, вскочил на свою боевую клячу, помчал и ... Перед ним стоял, уже подняв руки, худощавый парень. Онемевшие со страха руки самовольно выстрелили в небо, от чего испугался только сам бандит. Он опустился на колени и прижался к земле. Мистер Вуд разочарованно слез с кобылы и подошел к блондину. Шериф кружил, наставлял револьвер, от треска которого грабитель каждый раз содрогался и все больше вжимался в землю, чем вызывал смешки законослужителя. К сожалению, так провести всю ночь нельзя было, так что шериф занялся своим делом. Он связал руки парня и начал толкать его к участку. Через смешочки мистер Вуд пытался узнать, чегой-то помощник конюха забыл с пистолетом в городе ночью. Но наш герой упорно молчал. О нет, не подумайте, что от какого-то героизма! Он не мог поверить, что честный сын Дерек Бадделей убийца. Блондина завели в камеру, где он остался до утра. Ночь он провел, не смыкая глаз.        Ах какое хорошее было следующее утро! Никаких истерик! Тишина да благодать! Очень подозрительная благодать. Местные сорванцы, подумав, что старая вдова прихворала, решили не обходить ее дом стороной, поживиться чем-то в небольшом саду, а то и в доме. Нильс, не церемонясь, сразу же направился в кухню, ожидая увидеть что-то слишком дорогое для малолетнего обалдуя. Еще сонных жителей Кламат Фолс разбудил не петух, а резкий крик из дома Симпкинс. Бледный как труп парень со всех ног бежал к людям, невнятно бормоча что-то про вдову. Горожане понимали случилось что-то поистине ужасающее, раз даже противный мальчишка Нильс при своей горделивой натуре не скрывает страха. Один за другим соседи подходили к зловещему месту. Вскоре подоспел и шериф Вуд. Уныло пошмышивая носом, он зашёл на кухню и остолбенел. На полу в луже собственной крови лежала тучная миссис Симпкин. Одна ее рука сжимала красное пятно на животе, а другая тщетно тянулась куда-то вперёд за помощью. Элегантные обои в цветочек, уютный столик и живописные картины в комнате казались зловещими, обмантчвыми. В голове мистера Вуда все перемешалось, но он понял, что виновник торжества также обманчив, как и эта комната.        Дерек понимал что к чему. Он молча смотрел через ржавые прутья в пустоту. Блондин старался не думать о том, что произошло. Это не он, это не сейчас, это не тут... Несмотря на солнечную погоду, ветхий участок становился пытальней, а главным наказанием ожидание, когда же придут люди. Горожане вслед за шерифом прошли к заключённому. Сперва мистер Вуд не хотел впусках остальных, не цирк же, но желание погордиться взяло вверх. Как давно поговаривали, что шериф вовсе и не нужен Кламат Фолс, и вот! Деревенский дурачок сделал из него героя. Кто бы не соблазнился? Дерек же забился в угол камеры. Он смотрел в пол, не смыкая глаз. Из всего шума вокруг он слышал только биение сердца.        Через пару часов прибыла повозка для преступников. Черная карета источала холод, уподобляясь хмурому законнику в котелке. Мужчина рукой подал знак, на который среагировали два крепких паренька. Они ввалились во все еще беспокойную толпу. Машинально они подхватили нашего героя под руки и потащили к повозке. Дерек все смотрел в пол, до последнего надеялся, что это сон, дурость какая-то. Бывало у вас такое, что прячетесь под одеялом от монстров с мыслью "Если я их не вижу, значит их нет"? Юноша испытывал точно то же ощущение, только вместо монстров люди, а чудовище он сам. Без особого гостеприимства Дерека кинули в клетку. Кое-как герой уселся на дряхлую скамью. Блондин кинул последний взгляд на Кламат Фолс. Последний взгляд длинной во всю поездку, впредь до Уичито.        Медфорд — крупнейший ближайший город. Местная столица цивилизации и фабрик, если вам угодно. Высокие грациозные дома, вымощенные камнем уютные дорожки, пышные театры, пестрящие своими вывесками и элегантные бары, у которых даже пьяницы выглядели самыми настоящими джентльменами. Ненадолго вся эта городская суета оживила Дерека, пока он не вспомнил, что приехал сюда вовсе не для того, чтобы любоваться красотами. Несмотря на всю эту изысканную, для деревенского простофили, конечно же, архитектуру, именно сюда свозили весь ближайший опасный сброд. Убийц, грабителей, насильников вешали все реже и реже. Теперь было решено отвозить преступников в укрепленную тюрьму Берроу Форт к западу от Медфорда. Гуманней ли это убийства? Спорно. Естественно, такие люди заслуживают не самого уютного места, но и бесчеловечные избиения, голод и каторги — не самые человечные вещи. В Берроу Форт служителями отправляли солдат, не способных исполнять свой долг в полную силу, ведь единственное, чем они могли заниматься — лениво бить беззащитных.        Но туда мы отправимся только завтра. Сегодня же Дерека Бадделей проведет свой день в кутузке, среди других убийц и грабителей. Блондин покорно шагал по скрипучим ступеням, спускаясь во тьму к камерам, слабо освещенным парочкой свечей. Мужики в потрепанном шмотье подняли голову на парня. Кто-то усмехнулся, кто-то снова поник головой, кроме одного. Тучный мужчина в сером плаще-пыльнике наблюдал за Дереком, приближающимся к его камере. Заключенный выглядел очень гордо, несмотря на свое положение: серые растрепанные локоны покорно касались плечей, неопрятная борода, морщинистые глаза пылали азартом, и даже ожог на всю щеку давал свою грацию. Как только нашего героя завели за решетку, в комнате поднялся лязг, шутейки и крики в адрес законников, привыкших к подобному. Юноша вжался в темный угол камеры, бешено рассматривая всех вокруг, пока не заметил, что и сам приковал кое-чей взгляд. — А тебя за что посадили, хлебные крошки у голубей воровал?— смеялся мужчина, рассматривая щуплые руки Дерека, который упорно продолжал молчать,— Что, я недостаточно похож на священника, чтобы мне исповедоваться? — расслабленно подшучивал седой. — Я не... Я не могу об этом говорить. Я знаю только, что совершил нечто ужасное. — Как и все мы здесь, парень. Слыхал о банде Уоннелл-Гловер? Мужчина перевел взгляд на соседнюю камеру с бандитами в затертых куртках. Поймав на себе и взгляд Дерека, они горделиво захихикали. — Так вы бандиты из этой шайки?— нахмурил брови блондин. — Я её основал. Мэтт Уоннелл-Гловер. — Дерек Бадделей,— выдохнул юноша,— Почему вы... занимаетесь этим? Разве, вы не понимаете, что грабя и убивая вы приносите несчастья? — Преступник читает нотации преступнику!— уже нахмурив брови, невесело улыбнулся Мэтт,— Как бы близко мы ни были к цивилизации, люди остаются животными. Кто-то слабее, кто-то сильнее. Ты же не станешь судить волка за то, что он прикончил беззащитного, но сочного зайца? Мы — такие же волки. — Люди имеют чувства, мораль и...— не подбирая слова, мямлил блондин, затаив обиду за всех слабых. — И ты был милосерден к тому, кого убил? Юноша побледнел и опустил глаза в пол. — Нам нужны были деньги... — Нам тоже они нужны!— гордым басом ответил Мэтт и получил веселый отклик от соседней камеры. — Я бы никогда не стал грабить и убивать без сильной нужны!— Дерек также совершенно растерял дружеский тон, но вместо грозного баса, его голос начинал предательски дрожать. — Нужда есть всегда, парень. Нужда быть сильнее, нужда быть богаче. Будь ты сейчас на свободе с тысячами долларов в кармане, ты бы пел иначе. Если бы мне давали по центу, каждый раз, когда я встречал таких же как ты! Мысли блондина перемешались. Ему хотелось стоять на своем, доказать самому себе, что он не один из этих бандитов, но мог ли он сам быть в этом уверен? Парень заключен в кутузке, уже завтра его отправят на каторги. Быть может Мэтт Уоннелл-Гловер прав? Он не первое десятилетие грабит и убивает. Может и правда все мы просто жадные до денег и силы животные? Хотя какой прок от этих мыслей. Лучше уставиться в серый пол и думать об одном:парень заключен в кутузке, уже завтра его отправят на каторги.        Сутра пришли законники. Дюжина ребят одного за другим выводили связанных по рукам преступников. Парочка тщетно пыталась вырваться из рук, а вот сами Уоннелл-Гловер были подозрительно тихи, включая самого главаря. Их глаза юлили между собой, а губы время от времени кривились в ухмылочку. Мэтт вовсе не скрывал своей самодовольности, он любезничал с законниками, перескакивая на оскорбления, но и те были не со злобы или отчаяния, а от желания поиздеваться. Некоторые юнцы наивно велись, отвечали колкостью на колкость, иногда даже замахивались. До удара, конечно, не доходило. Их останавливал шериф, прямо таки источающий из себя холодного, но справедливого законослужителя. Хотя кто знает, сколько раз он хотел сам ударить старого Мэтта?        Лошади недовольно фырчали, ожидая долгую поездку. Одного за другим преступников сажали в железную повозку. Дерек устроился скраю, и как тогда, уезжая из Кламат Фолс, проводил взглядом город и свою свободу. Его товарищи были не так угрюмы. Как только карета тронулась, они весело запели, иногда прерываясь на смех от негодования законников. Так они провели всю ночь в поездке, прерываясь иногда на отдых, который длился недостаточно, чтобы отдохнули уши законослужителей. Природа же сменялась одна за другой. Зелёные поля, на которых скакали беззаботные олени, золотистые посевы ржи, густые приветливые леса. Дорога казалась бесконечной. Внезапно Уоннелл-Гловеры притихли, за ними встрепенулись остальные заключённые и законники. Шериф со своими помощниками схватились за револьверы: приближался топот копыт. С шумом, на дорогу вылетели бандиты на лошадях. Началась бурная перестрелка. Юных помощников прикончили практически сразу, но с самим шерифом пришлось попотеть. Мужчина изо всех сил старался, если и не довезти повозку, то прикончить налётчиков. Частично ему удалось. Последний патрон своего револьвера он потратил на выстрел в голову одного из бандитов, на что крик поднялся из повозки. Более шериф не сражался.        Трое остальных налётчиков подскочили к клетке и принялись стрелять в чугунный замок, который никак не хотел отпускать их товарищей. Но в мире нет ничего сильнее Бога и револьвера в разгоряченной руке. Мэтту подогнали грациозную рыжую лошадь. Уоннелл-Гловер вскочил на нее и уже хотел отбыть, но его внимание приковал Дерек. Парень неуверенно разминал грязь потертыми сапогами, словно и не хотел никуда уходить. — Что же, парень, решил дождаться законников? — Нет я...—мямлил юноша,— Я не знаю куда идти теперь. Мэтт ударил по ногам лошади и та послушно шагнула вперёд. — У тебя небольшой выбор: ты можешь стать кормом для волков, либо присоединиться к Уоннелл-Гловер. Дерек ещё помялся в грязи, но времени выбирать не было. — Такая жизнь не для меня.—парень покачал головой и направился в лес. Мэтт недолго смотрел ему вслед и уехал неизвестно куда.        Дерек бежал как мог. У него не было сил, но он бежал. Вокруг царила сонная природа, разбуженная вторжением человека: камни, веками лежавшие на своих местах, раскидались кто куда, когда блондин спотыкался об них; молодые кусты лысели от врезавшеговося в них парня; а звери так и вовсе бежали только завидев героя. По дороге Дерек даже встретил небольшое стадо оленей вдалеке. В любой другой момент, он быть может и приостановился, чтобы посмотреть на этих грациозных существ. Но не сегодня, не сейчас. Парень бежал что есть сил. В голове у него было пусто, он полностью доверился Госпоже Судьбе. Его жизнь за пару дней превратилась в балаган, из которого нельзя выбраться. Домой ему не вернуться, и не только из-за того, что он в розыске, но и из-за стыда перед родным Кламат Фолсом, перед семьёй. Начать новую жизнь без гроша в кармане невозможно, а на честную работу вряд ли кто-то стал бы брать оборванца, появившегося после налета.        Дерек не знал сколько он уже бежит, но он точно знал, что ему нужен отдых. В лесу он набрел на маленький овраг, основавшийся от корней могучего дуба. Прохлада манила юношу, очаровывала так, что он был не в силах отказаться. Парень лег среди корней и забылся во сне, оставив все тревоги на потом.