2. Станция: «Мавзолей забытых людей»

      Мутный взгляд человека, стоящего прямо посреди автострады, направлен на искрящееся ночное небо. По сторонам едут сотни машин, стоит неимоверный гул и визг автомобильных колес. Небольшой прямоугольник, разделяющий полосы движения — это единственное место, где этот человек чувствует себя защищенным. Ему казалось, что островок безопасности сродни новой планеты, которая (по Экзюпери) принадлежала ему одному, за исключением одной вещи, удовлетворяющей его эгоистическое самолюбие, — на этой планете не о ком было заботиться, и некого было любить; только лишь себя самого. Он бы назвал это так: «Рай для эгоиста». Ровно в этот момент он смотрел на звезды в надежде хоть каким-нибудь образом увидеть его родной дом, его родной дом вне этой выдуманной планеты.       Он явно скучал по тем местам, где ему приходилось бывать или даже не по местам, а, точнее, по людям, которые эти места захламляют. Насколько бы его ненависть к людям не была огромной, они все равно нравились ему. Иногда даже доводилось с ними разговаривать и приятно проводить время с ними же. В такие моменты этот человек не держал на них злобу. Скорее… скорее, он доверял им и с непоколебимой легкостью впускал этих людей в свое сердце. Однако, он забыл об одной вещи: люди имеют привычку гнить, и гнить с такой силой, что и его сердце тоже заболевало. Его душа загнивала, покрывалась язвами, болела. Его душа изливалась наружу слезами, а чувства также заражались этой неясной проказой. Счастье, светлые денечки, любовь, веселье и все в этом духе, связанное с позитивом - становились для него в тяжелым испытанием. Он не желал больше чувствовать, причем совершенно ничего: начиная от боли и заканчивая чувством голода, чтобы в пределе просто умереть от сильнейшего истощения. В жизнь нагрянула тьма, боль, гнев, злоба… Депрессия, налив себе кружечку мятного чая, присела с ним рядом и с излишней неприязнью обняла его, наполнив таким холодом, от которого его ребра хрустели и легко могли бы потрескаться. Так, в его судьбу ворвался эгоизм, как упокоенный аналог его жизнелюбию.       Очень трудно и стыдно в этом признаться, но этим эмоционально неуравновешенным человеком был я. Безвозвратно внушившим себе, что я не нужен никому и что эти люди убили во мне человечность, а в следствии я превратился в этого эгоистичного монстра. И соратников у меня найти не получилось. Только был один образ, который предложил мне решение, мутную надежду избавления от проблем (я совершенно его забыл, но сейчас вспоминаю дымчатый силуэт и лиловые вспышки неярких огней). Мы назвали это анестезией и под невеселую музыку пользовались ей.       Алкоголь, — это жгучая, убивающая боль жидкость не просто химическая формула, а целебный эликсир, который заполняет пустоту внутри и избавляет от тянущей боли в груди. На вечеринках я не знакомился с людьми. Я просто не хотел, потому что выведать душу пьяного человека в разы проще, чем у запертого в моральных рамках трезвенника. Куда проще было просто пить, а страдания прерывались сами собой; тянуть противный дешевый кальян, вытесняя из своего тела жизнь, убивая при этом свое благополучие. Я не помню людей, не помню очертания обстановки, почти не разбирался ни в чем, пока в одну из тусовок не ворвались наркотики.       Меня, как и всегда, пригласили на вечер… (будем называть это так). Просто сообщение в социальной сети. Как всегда, ответил, что буду там вечером (ничего особенного). Валяясь в холодной постели, почему-то продолжал накручивать себя, хотя (или потому что) особой боли на душе не было уже давно, просто пустота давила вакуумом изнутри. Я чувствовал, как она желала разорвать меня и, помимо негатива, эгоизма, депрессии, в моей душе затаился страх: жуткий, огромный, матовый паук с клацающими челюстями, — сплел кокон прямо у меня на диафрагме. Все стремилось к полнейшему уничтожению моей, и без того, ужасно... дырявой души. Безопасней было бы просто продать ее дьяволу, но я точно знаю, что он бы отказался ее купить. Она ему не нужна. Ну вы знаете закон спроса и предложения.       Вечер близился, а мне на удивление стало лучше. Я чувствовал искаженную радость у себя за ушами, как будто должно было произойти что-то и правда хорошее. Можно было просто купить билет в кино, сходить в кафе, утешить себя прогулкой по живописным улицам города. Наконец, съесть хорошей еды и просто забыть все, что происходило со мной в последнее время. Просто выжечь чернила с листа судьбы (теоретически просто нереально начать все заново) каким-нибудь судьбоносным утюгом. Оставить каналы из шрамов, по которым передавали бы какие-нибудь умные мысли о том, что делать так больше не стоит и, что путь, на котором их получили совсем неверный. Никто и никогда не взялся бы меня исправлять. Все зависело от меня и только от меня. Вот бы взять в руки книгу и навечно заполнить пугающие меня пробелы, но для меня все было проще, точнее мне было проще просто перейти на пустую сторону себя (по-старому и проверенному способу).       Октябрь, на мой взгляд, самый мрачный и удушающий месяц осени. Серость, дожди, насморк (как будто заказываешь в сезонном автомате "стандартный набор", нажав кнопочку "по умолчанию"). Но есть волшебная надежда, что в один из вечеров пойдет снег и пробудит в людях память о детстве. Возвращение после многочасовой прогулки под холодным небом — это возвращение твоей души туда, где ей будет хорошо, где тебе будут рады. Когда родители встречают тебя и отряхивают от снега, когда в доме шумит печь с шипящими дровами внутри, когда тело промерзло до костей и от тепла пробегают мурашки, когда под теплой водой отогреваются околевшие пальцы, а горячая еда и горячий чай греют тебя изнутри. А щеки еще, возможно, не один час будут гореть и отогреваться, — все это напоминает о родительском доме. О доме, где тебя понимали и любили, а твоя душа, как огонь в печке — она пылает изо всех сил и согревает души людей, которыми ты дорожишь, которых ты правда любишь.       Я шел вперед, совершенно не смотрел на людей. В моем окружении всех их мне хотелось прикончить, я даже и представить не мог, что этот вечер будет убийственным дня меня. Чем больше живешь на свете, тем больше предпочитаешь собак. Я не ощущал красоты. Я не чувствовал, как дождь проникал в микропространства между нитями моей одежды, как вода с неба холодными жилками протекала по лицу, как капли оставляли заставляющие слепнуть мутные разводы в глазах.       От мелкого трипа меня отделял один стук в дверь, и ничего не могло меня остановить.       Дверь открылась и в мое лицо ударила громкая музыка. Первый этиловый коктейль залетел в глотку. Я снова почувствовал, что состою из мяся, а душа из чего-то похожего на полую глыбу из льда, а мир, как оказалось - из вопросительных знаков.