Ненавижу, что так люблю тебя

      Октябрь закончился, начался ноябрь, дни рождения братьев Цзян и Вэй были отмечены в тихом семейном кругу, сначала дома у родителей, где Ваньинь со счастливой улыбкой объявил о повторном проведении церемонии. Рассказывать о том, что первая была фальшивая, парень благоразумно не стал. Родители на это только обрадовались, вспоминая, как они сами в пятый год после свадьбы чуть не устроили повторение банкета. Яньли, будучи уже на очень порядочном сроке, таком что вот уже совсем скоро рожать, попросила, чтобы ее и Жуланя, как решили назвать ребенка после долгих споров, имя выбрал Усянь, обязательно дождались. Чэн успокоил любимую шицзе тем, что мероприятие запланировано на конец декабря. Ин же, смотря  на светящегося от счастья брата, комкал в руках край скатерти и думал о том, что даже такой романтичный и красивый поступок старшего брата семьи Лань не искупает всего того, что он успел натворить до этого. Молодой господин Вэй еще ловил себя на странной мысли, что не верит Сичэню. Ему казалось, что тот поступает так из чувств вины и жалости. Возможно, он просто не мог его простить. Хотя Ваньинь нашел в себе силы, но он всегда был сильнее.              Зима подступила незаметно, Хуань занимался подготовкой свадьбы самостоятельно, хотел сделать возлюбленному сюрприз. Цзян Чэн был не против, у него на работе под конец года был настоящий аврал, отец учил их с Усянем составлять квартальные отчеты и это был какой-то кошмар. Ваньинь бы, наверное, ночевал на работе, если бы жених не забирал его оттуда поздним вечером и не укладывал спать в новую, недавно купленную, кровать. Ложе, на котором они когда-то спали с Мэн Яо, было безжалостно отправлено на помойку, стоило Чэну скользнуть по нему расстроенным взглядом.              Единственное с чем не мог определиться Сичэнь — место, точнее, он хотел провести церемонию в крытой оранжерее дядюшки Цижэня, но для этого предстояло пережить тот самый серьезный разговор, которого он упорно избегал уже несколько месяцев.               Мужчина как раз шел по пустынному коридору на предпоследнем этаже Облачных Глубин. Дверь в кабинет дядюшки была приоткрыта и он, стоя перед столом секретаря, сверялся со своими планами на оставшиеся дни недели.              — Дядюшка, здравствуйте — поклонился старший из братьев Лань.              — О, так ты вспомнил, наконец, кто твой дядюшка, — беззлобно, но в непривычной для себя манере съязвил Цижэнь. — Подожди меня в кабинете, сейчас подойду.              Хуань послушно прошел за дверь и расположился в кресле, налил себе воды с лимоном и вздохнул, собирая мысли в кучу.              — Что ты хотел? — мужчина сел за стол и посмотрел на племянника.              — Я хотел спросить у вас позволения сыграть свадьбу в вашей оранжерее, дядюшка, — Сичэнь неловко сцепил пальцы в замок, наблюдая, как покидает его дядюшку спокойствие.              — Значит, ты все-таки женишься на этом недостойном мальчишке? То, что отец признал его, еще не значит, что все забыли кто он по положению. Ты хочешь бросить наследника Цзян и променять его на этого Мэн Яо? Точнее он же скоро станет Цзинь Гуанъяо, но это ничего не меняет, мы не можем испортить отношения с семьей Цзян из-за этого бастарда, — вскипел мужчина.              — Дядюшка? — непонимающе переспросил Первый Нефрит семьи Лань. — Я собираюсь провести повторную церемонию свадьбы с Цзян Чэном, я бы хотел подарить ему этот день наполненный счастьем. О А-Яо речи и не идет, впрочем, я счастлив, что Гуаншань признал его, он этого заслуживает, он очень много для этого работал.              То, насколько спокойно отреагировал на новости племянник, поразило Лань Цижэня до глубины души. Он готовился к этому разговору и несколько раз начинал его, готовый спорить и ругаться, если Сичэнь решит бросить молодого господина Цзян, а все получалось даже лучше. Зря они столько откладывали.              — Повторная церемония с Цзян Ваньинем — хорошая идея, даю свое позволение на использование оранжереи. Когда ты хочешь устроить праздник? — дядюшка довольно поглаживал бороду.              Ему всегда нравился наследник семьи Цзян: он был хорошо воспитан, упорен и почтителен, при этом Цижэнь всегда чувствовал в нем несгибаемую волю и целеустремленность. Лучшего мужа для своего старшего племянника он и придумать не мог. Хорошо, что все сложилось именно так.              — Двадцать первого декабря, в день зимнего солнцестояния, — улыбнулся мечтательно Хуань, превращаясь на глазах дядюшки в счастливого подростка.              — Хороший день, — похвалил мужчина. — Все предки соберутся посмотреть на торжество.              — Спасибо, дядюшка. И за то, что не дал мне тогда совершить ошибку тоже. В этот раз мы отобьем все положенные поклоны, — Сичэнь поднялся. — Мне нужно еще много сделать и при этом не запустить работу, я пойду.              — Я горжусь тобой, А-Хуань, и твои родители тоже гордились бы, — тихо попрощался мужчина.              ***              Цзян Чэн нервничал, трепал, не переставая рукава кроваво-красного костюма, который принес ему курьер вместе с букетом нежно-розовых лотосов, который в записке Сичэнь в шутку предлагал бросить. Вэй Ин сидевший тут же на диванчике наблюдал со странной улыбкой за метаниями младшего брата.              — Ну что ты нервничаешь? В первый раз ты и то был спокойнее, — фыркнул парень, откидываясь на спинку.              — В тот раз все было не по-настоящему, — глухо отозвался Ваньинь и принялся снова мерить комнату шагами.              — Уймись, — ловя брата за край пиджака и усаживая рядом с собой попросил Усянь. — Хочешь, выйдем в зал? Часть гостей уже наверняка приехала, пообщаемся, успокоишься, до церемонии еще два с половиной часа, ты себе все нервы вымотаешь.              — Пойдем, — согласился Чэн, который от безделья с ума сходил, прокручивая в голове всякий бред.              Оранжерея Лань Цижэня, несмотря на зиму, вся была в цвету, множество красок  перемежалось с зелеными листьями и огромным количеством бамбуковых стеблей. Красные свадебные украшения прекрасно дополняли розовато-оранжевую гамму цветущих и пряно пахнущих бутонов. Ваньинь восхищенно крутил головой. Это место было украшено совершенно иначе, чем то, что было в первый раз, возможно чуть менее элегантно, но с душой. Видно было, как Хуань хотел его порадовать, и это наполняло Чэна изнутри чувством спокойного счастья.              — Миленько, — вынес скептичный вердикт Вэй Ин, явно не впечатленный.              — Ой, вот не надо, — буркнул наследник Цзян, обводя кончиками пальцев узор на бортике маленького комнатного фонтана.              — В этот раз только члены семьи, которые думают, что вам не хватило одного раза? — продолжил подтрунивать старший. — Это будет нормально, если приветствуя их я скажу «и снова здравствуйте»?              — Ага, и в конце добавишь «до новых встреч», попробуй только, — беззлобно показывая кулак отшутился младший. — Да, в этот раз только семья. Для общественности, мы, если помнишь, не разводились.              — О, смотри, матушка с отцом, — Вэй Ин потянул брата ко входу.              Господин и госпожа Цзян оживленно разговаривали о чем-то с Цижэнем, который любезно принял у Цзыюань яркое пурпурное пальто и передал его кому-то из обслуги. Старшие члены двух влиятельных семей прошли в залу, не прекращая своих обсуждений.              — А-Чэн, прекрасно выглядишь, этот цвет тебе к лицу, — заметив их, госпожа Цзян сменила вектор движения и подошла к сыновьям. — Ты даже смог заставить А-Ина причесаться, восхитительно.              — Матушка, — с наигранной ноткой недовольства протянул Усянь.              — Что матушка? То, что ты в пиджаке и брюках — настоящее чудо, а раз уж ты еще и заплел свои вихры, значит, подошел к делу серьезно, мы гордимся тобой, — сквозь смех отозвалась Цзыюань, потрепав сыновей по щекам.                — Подписываюсь под каждым словом, — фыркнул Фэнмянь.              Глава семьи Лань наблюдал за непринужденной обстановкой, за тем как общались между собой члены семьи, как они были дружны и подшучивали друг над другом. После смерти родителей Сичэня и Ванцзи, дети воспитывались по всей строгости правил семьи Лань. Слышать их смех было редкостью. Видеть их настолько счастливыми, насколько были сейчас сыновья семьи Цзян, вообще не приходилось. На какой-то момент Цижэнь позволил себе допустить мысль, что их нравы слишком жесткие для детей. Мужчина посмотрел на смеющегося Ваньиня, который смог сделать невозможное и заполучил сердце Хуаня. Потом посмотрел на Вэй Ина, с его светлой улыбкой и горящими глазами и подумал о том, что тот, возможно, не худшая пара для Чжаня. Все-таки воспитан семьей Цзян. Пускай громкий и любит нарушать правила, но если он нравится младшему племяннику. Цижэнь вздохнул про себя. Хотелось, чтобы дети брата были счастливы и любимы.              В зал, тем временем, вошли Яньли и Цзысюань, последний нес в руках люльку с младенцем, которому сегодня исполнился месяц. Именно по этой причине, влюбленные отказались от оркестра и мероприятий, связанных с празднованием. Они планировали провести церемонию в атмосфере уюта и тишины. Молодая госпожа Цзинь после родов стала, кажется, еще краше. В летящем одеянии золотистого цвета она напоминала позолоченную статую богини. Из люльки донесся зарождающийся плач, и вся семья окружила крошку Жуланя, который сразу перестал капризничать, как только оказался на руках у отца.              Вэнь Цин и Вэнь Нин появились спустя несколько минут и следом за ними сразу Мэн Яо и братья Не. Цзян Чэн и Вэй Ин поспешили поприветствовать друзей.              — Рад вас всех видеть, — обнимая Цин и окидывая взглядом присутствующих поздоровался Ваньинь.              — А я не всех, — вставил свои пять копеек Усянь и на недовольный взгляд младшего только пожал плечами.              — Спасибо, что пригласил, Цзян-сюн, — постарался разрядить обстановку Хуайсан.              — Проходите, не стойте в дверях, скоро начинаем, — пригласил всех внутрь наследник Цзян.              Брат и сестра Вэнь и братья Не направились во вторую половину залы, чтобы поздороваться с остальными гостями. Вэй Ин тоже прибавил шагу, не желая оставаться рядом с Мэн Яо хоть на секунду, а вот Чэн наоборот замедлился.              — Значит, я могу тебя поздравить? — улыбнулся бывший любовник Сичэня, стараясь попасть в ритм чужих шагов.              Ваньинь слабо пожал плечами и посмотрел в хитрые глаза почти признанного сына семьи Цзинь.              — Поздравляю, — искренне произнес он.  — Надеюсь, вы будете счастливы. Вы оба этого заслуживаете.              — Спасибо, — скованность покинула Чэна.               — Все уже прибыли? — раздался жизнерадостный голос Хуаня, который, наконец, закончил с остававшимися организационными вопросами и вышел к гостям, чтобы поприветствовать их вместе с возлюбленным. — Ванцзи, скорее всего, немного опоздает, его рейс задержали из-за снегопада. — Лань подошел к остальным, пожал руку Минцзюэ и протянул ладонь Мэн Яо.              — Брат Сичэнь, — Вэй Ин перехватил руку генерального директора Гусу и жутковато оскалился. — Наконец-то мы встретились…              В следующую секунду Усянь врезал, никак неожидавшему этого Хуаню, по лицу. Сильный, хорошо поставленный удар пришелся сбоку аккурат в бледную скулу мужчины, оставив на ней приличную ссадину. Лань пошатнулся и схватился за лицо. Сбоку послышался звон — это опешивший Цзысюань выронил из рук погремушку Жуланя. Яньли, ее родители и Цижэнь смотрели в шоке, не понимая, что происходит. Вэни одобрительно хмыкнули и продолжили разговор между собой. Ин сделал шаг вперед, очевидно не собираясь остановиться на достигнутом. Сичэнь, прекрасно понимавший за что ему прилетело, встретил его прямым взглядом и слабой улыбкой в уголках губ, мол «давай бей, я знаю, что заслужил». Минцзюэ вырос между ними огромной недвижимой скалой.              — Отойдите, господин Не, мы не закончили, — Усянь недовольно посмотрел на мужчину.              — Он прав, отойди, — сквозь боль сдавленно попросил Хуань. — Я заслужил.              — Да, заслужил, — рявкнул молодой человек. — Это за тот отвратительный пьяный поцелуй, когда ты посмел назвать моего брата чужим именем, — он обошел не воспротивившегося Минцзюэ и остановился перед Ланем.              — Поцелуй? О Боги, — простонал Лань прикасаясь к своим губам.              — А-Ин, пожалуйста, — отмер стоявший до этого истуканом Ваньинь. — Не нужно.              Вэй обернулся к брату, мученически выдохнул и возвел глаза к потолку, потирая покрасневшие костяшки на правой руке.              — Запомни этот момент на всю оставшуюся жизнь, Лань Сичэнь. После этой церемонии все для вас обоих начнется с чистого листа. Но если ты причинишь моему брату боль еще хоть раз, не важно как, я разрушу все что тебе дорого, — Усянь смотрел на Хуаня взглядом удава, готового проглотить свою добычу.              — Никогда, я клянусь, — отозвался мужчина.              — И еще кое-что. Я знаю, что с тем человеком, что был до А-Чэна, ты остался в дружеских отношениях. Не дайте Боги, мне узнать, что мой братишка испытывает чувство ревности из-за ваших слишком дружеских отношений, — выделяя пальцами в воздухе кавычки, продолжил парень. — Я сделаю все, чтобы твоего дружка больше никогда не нашли.              Лань кивнул со всей серьезностью.              — Мне стоит спрашивать? — Цзыюань переводила тяжелый взгляд со своих сыновей на племянника Цижэня и воздух вокруг нее будто трещал.              — Нет, матушка, мы во всем разобрались, — Ин поднял руки, изображая перемирие. — Правда, не стоит забивать этим голову. С этого момента вопрос можно считать решенным. Не будем больше вспоминать об этом, сегодня все-таки праздник.              — Очень хорошо, что ты вспомнил об этом, — госпожа Цзян перехватила взгляд Сичэня. — Не разочаровывай меня, маленький Лань, иначе я заберу у тебя своего сына.              Хуань поклонился. Женщина неодобрительно хмыкнула, но подхватив под руки дочь и мужа, повела их к стульям, предназначенным для гостей со стороны Чэна. Цзысюань с Лином на руках последовал за ними. Минцзюэ убедившись, что все в порядке и больше мордобоя не предвидится, вместе с младшим братом и Мэн Яо также ушел, но уже на половину Сичэня.              — Хороший удар, молодой господин Вэй, — это был первый раз на памяти всех присутствующих, когда Цижэнь высказал одобрение Усяню. — А-Хуань, надеюсь, это будет хорошим уроком.              — Э, спасибо? — неуверенно будто бы спросил Ин широко распахнутыми глазами смотря на мужчину, что поглаживал на ходу бороду, в которой прятал тень улыбки.              — Да, дядюшка, — чуть поклонился в след удаляющемуся Ланю Первый Нефрит.              — Лед, — Вэнь Цин вложила в руки Ваньиня холоднющий пакетик, который успела попросить у кого-то из обслуги.              — Спасибо, — все еще пребывая в состоянии легкой прострации, ответил Чэн, подходя к жениху и рассматривая наливающийся синяк.              Братья и Сичэнь остались одни. Ваньинь усадил жениха в кресло, стоящее под раскидистыми цветущими кустами и приложил к его скуле лед.              — А-Ин, пока мы остались втроем нам нужно серьезно поговорить, — начал Чэн с очень сложным выражением лица, будто не знал с чего начать.              Вэй Усянь не был дураком, и прекрасно понимал, что дело тут не чисто: Цзян Чэн редко не мог найти подходящих слов, у него вообще обычно с этим проблем не было. Вот только Вэй Ин никак не мог понять причину такого поведения в данный момент. Ну, ударил он жениха на свадьбе. Но за дело ведь! Да и какая свадьба без драки? В конце концов, не бить же они на пару его тут собрались. Ваньинь вообще ни слова против не сказал!              — Молодой господин Вэй. — Улыбнулся Сичэнь, обнимая Цзян Чэна за талию и сажая его на подлокотник кресла, в котором сидел.              Вэй Ин нахохлился, чувствуя себя крайне неуютно под взглядами двух внимательных пар глаз, которые пристально следили за каждым его движением.              — Я бы хотел поговорить с Вами о Ванцзи, — начал Сичэнь, поморщившись от боли в рассечной скуле.              Усянь открыл было рот, чтобы ответить, что не о чем тут говорить, но его перебил Ваньинь.              — Заткнись. Ты выслушаешь то, что тебе скажут. Иначе я сломаю тебе ноги, и у тебя просто не будет возможности уйти, и ты все равно выслушаешь!              Вэй Ин, видя серьезный настрой брата, остудил свой пыл и, скрестив руки на груди, прислонился к высокому поребрику клумбы за спиной. Сичэнь оценил «дружелюбный» настрой, но комментировать не стал. Ситуация действительно зашла слишком далеко. Страдал и Лань Чжань, и сам Вэй Ин. По собственной глупости! Уже пять лет! И это при том, что сами «виновники» конфликта теперь были счастливы вместе! Именно поэтому Хуань решил нарушить обещание, данное брату, и рассказать Вэй Ину всю правду. Может, хоть это заставит их если не помириться, то хотя бы выслушать друг друга.              — За пять гребанных лет ты не соизволил помириться с Лань Ванцзи. — Недовольно сказал Ваньинь. — А я, между прочим, просил! Поэтому я рассказал Сичэню причину вашей ссоры.              Вэй Ин вытаращился на брата, поджав губы.              — Предатель. — Рыкнул он, но Цзян Чэн пропустил это мимо ушей. Только Хуань мягко рассмеялся, пряча улыбку в  плече своего жениха.              — Господин Вэй, я понимаю, что это, вероятно, не мое дело, и я не знаю, имею ли право просить за брата, но…               — Имеете. — Перебил его Усянь. — Мне ли не знать, каково это — иметь влюбленного младшего брата.               Сичэнь улыбнулся и, не удержавшись, чмокнул наклонившегося к нему Цзян Чэна в висок. Вэй Ин хмыкнул, узнавая в этом жесте поведение Ванцзи. Нет, братья Лань не были одинаковыми, но свою привязанность проявляли очень похоже. Хуань же был рад, что Вэй Ин не сомневается в чувствах Лань Чжаня, но комментировать это не рискнул. Он, теперь уже не понаслышке знал, что сейчас любое необдуманное слово может привести взрывное устройство по имени «Вэй Усянь» в действие. А устраивать еще большую ссору не хотелось.               — Вы же знаете, что Гусу работает на всю Азию. — Продолжил Хуань. — Я стал главой основной корпорации в Китае, Ванцзи же должен был занять место главы нашего филиала в Южной Корее. Он учил язык, и после окончания университета должен был переехать. — Ваньинь молча потрогал припухшую щеку жениха и, перевернув пакет со льдом, приложил его снова.              Усянь напрягся. Лань Чжань действительно свободно говорил на нескольких языках, в том числе на корейском. Но про то, что он должен был уехать работать за границу, он не знал, Ванцзи никогда ничего подобного не говорил, иначе бы Вэй Ин это точно запомнил. А обучение в университете они все уже закончили. Значит ли это, что он уже перебрался туда и сегодня, возможно, будет их последняя встреча? С другой стороны, Сичэнь говорил в прошедшем времени. Может, что-то поменялось?              — Разумеется, пока он учился в школе, об этом были только разговоры, чтобы подготовить его к будущей работе и он уделял внимание нужным предметам. Но в начале старшей школы случился… Скандал. — Хуань вздохнул. — На моей памяти это была самая большая ссора в нашей семье. Ванцзи отказался от места главы корпорации в Корее, желая остаться в Китае, пусть даже на второстепенных ролях. Дядя рвал и метал, угрожал выкинуть из компании вообще. Брат оставался непреклонен. Причину такого решения он назвал мне несколько позже. Можете догадаться?              — Теперь понятно, почему меня ненавидит Лань Цижэнь…– Почти шепотом сказал Вэй Ин. — Мы начали встречаться в старшей школе.              — Именно. Я понимаю, что это не решает проблему, но я хотел бы защитить честь брата. Окажись он на моем месте, он бы не поступил, как я. Он сделал свой выбор задолго до того, как ему в принципе пришлось выбирать. И выбор этот был в Вашу пользу.              Усянь чувствовал себя совершенно по-дурацки. Он обвинял Лань Чжаня, злился на него все это время, и даже подумать не мог, что тот уже давно решил все за них двоих. Решил так, что самому Вэй Ину и заботиться о чем-либо не надо было.               С другой стороны, не то чтобы объяснение Сичэня ничего не меняло, но знай Усянь об этом раньше, всей этой ситуации вообще бы не было. А Ванцзи снова промолчал, снова утаил! Вэй Ин начал закипать. Почему, черт возьми, Лань Чжань ему не доверял?! А теперь… Разве Ванцзи не мог все устроить за то время, что они не общались? Вернул бы себе кресло главы корпорации в Корее, нашел бы там  симпатичную кореянку, и жил бы припеваючи, работал на радость дядюшки, да следующих наследников строгал.               — У него было пять лет, чтобы найти себе кого-то более подходящего. Уверен, от желающих отбоя не было! — Упрямо сказал Вэй Ин. Произнести эти слова было тяжелее, чем он предполагал в своих мыслях, потому что… Вдруг это окажется правдой? И что тогда? И хотя он был уверен, что это не так, чувство ревности все равно начало зарождаться в его душе. Потому что его Лань Чжань самый красивый, самый сильный и самый лучший. Как мог кто-то не хотеть быть с ним? И как он, Лань Чжань, мог хотеть быть с Вэй Ином, особенно после этой дурацкой ссоры!              Но ведь Сичэнь не просто так начал этот разговор?               Вэй Ин нервно выдохнул, беспокойно кусая губы в ожидании ответа.               — Вы правы, отбоя не было. — Поддакнул Хуань. — И все же, он отбился. Вероятно, здесь дядюшка напакостил сам себе. Меня, по большей части, воспитывал отец, но воспитанием Ванцзи всецело занимался дядя. Он воспитывал его в строгости, прививая свои жизненные принципы, которым мой брат неукоснительно следовал. Дядя очень часто говорил о том, как важно выбрать правильного спутника в жизни, ставя в пример неудачный брак наших родителей. Он требовал от Ванцзи тщательного выбора партнера и последующей беспрекословной верности своему выбору. Думаю, мне не стоит говорить, кого именно выбрал А-Чжань. Все эти годы он не смотрел ни на кого, соблюдая наставление дяди, и храня Вам верность. Насколько я знаю, вы действовали схожим образом, хоть и по другим причинам.              — Что я ем на завтрак он тоже знает? — Прошипел Усянь, недовольно косясь на Цзян Чэна.              — Вы не завтракаете. Не успеваете.              Вэй Ин удивленно вылупился на брата, не находя слов от возмущения, но тот лишь примирительно поднял свободную руку.              — Это правда не я! — Заверил Ваньинь.              — Об этом мне сказал Ванцзи. Вы спите до последнего, и завтракаете, только если еду готовит кто-то, кто встает раньше.              Вэй Ин нервно затряс ногой, перебирая собственные пальцы от неловкости. Как поступить теперь, он не знал. С раскрытием этой правды, часть обиды действительно ушла. Но теперь Усянь никак не мог понять, чем заслужил такое недоверие своего парня. Сколько еще секретов скрывал от него Лань Чжань?              — Думаю, тебе нужно это переварить, — похлопал брата по плечу Ваньинь. — Как твоя щека? — обратился он к жениху.              — В порядке, — отозвался Лань, поднимаясь с насиженного места. — Нам пора, до церемонии осталось минут десять.              — Пойду за букетом, — хмыкнул Чэн, выходя из оранжереи в жилую часть дома.              — Пойдем, — Хуань потянул за собой оглушенного Вэй Ина и сдал его на попечение родителям и обеспокоенной сестре.              Церемония начиналась, Ванцзи все еще опаздывал, но держал брата в курсе, периодически присылая сообщения. Проверив телефон в последний раз, и убедившись, что брат приземлился благополучно, Сичэнь спрятал его в карман брюк и поднялся на небольшой, специально установленный постамент. Ваньинь стоял там смущенный, раскрасневшийся — чудо какой красивый, в красном костюме, таком же, как у самого Хуаня, в этот раз решили не отступать от традиций и накануне даже, как и положено, отбили поклоны. Огромный букет нежных лотосов покоился в замке его загорелых ладоней. Лань смотрел на своего жениха и не мог оторвать взгляда. Чэн в это мгновение был так прекрасен и так счастлив, что, кажется, даже светился каким-то совершенно неземным светом. Он даже пропустил все, что говорил приглашенный регистратор, пока на зал не опустилось неловкое молчание.              — Клятвы, — шепнул ему донельзя смущенный под пристальным взглядом Ваньинь.              — Да, точно клятва, — Сичэнь улыбнулся, возвращаясь из мира своих грез и обхватывая ладони жениха своими. — А-Чэн, когда ты предложил нам написать клятвы, я подумал, что это будет проще простого, ведь мне всего-то нужно рассказать, как сильно я тебя люблю. Все оказалось гораздо сложнее, — из зала послышались понимающие смешки. — Ведь невозможно описать словами любого существующего языка все те чувства, что я испытываю в твоем присутствии, а на перечисление всего, что я люблю в тебе, мне не хватит всего времени мира. Но я все-таки попробую. За эти пять лет случилось многое, между нами было плохое, и его было гораздо больше, чем хотелось бы. Было и хорошее и его я знаю, в будущем будет еще больше. Но эти пять сложных лет пройдены и вот мы здесь, начинаем новую страницу о нас. А-Чэн, я люблю тебя безгранично и бесконечно с каждой секундой все больше. Здесь и сейчас, я хочу пообещать тебе, что все отведенное нам время я буду оберегать тебя, уважать, заботиться о тебе, защищать тебя и принимать таким какой ты есть. Я обещаю дать тебе все лучшее, что только смогу. Знай, что ты всегда мой единственный, моя настоящая любовь и моя драгоценность. С этого дня я хочу встречать с тобой все рассветы и провожать все закаты. Хочу быть открытым тебе, делиться с тобой всеми своими чувствами. Хочу расти и меняться вместе с тобой и нашей любовью. С этого момента, все, что принадлежит мне, я отдаю тебе: свое сердце, свою душу, свою жизнь. Клянусь любить тебя отныне и до скончания веков, мой возлюбленный супруг.              Цзян Чэн смотрел на Хуаня расширившимися глазами, полными слез. Он никогда не мог себе представить, что будет стоять напротив человека, которого так долго и болезненно любил, и тот будет говорить ему такие вещи. Ваньинь совсем по-детски шмыгнул носом, стараясь не расплакаться от переполнявших его эмоций.              — Я… — Цзян прерывисто вздохнул. — Я никогда не умел говорить красиво, и все присутствующие прекрасно об этом знают, помимо этого, у меня всегда были проблемы с выражением эмоций, поэтому клятвы и показались мне хорошей идеей, теперь я в этом не уверен, — хмыкнул молодой человек, Сичэнь улыбнулся ему светлой ободряющей улыбкой. — А-Хуань, — Чэн посмотрел в глаза любимого и почувствовал, как страх и нервозность отступают, оставляя лишь чувство полной уверенности. — Я так сильно люблю тебя и наконец-то могу заявить об этом открыто, мне хочется кричать об этом на весь мир, но сегодня хватит и этой комнаты. Ни слова, ни действия не могут выразить точно всю глубину моих чувств к тебе. Я уважаю тебя и восхищаюсь тобой. Когда-то я плакал от любви к тебе и хотел иметь возможность быть тебе другом, теперь ты заставляешь меня смеяться от счастья каждый день, и я могу вслух называть тебя любимым. Ты —  моя сила, мой свет, моя опора. С тобой я становлюсь лучшей версией себя. Я подарю тебе честность, верность и любовь. Я всегда буду рядом, выслушаю если надо или посижу в тишине, подставлю плечо и встану рядом, даже если весь мир ополчится против тебя. Я встречу с тобой старость и буду с тобой до конца наших дней и в горе, и в радости.               Гости восторженно аплодировали, кто-то, скорее всего Яньли, всхлипывал от переизбытка эмоций.              Регистратор предложил молодоженам обменяться кольцами. Хуайсан подал паре маленькую подушечку красного цвета с кисточками цвета золота. На мягкой бархатной поверхности лежали кольца, золотые, будто Сичэнь хотел сделать все иначе, чем в прошлый раз. Кольца внешне были обычными, простые ободки из металла, но внутри имелась гравировка. Хуань долго раздумывал, что написать, не хотелось банальностей вроде «навсегда», «люблю» или что-то вроде этого.              — Я долго думал над гравировкой, — беря кольцо, меньшее по размеру, в руку произнес Сичэнь. — Это мое тебе обещание, которое я клянусь никогда не нарушать.              Чэн присмотрелся к кольцу, которое возлюбленный показал ему, перед тем как надеть ему на палец, внутри был выгравирован один единственный иероглиф «верность». Парень прикрыл глаза и протянул руку. Холодок от металла занял свое место, Ваньинь уже отвык носить обручальное кольцо, за то время, что первое висело у него на цепочке. Это пришлось идеально впору и хорошо смотрелось с помолвочным. Наследник Цзян взял с подушечки второе украшение и поднес его поближе к глазам, чтобы рассмотреть иероглиф внутри.              — Это же… — начал он, но замолчал, когда Хуань покачал головой.              — Это напоминание о той боли, что я причинил и моих сожалениях, связанных с ней, — Сичэнь смотрел на любимого, который поглаживал пальцем выгравированный иероглиф «боль», который также значил и «сожаления».              — А-Хуань, ты невозможный для этого мира, — буркнул Ваньинь, надевая кольцо на чужой палец. — Но за это я тебя и полюбил.              Сичэнь улыбнулся, притягивая молодого человека, теперь уже снова мужа к себе и целуя его так, как очень хотелось весь сегодняшний день.              — Не забудь бросить букет, — еле оторвавшись от вспыхнувшего румянцем любимого, пробормотал Лань, поглаживая его по щеке.              — Я надеялся, что это была шутка, — Цзян сделал шаг в сторону на ватных ногах.              — Всех неженатых и незамужних прошу встать в центр зала, — в ответ улыбнулся Сичэнь. — Мой муж хочет бросить букет.              — Вэй Ин, вставай, — тем временем Чэн попытался сделать внушение старшему брату.              — Ни за что, я не собираюсь вступать в брак, мне там делать нечего, меня и так чуть не стошнило от количества сахара в ваших клятвах, — шипел рассерженным котом Усянь, которого тянула, как на прицепе, Вэнь Цин, тоже не особо радостная и подталкивал со спины Вэнь Нин, вот уж кто точно получал удовольствие от происходящего.              — Ну, А-Ин, — сделал большие глаза младший и наигранно обиженно поджал губы. — У меня же праздник.              — Ай, да ладно-ладно, иду, — сдался парень, выходя к остальным в центр.              Компания получилась колоритная. Впереди всех подпрыгивали от нетерпения Хуайсан и Мэн Яо. Вэнь Нин стоял со смущенной улыбкой на лице. Вэнь Цин возле брата сложила руки на груди, всем видом выражая свою незаинтересованность. Минцзюэ с самого края пытался слиться с интерьером, вообще было непонятно, как он тут оказался, но с другой стороны неженатый же. Вэй Ин с лицом страдальца встал к нему поближе, в надежде, что до них букет просто не долетит. Когда рядом с ним вдруг появился Лань Цижэнь, парень мягко говоря офигел.              — Что? — невозмутимо поинтересовался дядюшка Нефритов и снял с рукава смокинга несуществующую пылинку.              — Ничего, — сглотнул Усянь и на всякий случай сделал шажок поближе к старшему из братьев Не.              — Раз, два…-тем временем начал отсчет Цзян Чэн отвернувшись от гостей. — Три!              Букет описав под стеклянным потолком красивую дугу, пролетел под разочарованные выдохи над головами особо жаждущих и попал бы прямо в руки Ина. Как будто младший брат все заранее рассчитал. Усянь не был в восторге от складывающейся перспективы, а потому со спокойной душой сделал широкий шаг вбок. В надежде, что лотосовый букет с мягким звуком упадет на плиточный пол оранжереи. Однако звука падения он так и не дождался. Обернувшийся Хуайсан, желающий узнать, кто же поймал букет замер с нелепо открытым ртом. Ин посмотрел на него и обернулся тоже. В проходе между буйно цветущих кустов стоял Лань Чжань с комично удивленным выражением лица и нежно-розовым букетом в руках.              — Неожиданный поворот, — первым отошел Сичэнь. — А-Чжань, наконец-то ты приехал.              — Брат, дядя, — поприветствовал Ванцзи семью, потом остальных. — Всем доброго вечера. Прошу прощения за опоздание.              -А-Ин, — Цзян Чэн подошел к подвисшему брату, который больными глазами смотрел на Второго Нефрита семьи Лань.               Под шум расходящейся по своим местам толпы, Хуань спустился вниз и тоже подошел к своему брату.              — Думаю, вам пора поговорить, — произнес Сичэнь, мягко улыбнулся, но тут же поморщился от боли.              — Брат, твоя щека… — Обеспокоенно произнес Ванцзи.              — Все в порядке. Просто господин Вэй услужливо напомнил мне о моих ошибках. Не переживай. И, пожалуйста, поговорите.              Лань Чжань послушно кивнул и снова поднял взгляд на Вэй Ина, продолжая теребить букет в руках.               — Можете пойти в комнату, в которой мы были до начала церемонии, там вас никто не потревожит. — Сказал Цзян Чэн, похлопав брата по спине.              — Хорошо, спасибо, — гулко сглотнул Усянь и, развернувшись, направился в сторону выхода в жилую часть дома.              Ванцзи послушно пошел вслед за Ином.              — Сичэнь мне все рассказал. — Начал Вэй Ин, отходя на пару шагов вглубь комнаты и скрестив руки на груди. — Что еще ты от меня скрывал?               Ванцзи молча смотрел, не отрывая тревожного взгляда от напряженного Усяня.              — Я просто не понимаю, почему? Чем я заслужил такое недоверие? Ты был не уверен во мне? В моих чувствах к тебе? — Молодой человек постукивал пальцами одной руки по локтю другой, что выдавало его нервное состояние.              Лицо Лань Чжаня, как обычно, не выражало никаких эмоций, но Вэй Ин уже давно научился подмечать малейшие изменения, так что он четко заметил как расширились его зрачки на слове «был». Видимо, разрывать отношения он тоже был не готов.               — Это не так. — Коротко ответил Ванцзи.               — Тогда как? — Вэй Ин раздраженно выдохнул. — Черт возьми, Лань Чжань, не молчи! Я уже один раз додумал сам! Хочешь, чтобы я сделал это еще раз?!               — Я не хотел говорить тебе, чтобы тебе не пришлось выбирать между мной и твоей семьей. — Тихо сказал Ванцзи, глядя на букет в своих руках.              Усянь фыркнул. Похоже он был прав, думая, что Ванцзи не был уверен в его чувствах, даже если сам говорил, что это не так, и это задевало еще сильнее. Ничего не изменилось за прошедшие пять лет, и, как и предполагал Вэй Ин, попытка помириться выльется в еще большую ссору.       — Потому что ты был уверен, что я выберу не тебя? Так, знай, что… — Начал Усянь, но не успел договорить.              — Нет, Вэй Ин. — Поспешно перебил его Лань Чжань, встречаясь с ним взглядом. — Именно из-за того, что я был уверен, что ты выберешь меня.               Вэй Усянь непонимающе поднял брови.               — Тогда я вообще не понимаю, в чем проблема…               Ванцзи тяжело вздохнул, как делал это всегда, когда ему нужно было много говорить. И Вэй Ин весь обратился в слух.              — Я не хотел разлучать тебя с семьей и друзьями, и для этого мне нужно было остаться здесь, с тобой. — Лань Чжань снова опустил взгляд вниз, поглаживая пальцами лепестки лотосов. — Ты бы отговаривал меня, убеждая, что карьера важнее, но… Разве мог я так с тобой поступить? Карьера не важна, если ты будешь не счастлив. Увезти тебя от родителей, брата, сестры, а теперь и племянника, в чужую страну, где у меня есть готовое место, а тебя заставить выкарабкиваться самому… А взамен всего лишь я. Конечно, я бы поддерживал тебя, но этого слишком мало, ты достоин лучшего.              Усянь замер, не моргая глядя на Ванцзи. Он сейчас был похож на школьника, которого учитель отчитывал за плохое поведение, с опущенной вниз головой и поникшими плечами, он казался слишком ранимым.              Так вот в чем дело. Причина была вовсе не в неуверенности Лань Чжаня в Вэй Ине, а в его неуверенности в самом себе! Но… Это же Лань Чжань! Идеальный, спокойный, непоколебимый! Как вообще он мог сомневаться в себе? Это было даже немного смешно, если бы не было действительно большой проблемой для Ванцзи.              — Дядя говорил, что вариантов нет, — продолжил он после небольшой паузы, и впервые в его голосе сквозило неприкрытым раздражением, — но, оказалось, очень даже можно совместить работу в Корее и проживание в Китае.               Усянь уже не слушал, продолжая прокручивать в голове предыдущую фразу Лань Чжаня. Неужели он действительно так редко говорил своему парню, какой он замечательный и как сильно любит его?              — Всего лишь ты? — Глухо повторил Вэй Ин. — Лань Чжань, ты для меня целый мир…       — Мир, без которого ты прожил пять лет? — Обиженно спросил Ванцзи.              — Мир, который хранил от меня секреты почти десять! — Не остался в долгу Усянь. —  Догадываешься, что я, в сложившейся тогда ситуации, успел себе надумать?              — Ты не дал мне шанса объяснить.       — Потому что говорить надо сразу, а не когда все пошло по звезде. Надеюсь, пятилетний перерыв в общении достаточно доступно объяснил степень моей обиды?              — Предельно доступно. — Кивнул Ванцзи. — Больше такое не повторится.              Они стояли в тишине, так и не глядя друг на друга, и не решаясь приблизиться ни на шаг. Кажется, проблема была решена, но чувство напряжения все равно сохранялось. Они не виделись пять лет, конечно, они не стали друг другу чужими, но оба понимали, что нужно будет какое-то время, чтобы снова сблизиться и привыкнуть друг к другу.              — Ты ударил Сичэня? — Нарушил тишину Лань Чжань.              — За дело. — Отчеканил Вэй Ин, впрочем, тут же смягчаясь. — Ты опоздал на церемонию… Ты сразу из аэропорта приехал сюда?              — Да, задержали вылет из Кореи.              Усянь вздохнул и переступил с ноги на ногу, желая разрядить обстановку.              — Ты голоден? Пойдем, поедим хого?              Ванцзи кивнул, глядя на Усяня прямым взглядом, в котором он, наконец, снова узнавал тепло и заботу, по которым так скучал на протяжении всего этого времени. Вэй Ин расплылся в улыбке.              — Ты уже видел? — Сичэнь показал Ваньиню телефон, там в мессенджере был создан новый чат «Два Нефрита и Два Героя, которые их отхватили» и висело сообщение от Вэй Ина «Мы поехали кушать хого». — Я надеюсь, это зашифрованное «заниматься сексом».              — Ну, А-Хуань, — слегка укоризненно, сквозь смех фыркнул Чэн. — Кажется, они разобрались, нам нужно порадоваться за них.              Вэй Ин тем временем отреагировал на просмотренное и не отвеченное сообщение и прислал следом еще одно «Пойдете с нами? Раз банкета не будет».              — Теперь я надеюсь, что они действительно в хого, — рассмеялся Лань, приобнимая своего мужа за талию. — А нам пора домой.              — Минутку, — набирая в ответ брату «У нас первая брачная ночь, поимей совесть, Ин». — Все я готов, поехали.               ***              Цзян Чэн второй раз входил в дом Сичэня, как молодожен. Каждый раз с разными чувствами. Если в первый раз это были боль и отчаяние, то сейчас счастье, смущение и нетерпение. Хуань, идущий с ним рядом, улыбнулся и, не предупреждая, поднял его на руки.              — Будем соблюдать все традиции, раз уж начали, — на возмущенный взгляд пояснил тот, легко перенося его через порог, будто Ваньинь ничего не весил, даже несмотря на тяжелое пальто.              — Поставь меня, позволь хоть верхнюю одежду снять и разуться, — попросил Цзян.              — Нет уж, с рук я тебя не спущу, скинь обувь так, а одежду я сниму с тебя сам, в спальне, — следуя своему же совету и стягивая туфли просто наступив на пятки, улыбнулся Хуань.               Ваньинь горестно вздохнул, но кое-как разделался с обувью, которая с громким стуком приземлилась на паркет.              — Дай, я дверь закрою, — фыркнул Чэн, и щелкнул замком, когда Лань без труда повернулся вместе с ним.              — Все? Тогда наверх, — Сичэнь понес свою драгоценную ношу на второй этаж. — Сейчас я буду тебя есть.              Его муж не очень-то сопротивлялся, комфортно устроившись в сильных руках. Хуань зашел в свою спальню и, наконец, поставил супруга на пол, сразу снимая с него и себя верхнюю одежду, в доме была настоящая жара.              — Ты доволен? — поинтересовался мужчина, обнимая Ваньиня и целуя его в висок. — Надеюсь, что это был счастливый день.              — Доволен, — мурлыкнул молодой человек, потираясь носом об чужую щеку. — Но в твоих силах сделать все еще более прекрасным.              — Ты уверен? — Лань приподнял лицо любимого за подбородок и заглянул в спокойные серые глаза.              — Да, уже довольно давно, — серьезно ответил Чэн и потянул мужа за руку к кровати. — Только… у меня нет никакого опыта, совсем, не знаю что делать.              — Я все сделаю, — Сичэнь погладил супруга по щеке своей горячей широкой ладонью. — Получай удовольствие и ни о чем не думай, — расстегивая свой пиджак, и скидывая его на пол у кровати, посоветовал мужчина.- Но пока мы не начали, еще один важный вопрос.              — Обязательно сейчас? — поинтересовался парень, чуть наклонив голову к плечу.              — Обязательно, что за история с пьяным поцелуем? — Лань смотрел на мужа серьезными темно-золотыми глазами.              — Это случилось после вашей с Вэй Ином стычки на дне рождения дяди Цижэня, — вздохнул Чэн, понимая, что эту тему замять не получится.- Я ушел и лег спать, а ты остался с Мэн Яо, не знаю, что произошло после этого, но ты вернулся в свою комнату, а не пошел к нему, и ты был пьян, я не должен был пользоваться этим, но не совладал с собой и мы целовались, все было хорошо. Было очень хорошо, а потом ты… — Ваньинь замолчал, не смотря на то, что это было давно, это все еще было болезненно.              — Я назвал тебя его именем, — закончил за него Хуань и закрыл помрачневшее лицо ладонями. — Я так виноват, ты любил меня, а я ничего не замечал и, пускай не зная, причинял тебе боль. Прости меня, А-Чэн.              — Прекрати, — прервал его самобичевание супруг и отнял ладони от лица. — Хватит этого. Все в прошлом, помнишь? Сегодня мы начинаем с чистого листа и мы не будем тянуть в наше будущее ошибки прошедших дней. Я люблю тебя, ты любишь меня, и больше ничего не имеет для меня значения. Подари мне сегодня всю свою любовь, заставь забыть обо всем.              — Я буду дарить тебе всю свою любовь каждый миг нашей жизни, — целуя кончики пальцев возлюбленного горячечно прошептал Сичэнь.              Ваньинь потянулся было к своим пуговицам, но Хуань перехватил его руки и сам стянул с его плеч красный пиджак, отправив его к своему. Потом уложил Чэна на подушки и навис над ним, упираясь одной рукой в матрас, а второй касаясь кончиками пальцев чужого лица. Проследил черные жесткие брови, красивый нос с небольшой горбинкой, огладил скулу и, наконец, мягко провел по чувственным ярким губам.              — Какой ты красивый, не могу насмотреться, — Лань наклонился ближе, вглядываясь в горящие глаза напротив.              Цзян взял его руку в свою и поцеловал шершавую ладонь аккурат в середину. Сичэнь переступил коленками, чтобы оказаться между ног мужа, так было значительно удобнее и устойчивее. Ваньинь подался вперед, требуя поцелуй и супруг, не медля больше ни мгновения, завладел его губами. Парень погладил его по шее, пуская мурашки своими холодными пальцами, распустил косу и зарылся в волосы, чуть сжимая чернильные пряди на затылке. Хуань от неожиданного массажа простонал в поцелуй, получая удовольствие от того, как супруг перебирает его волосы. Долгие нежные поцелуи медленно превратились в покусывание челюсти, от вида которой у Ланя постоянно сносило крышу. Он спустился губами на шею и неспешно принялся расстегивать пальцами мелкие пуговки на чужой рубашке, открывая себе доступ ко все большему пространству гладкой оливковой кожи. Поцелуи становились отрывистее и горячее — Сичэнь распалялся. Он не стал терзать шею, сразу перешел к груди. Откинул полы рубашки и с жадностью, ему не присущей, накинулся на Чэна. Вылизал горячим языком выступающие ключицы. Оставил несколько алеющих засосов на бархатистой коже. Облизнул коричневый сосок, подул на него, заставляя Ваньиня выгнуться от непривычных ощущений и простонать, пока еще совсем тихонько.              — Хорошо? — поинтересовался мужчина и, услышав в ответ маловразумительное мычание, довольно хмыкнул.              Хуань приподнял мужа, стянул с него рубашку, избавился от своей, наклонился обратно, огладил руками грудь супруга, пощекотал ребра, на что получил плывущий и самую чуточку укоризненный взгляд. Сичэнь коснулся носом живота, его длинные волосы рассыпались вокруг и щекотали шелковистую кожу. Мужчина добрался до брюк. Звякнул чужим ремнем, расстегнул ширинку и медленно потянул штаны вниз.              — Ты знал, чем закончится сегодняшний день? — Лань посмотрел на запылавшие щеки и шею супруга, на то, как он отводит взгляд, и озвучил свою догадку. — Или надеялся?              Под красными брюками не оказалось белья. Это, пожалуй, за все годы жизни была самая отчаянная авантюра Чэна и его самый большой блеф, в конечном итоге он все равно засмущался.              — Будешь вознагражден, — с доброй усмешкой мужчина поиграл бровями и перехватил желающую слегка пнуть его ногу. — Ну-ну.              Хуань демонстративно облизнулся и опустил голову вниз. Ваньинь почти взвыл, сдерживаться стало не выносимо. Стоило головке оказаться в глубине чужого горячего рта, как парня выгнуло почти до хруста позвоночника. Сичэнь хмыкнул и продолжил свое непристойное занятие, немного помогая себе рукой. Цзян вцепился в его волосы мертвой хваткой, чувствуя чужой язык на своем члене, оглаживающий, ласкающий.              — Достаточно для первого раза, а то до главного блюда мы не дойдем, — Лань тем временем с хлюпаньем выпустил чужой член изо рта.              Подпихнув супругу под поясницу подушку, сам встал с кровати, чтобы снять с себя оставшуюся одежду. Ваньинь смотрел на него расфокусированым взглядом. Сичэнь снял штаны вместе с трусами и вернулся к мужу, снова принимаясь зацеловывать его, такого разнеженного и мягкого, тихо постанывающего от удовольствия. Вытащил из-под подушки тюбик со смазкой и презерватив. Хуань развел ноги мужа в стороны, снова устраиваясь между, выдавил себе на пальцы лубрикант, погрел его немного, не отвлекаясь при этом от поцелуев. Продолжая отвлекать и доводить Чэна поцелуями, мужчина прикоснулся пальцем к сжатому кольцу мышц. Толкнулся кончиком внутрь, почувствовал, как напрягся Ваньинь.              — Тшшш, все в порядке, попробуй расслабиться, — прошептал в волосы мужа Сичэнь.              Дальше пошло легче, Цзян попривык и правда постарался расслабиться. Хуань же медленно двигал рукой, растягивая тугие мышцы, добавил второй палец, поработал ими на манер ножниц. Чэн, частично вернувшийся в реальность, не без интереса прислушивался к собственным ощущениям. Боли не было, но непривычный дискомфорт был. Свободной рукой Сичэнь гладил мужа по внутренней стороне бедер, иногда будто бы случайно задевая истекающий предэякулятом член. Наконец, после особо удачного сгибания пальцев внутри, Ваньинь протяжно всхлипнул, откидываясь на подушки. Лань улыбнулся и повторил для закрепления. Чэна подкинуло. Хуань вытащил пальцы, получив вдогонку свирепый взгляд. Раскатал по члену презерватив, добавил еще смазки и коснулся головкой члена сжимающегося отверстия. Надавил немного, чутко прислушиваясь к реакции невинного супруга. Тот вдохнул, выдохнул максимально расслабляясь. Сичэнь для облегчения вхождения закинул ноги Ваньиня себе на плечи. В два резких толчка он оказался внутри полностью. Чэн под ним судорожно вздохнул, пережидая неприятные ощущения. Хуань наклонился к нему, вовлекая в медленный чувственный поцелуй.              — Могу я? — спустя несколько мгновений спросил он, отрываясь от припухших губ.              Ваньинь кивнул, боль прошла, осталось непривычное чувство заполненности. Сичэнь сделал несколько движений на пробу под разными углами, и когда чужие глаза распахнулись, а из горла вырвалось нечто, похожее на скулеж, Лань задвигался активнее. Чэн сконцентрировался на удовольствии, которое получал от движения члена внутри. Хуань же наслаждался лицом супруга, на котором отражался весь спектр эмоций, и потрясающей тугостью любимого. Цзяна не хватило надолго, с учетом того, что это был его первый раз, он продержался достаточно, с хриплым стоном молодой человек кончил, выплеснувшись себе на живот. Сичэнь почувствовал пульсацию мышц и, ускорившись, довел себя до разрядки. Покинув чужое тело, Хуань обтер утомленного, засыпающего супруга влажными салфетками. Обтерся сам, сил идти в душ не было никаких. И, утянув Ваньиня в объятия, сам провалился в сон.              Чэн приоткрыл слипающиеся глаза и посмотрел на расслабленное лицо мужа, который сжимал его в поистине медвежьих объятиях, будто во сне боялся, что возлюбленный покинет его. Ваньинь так долго желал этого: любить этого человека всем собою и получать в ответ такую же всепоглощающую любовь, что сейчас не нашлось бы слов, чтобы описать те чувства спокойствия и обожания, что переполняли его. Кое-как вытянув руку из-под одеяла, он положил свою согревшуюся ладонь на чужую бледную грудь, туда, где ровно и сильно билось любимое сердце. Каждый день, каждое мгновение, вся пережитая боль стоили того, если в конечном итоге он может засыпать и просыпаться в кольце рук любимого мужа.