В ретроспективе

Последний год в школе Армин помнит кое-как: он постоянно пропускал занятия, чтобы готовиться к поступлению или просто отдохнуть ото всех на свете. Эрен часто звонил, когда Армин ходил по центральным улицам и рассматривал оживающий город. Поступив, он как-то подумал, что надо приучать себя к постоянным посещениям. Сейчас Армин в Швейцарии, и это самое нелепое оправдание прогулам, которое только можно придумать. Потому что, ну серьезно, это просто глупо. Армин оглядывает номер, в котором они остановились, аккуратно убирает свои ноги со спины Эрена и смотрит на телефон, заливающийся стандартной мелодией. Армин шарит рукой по прикроватной тумбочке, кое-как отвечает на звонок и понимает, что понятия не имеет, о чем говорит Микаса. Кажется, она злится. Точно. Армин вытягивает перед собой свободную руку, смотрит на кольцо на безымянном пальце и пытается вслушаться в слова Микасы как-то получше. — Ты проспал первую пару, — говорит она в, кажется, третий раз. — И наконец-то соизволил взять трубку. — Я не дома, — Армин зажмуривается: от тона Микасы у него начинает болеть голова. — Швейцария. — Что, — это не вопрос. Это констатация факта. — У нас тут медовая, эм, неделя. Наверное. Может быть, дня три. Я не уверен, — Армин растеряно смотрит на Эрена и замолкает. Эрен поднимает голову, прожигая Армина сонным взглядом. Микаса на том конце провода пораженно молчит, и это хорошо, просто чудесно, но немного настораживает. Армин думает, что они с Эреном что-то упустили вчера, когда собирали вещи после регистрации. Он хмурится, Эрен пальцами разглаживает его морщинку между бровей. — Чего? — все-таки спрашивает Микаса. — Типа выходные? — Типа расписались, — напоминает Армин и прикусывает язык. Не напоминает. Вот черт. Они ей просто не сказали. — Я… — Микаса пытается сказать хоть что-то, но у нее не особо получается. — А, ладно. У меня есть знакомый, который поможет с легкой сменой фамилии. Короче, я тебя прикрою перед преподами, твое расписание у меня есть. — Спасибо, — Армин облегченно выдыхает. — А дома я вас двоих убью. Удачного отдыха! — Микаса сбрасывает звонок. Армин думает, что хуже все равно уже не будет. Эрен в принципе с ним согласен, так что надо развлекаться, пока они здесь. Можно было бы, конечно, никуда не идти, но в гостинице есть термальные бассейны, и этим шансом тоже надо пользоваться. Но сначала надо привести себя в порядок. Армин ставит телефон на режим «не беспокоить» и перекатывается поближе к Эрену, переплетая их ноги. Они оба — сонные, уставшие с перелета и поездки в автобусе, так еще и Микаса позвонила. А у них вообще-то брачное утро. Можно было бы сказать, что это ночь немного затянулась, но на письменном столе у стены гордо лежит использованный презерватив. Остальные было лень доставать из пачки. День обещает быть интересным. Эрен целует Армина в шею, и думать о парах и Микасе уже не получается. Как хорошо-то.

***

Микаса распахивает незапертую дверь квартиры и вваливается в коридор, заставляя себя не кричать. Армин никогда не пропускал их репетиции, знает же, как это важно. Может, у них с Эреном что-то случилось? Если да, то Микасе все равно и на показательные через месяц, и на репетиции. Главное, чтобы они в итоге были в порядке. Квартира Эрена и Армина нравится Микасе. Здесь старое фортепиано, которое они втроем везли со свалки, подозрительно хорошо сочетается с ноутбуком и игровым компьютером за длинным письменным столом. Микаса снимает обувь, ругается на французском, — немецкие ругательства режут слух, а у англичан проблема с разнообразием, — и устало прислоняется спиной к стене. Ей пришлось ехать сюда от консерватории. Она не сомневается в таланте Армина, как пианиста и аккомпаниатора, поэтому репетиции перед показательными Микасы у них всего три раза в неделю. Ее одногруппники капают на мозг ближайшим доступным пианистам почти все время, так что Армину очень повезло. Правда, Микаса ему не платит, в отличие от других скрипачей. Ну, у всего должны быть издержки. Она проходит на кухню, потому что вряд ли серьезные проблемы будут обсуждать в спальне-кабинете-музыкальной комнате-гостиной. Армин и Эрен сидят за столом, глядя в одну точку на стене. Микаса узнает запах, да и дым еще не успел разойтись. Армин поднимает на нее голову, пожимает плечами, откидывается на спинку стула и летит вместе с ним на пол. Микаса встречалась с Энни почти год, так что ее укуренных дружков довольно часто приходилось выгонять из квартиры пинками. Но сейчас Микаса понятия не имеет, что сказать. В Германии траву достать проще, чем хорошее вино за нормальную цену, так что… это было ожидаемо. Но не от этих двоих же! Микаса скрещивает руки на груди, смотря на младшего брата и лучшего друга с немым укором. Армин, решив, что стул ему не нужен, садится на пол и смотрит в ответ с легкой улыбкой. Его, похоже, знатно придавило. Вот идиоты. — У нас сегодня репетиция, — вместо криков говорит Микаса. — Я не взял скрипку, — отвечает Армин, хихикнув. — Потому что ты играешь на клавишах, — Микаса сжимает губы в тонкую линию. — Да ладно тебе, у него отлично получается, — Эрен подпирает подбородок рукой. — Вон там… — он кивает головой в сторону гитары у стены. — О, — Армин тоже ее замечает. — Я пытался играть пальцами, потому что смычка нет, но… Микаса жестом заставляет его замолчать. Она падает на ближайший стул и закрывает лицо руками, подозрительно трясясь. Армин и Эрен неуклюже подлетают к ней, думая, что она расплакалась. Микаса хрюкает от смеха. Идиоты. Малолетние идиоты.

***

Музыка стучит по ушам даже здесь, и Армин не понимает, как Эрен выдерживает это на сцене. Мюнхен сегодня, кажется, взрывается всеми цветами красок, потому что перед глазами все мелькает и переливается. Толпа на удивление стройным хором вместо Эрена поет строчки из припева. Армин чувствует себя счастливым. Эрен впервые выступает на большой сцене, а не в пыльном баре с посетителями, которые даже не знают, чей концерт сегодня. У них в Сонерте все бары такие — слишком много музыкантов, певцов и стэндаперов, которые ищут любое свободное место. Но в Мюнхене все по-другому. И Армин рад за Эрена так сильно, что сердце вот-вот остановится. Сегодня за музыкой следит Конни, их знакомый еще со школы, потому что Армина, оказывается, ненавидят пульты. Один раз у них чуть не случился пожар. Это было на одном из первых выступлений, но запомнилось больше, чем почти все остальные. Но все-таки приятно знать, что биты написал он сам. Не то, что Эрен делает мало. Просто Армину нравится ему помогать. Эрен не пишет серьезную музыку. У него есть черновики песен, которые он вряд ли когда-нибудь запишет в студии. Армину даже не нужно спрашивать, чтобы понять. В последнее время все поют о хреновой жизни, разбитых сердцах и всем таком, что, конечно, заставляет пустить слезу и почувствовать, но… в мире так много мрака. А Эрену нравится смотреть, как люди отрываются, не задумываясь над простыми словами. И Армин чувствует то же, что и он. А еще он восхищается своим мужем. Не совсем мужем, но об этом лучше не думать. В один день и в правительстве Германии одумаются. — Ладно, время познакомить вас с человеком, в которого я влюбился совсем недавно! — кричит Эрен в микрофон, и толпа одобрительно шумит в ответ. Армин не сразу понимает, что это про него. Он оглядывает свою длинную футболку в блестках, смотрит на узкие светлые джинсы и думает, что прокатит. Все равно не стригся уже несколько месяцев. Его определенно можно принять за девушку. Армин выглядывает из-за кулис, смотрит, как Эрен делает странное движение рукой в его сторону и думает, что бывало и хуже. Можно предупреждать, конечно, но Эрену так интереснее и веселее. Армин выдыхает, делает шаг назад и бежит вперед, чувствуя, как по прикрытым глазам бьют цветные софиты. Он не смотрит на толпу в стороне. Вместо этого Армин запрыгивает на Эрена, обвивая его руками и ногами. Люди позади восхищенно свистят, и Армин поднимает голову, встречаясь взглядом с безумным, опьяненным триумфом взглядом Эрена. Они целуются, и Эрен очень настойчиво пытается просунуть свой язык Армину в глотку и, кажется, трахнуть его в рот. Рука, сжимающая задницу, только подтверждает это. Пускай Армина сейчас все принимают за девушку. Пускай фанаты Эрена думают, что он постоянно в кого-то влюбляется. Пускай Армин понятия не имеет, как лучше уйти отсюда потом. Сейчас ему хочется только целоваться и немного вплавиться в Эрена, чтобы их никто и никогда больше не смог отстранить друг от друга.

***

Микаса идет по улице, когда ей приходит сообщение с ссылкой на видео на Ютубе. Ей все равно нечего делать, так что она садится на лавочку и открывает видео. Если там какой-то скример или другая жуть, она просто кинет неизвестный номер в черный список и никогда о нем не вспомнит. Но ссылка оказывается куда интереснее. На видео Армин и Эрен смотрят в камеру и постоянно переглядывается. Наверное, это было несколько лет назад — Микаса ориентируется по волосам Эрена, которые здесь почти отросли до подбородка. Сейчас он свободно завязывает их в высокий хвост. Иногда Микаса заплетает ему две косы. Эрен бесится. — Ну и зачем ты это снимаешь? — спрашивает Армин, и Эрен целует его в нос, счастливо улыбаясь. — Ты же никому не покажешь? — Да зачем? — Эрен смотрит на него. — Я для себя, так, чтобы запомнить. — Как мы в десятый раз пересматриваем «Рапунцель»? — Армин смеется, и Эрен снова его целует. На этот раз в нос. Микаса кривится — сейчас они ведут себя посдержаннее, но… интересно, когда Эрен вообще это записал? — Стой, Микаса звонит, — Эрен достает телефон, на котором светится номер Микасы, и, немного подумав, сбрасывает звонок. — Ну вот, — Армин взволнованно поджимает губы, — теперь она тебя убьет. Эрен легко смеется, веб-камера ноутбука подозрительно трясется, и Микасу начинает укачивать. Но теперь она хотя бы понимает, почему ей скинули это видео. На нем же есть ее номер телефона. И оно в открытом доступе. Микаса бьет себя по лбу и молится, чтобы неизвестный скинул это только ей, а не в открытый доступ. Как бы Эрен ее ни раздражал, она не хочет, чтобы его фанаты лезли в их с Армином личную жизнь. — Ты сказал, что хочешь запомнить, — напоминает Армин. — Что такое? — Я хотел спросить… — камера умудряется передать, как Эрен краснеет от смущения. — Ты выйдешь за меня? Дальше Микаса не смотрит. Она и так знает, что ответил Армин, а смотреть на их проявления чувств она больше не может. Вместо этого Микаса звонит отправителю видео и ждет, вцепившись в свое колено, когда ей ответят. — Микаса? — спрашивают на том конце. — Вы… — Жан Кирштайн, — она слышит, как парень на том конце улыбается. — Я никуда не выкладывал это видео. Но у меня есть две просьбы. — И какие же? — у Микасы пересыхает в горле. — Ну, у господина Йегера нет менеджера, а у меня нет работы, — Жан усмехается. — Так что я мог бы стать его менеджером. — Я ему передам, — севшим голосом говорит Микаса. — А вторая?.. — А, ну, — Жан берет драматическую паузу. — Вы пойдете со мной на свидание? Я надеюсь, вы тоже живете в Сонерте, так что… Микаса зачем-то соглашается. Через несколько лет она зачем-то согласится выйти за этого человека замуж. Она так и не поймет, зачем Эрен выложил то видео.

***

Армин ужасно нервничает. Он напряженно выглядывает из-за кулис, потом поправляет рукава своего костюма и выдыхает, оглядывая однокурсников. Сегодня они перестанут быть студентами. Армин станет настоящим пианистом, если, конечно, достойно выступит. Ладони потеют. Два года назад он стоял здесь, когда выпускалась Микаса, но это совсем не то же самое. — Армин Арлерт, — вызывает его декан отделения. Армин выходит на сцену, и ловит взгляд Эрена где-то на седьмом ряду. Между ним и Микасой пустое место. Жан тоже пришел, и Армин благодарен им всем, но ему так страшно. Он делает шаг вперед. И еще один. На середине сцены шагов не остается. Армин еще раз представляется и называет произведение. Почему-то они с Микасой оба выбрали Времена Года на показательные, только у нее был Вивальди, а у Армина — Чайковский с его «Осенней песнью». Ну хорошо. Армин неловко садится за рояль и начинает играть. И музыка забирает его себе. Становится все равно на то, что его оценивает Дот Пиксис. Все равно, что можно проиграть самому себе и сбиться, музыка написана будто специально немного неровно, и Армин позволяет себе сымпровизировать. Совсем чуть-чуть, заметит только тот, кто учил ноты наизусть. Армин учил. Он замечает. Это все — зал, люди, ряды кресел, сам Дот Пиксис, оно исчезает. Ничего не существует, кроме Армина, у которого под пальцами — белые и черные клавиши, у него под пальцами — музыка. Он умеет делать красоту из ничего. Всего лишь из совершенного музыкального инструмента. И это так замечательно. Осень уносит его совсем-совсем далеко от жаркого июня. А потом все заканчивается, и за мгновение до аплодисментов Армин пытается заново научиться дышать. Позже, когда все заканчивают выступать, объявляют результаты. У Армина высший балл. На другое никто и не рассчитывал.

***

— Мне нужны ваши документы, Эрен, — говорит администратор зала, не пуская его дальше порога. Эрен притворно обижается, хотя так бывает каждый раз. Он достает из кармана сложенный вчетверо лист и расправляет его на стене. Администратор закатывает глаза: у него через раз нахальные артисты. Эрен не первый, но он тоже раздражает. — Подпишите? — спрашивает он, глядя на администратора. — Это о неразглашении. Не хочу светить своей фамилией. Администратор заторможено кивает, читает весь текст, шаблон которого Жан сделал еще в первые дни своей работы, и достает из кармана пиджака ручку, чтобы подписать. Эрен очаровательно улыбается и сует ему под нос паспорт с двойной фамилией. Армин как раз выходит из машины. — Значит, Йегер-Арлерт, — равнодушно говорит администратор. — А вы?.. — он смотрит на Армина. — А он мой муж, — отвечает Эрен и ведет Армина в зал, обняв его за плечи.

***

Армин и Микаса впервые выступают, зная, что Эрена и Жана нет рядом. Они не смогли приехать из-за подготовки к выходу альбома, но Армин все равно вглядывается в разодетую берлинскую толпу, когда они с Микасой проходят к инструментам. Их игра вместе отточена еще со школы. Она стала идеальной на показательных Микасы. И теперь Армин не боится даже Берлина. У Эрена здесь был не один концерт, но у Армина этот — первый. И это странно. Они с Микасой тоже становятся знаменитыми. Их не слушает молодежь, которая сидит в интернете и копается в личной жизни, у них серьезные мужчины и женщины — сливки немецкого общества. Пока пальцы играют аккомпанемент к «Полету шмеля», Армин думает о туре по Европе. Он очень хочет съездить в Амстердам и в Стокгольм, а еще в Лондон и даже в Париж, но пока… пока они с Микасой играют для Берлина. На десятом произведении пальцы начинает сводить, потому что репетировали они шесть часов подряд. Но все должно быть идеально. Люди здесь не такие, как в Сонерте. В Сонерте вообще все другое. Но там есть родная консерватория. И там Эрен с Жаном готовятся к выходу альбома, пока весь остальной мир подростков и молодежи ждет его. Ну вот. Армин опять чувствует себя взрослым под Вивальди. Ему срочно нужно сыграть Рахманинова, но одному. Желательно не здесь, а дома. Но все концерты имеют замечательное свойство заканчиваться. Армин и Микаса принимают букеты, разглядывая мужчин и женщин в дорогих костюмах и платьях, а в руках становится все больше цветов. Армину дарят желтые тюльпаны, и он улыбается, поднимая взгляд. На него смотрит Эрен. И он тоже улыбается. Успел. Больше ничего не нужно. Эрен здесь, и Армин готов хоть тысячу раз выступить на этой проклятой берлинской сцене. Эрен здесь. Все хорошо.