Драбблы с бантан

Ты пришла в гости к своему любимому, в его студию, ибо этот парень уже неделю не то, что не выходил, — даже со стула не вставал и спал на нём же. Тревогу забили бантаны, потому как Юнги их не пускает к себе, на сообщения не отвечает, лишь только крикнет, чтобы ребята за дверью услышали: «Я занят!» Мемберам ничего не оставалось, кроме как позвать тебя, дабы ты проведала Шугу. Любимого человека он должен впустить, как посчитали парни. И вот ты стоишь перед дверью, стучишь. — Я занят! — слышишь с той стороны. — Оппа, это я, Т/И. Открой, пожалуйста! Тишина напрягает, и ты уже думаешь, что и тебя не пустят внутрь. Устало выдыхаешь, собираясь вновь постучать, но слышишь щелчок, затем дверь открывается и тебя втаскивают внутрь, снова закрывая. Мин поворачивается лицом к тебе, смотрит недовольно. Бледный, исхудавший… От его вида ты сама хмуришься невольно. Он снова не бережёт себя. — Зачем пришла? — грубо вопрошает молодой человек, подняв правую бровь вверх. — Что-то хотела? — пробегается взглядом по тебе, отмечая то, как коротка твоя строгая юбка. — А просто так мне прийти нельзя? — слегка обиженно спрашиваешь ты. — Можно, прости, — смягчается тот и мажет губами по щеке в знак извинения. — Просто тебя и домой-то с работы не вытащить, а тут вдруг… Ты меня удивила. Немного, — он выглядит уставшим, изнурённым… Твои недовольство и обида сменяются жалостью и любовью. — Ох, Юнги~я, ты снова мучишь себя? Так нельзя! Ребята волнуются! Я переживаю! Ты кушал? Спал? Чем ты занимался всю неделю? Что на этот раз? — привычно отчитываешь айдола ты, проходя к его рабочему месту. Мин незаметно для тебя улыбается: да, он так скучал по твоей «ругани». — Не могу мелодию под лирику написать… Точнее, уже закончить. Мне немного осталось: обработать надо и всё, — честно признаётся любимый, разочарованно вздыхая, и вновь возвращается на своё рабочее место. — Хм… — пробегаешься взглядом по столу, на котором стоит ноутбук и лежат тексты, после осматриваешь студию и убеждаешься в том, что твой парень совсем не кушал. Сегодня так точно. — Юнги, — строго зовёшь ты, обращая свой взгляд на него. Тот уже от твоего тона понимает, что ты сейчас скажешь. — Я всё понимаю, правда. Музыка для тебя важна, но для нас, для бантанов, для АРМИ… — делаешь вдох, дабы удержать свои эмоции в узде. — Для меня… Для нас всех важен Мин Юнги. Ты можешь писать, создавать, воплощать, однако не забывай о себе, о своём организме. Посмотри на себя, ты на призрака похож. Если так продолжится, нам придётся расстаться, — на грустной ноте заканчиваешь ты, а Шуга вскакивает со стула. — Что?! Нет! Чаги, ты не можешь принимать такое решение в одиночку! — на твоё удивление, он слишком ярко реагирует. Молодой человек хватает тебя за плечи и слегка трясёт их. — Ты не можешь так со мной поступить, Чаги! Это не смешно! — Я и не шучу. Если пообещаешь мне, что будешь заботится о себе, тогда ты такого больше не услышишь от меня, — с полной серьёзностью говоришь, смотря прямо в любимые глаза. — Обещаю, Т/И, обещаю, — Шуга обнимает тебя, прижимает сильно, наслаждается давно забытой близостью, заполняет лёгкие знакомым родным запахом и верить не хочет, что может потерять всё это. Он бы поспорил с тобой, если бы не случай трёхнедельной давности, когда айдол упал в обморок, напугав всех. В том числе и тебя. Юн был в шоке, когда узнал, сколько успокоительных тебе пришлось выпить и что первые дня три ты ещё спать не могла. Вспоминая тогдашнюю тебя, Мин сильнее сжимает твоё тело, чувствуя вину. Обнимаешь в ответ. — Чаги, можешь подождать, пока я обработаю песню? Обещаю, после я буду весь твой, — просит ласково он. — Ты и так мой, — чуть отстраняешься, дабы посмотреть ему в глаза. — Так ведь? — Шуга чуть смеётся и кивает. Слегка приподнимаешься на носочки и прижимаешься губами к чужим. — Метр с кепкой, — насмехается тот, получая недовольный прищур. Хочешь напомнить ему о его росте, но он уже это понял. — Не надо, Чаги, я выше тебя. — Иди, пока не получил, а, — притворно гонишь его, хотя не хочешь выпускать из объятий. Юнги целует в висок и возвращается за свой стол. Ты садишься на диван и, чтобы скоротать время, залезаешь в телефон. Твои партнёры по работе сообщают о происходящем, шутят, что, мол, босс не рад твоим выходным и прочее. Иногда тебя пробивало на смешки, отчего возлюбленный коситься стал в твою сторону, неладное подозревая и стараясь закончить обработку быстрее, но твой смех снова и снова заставлял его нервничать. Кому это ты там смеёшься? Парень заканчивает быстрее, чем рассчитывал, и понимает, что в следующий раз, но не сейчас, он перепроверит. — Т/И, — подозрительно спокойно зовёт рэпер. Ты мычишь ему, не отрываясь от экрана. Шуга встаёт перед тобой и отбирает телефон, просматривая всё. — Кому это ты тут улыбаешься? — хмурится. — Эй! Коллеги шутки присылают. Верни, пожалуйста, — не удивляешься его поведению и привычке отнимать твои вещи, будь то телефон или бумаги по работе. — Ага, босс хочет видеть тебя? — читает он сообщения. — Обойдётся, — Мин отходит отложить твой телефон. — Вредина! — хлопаешь ладонью по его пятой точке. — Жесть, тебя бить не почему! Юнги~я, где выпуклости? — встаёшь ты, складывая руки на груди. — У меня их не должно быть, — отрезает парень, вставая перед тобой. За талию притягивает ближе, а затем медленно ведёт руками ниже. — Ты, действительно, хотела расстаться? — Нет, я хотела тебя запугать, чтобы ты, наконец, дал мне обещание. Иначе было никак, отчего и пришлось прибегнуть к крайним мерам, — честно признаёшься ты, обхватывая чужую шею руками, и ухмыляешься сработанному плану. Обещание получено. Юн округляет глаза и смотрит на тебя удивлённо: не верит, что провела его. — Ты!.. — щурится Мин недовольно, руками твои ягодицы находит, сжимает сильно, вызывая удивлённый вздох, и прижимает ближе. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — шепчет на ушко, обжигая, и ниже губами ведёт, шеи касается, горячим дыханием обдавая. От давно забытых ощущений неожиданный кроткий стон издаёшь, пока молодой человек снова к ушку возвращается. — Твои стоны — моя любимая песня, — низким баритоном шепчет. — Тогда обработай меня, как любимую песню, — максимально сексуально отвечаешь ему, начиная освобождать пуговки с петель на чужой рубашке. Нарочито медленно, чтобы чуть позлить. Юнги же совсем не медлит, задирая твою и так короткую юбку, шлепает внезапно и блузку рвёт. Завопить не успеваешь, как поцелуем затыкает, на диван толкая. Помогает осторожно приземлиться, от губ не отрываясь. Руками твоё тело хаотично изучает, язычком в твой ротик проникает, проходится по нёбу, верхнему, затем нижнему ряду зубов и касается твоего языка, вовлекая в страстную «борьбу». Отстраняется, оставляя ниточку слюны между вашими губами, отдышаться позволяет. Рубашку свою куда-то назад бросает, к твоей шее припадает, целует мокро, язычком кожу пробует, через раз кусает и зацеловывает. Рукой под твою спину ведёт, нащупывая застёжку бюстгальтера, отстёгивает, и ты сразу снимаешь, кидая на пол. Мин дорожкой мокрых поцелуев спускается к груди, одну твёрдую бусинку обхватывает ртом, чуть посасывает, оттягивает зубами. Другую мнёт между указательным и средним пальцами. Ты руками в его волосы забираешься, в спине выгибаешься, стонешь, радуя уши парня и уменьшая пространство в его штанах. Любимый к твоим губам возвращается, руками грудь массируя. Ты ладонями скользишь по крепкой груди, задевая ноготками видный пресс, очерчивая контур каждого кубика, доходишь до ремня и расправляешься с ним в считанные минуты. Шуга позволяет тебе кусать его за нижнюю губу, что удивительно, ибо такое позволено лишь в… Никогда. Ширинку расстёгиваешь, а парень лишь приспускает штаны, отодвигает твои трусики и входит, немедля и двигаться сразу начиная. В быстром темпе вколачивает в диван, шею кусает, ключицы, грудь… Следы свои ставит, чтобы не зарился никто, чтобы знали, кому принадлежишь. Ножки на его пояснице скрещиваешь, внутри сжимая член сильнее, а парень рычит от удовольствия. Пытаешься ритм поймать, бёдрами поддаваясь, но Юнги не позволяет, нарочито сбавляя или, наоборот, увеличивая темп. Одной рукой за плечо мужское держишься, другую в плен захватил Шуга, переплетя свои пальцы с твоими. Стонешь громко, ртом воздух ловишь, имя выкрикивая. Выгибаешься, ближе к чужому телу льнёшь, пока Мин хриплые стоны выпускает, заглушая их поцелуями в плечо, шею, ключицы. Ногтями впиваешься в кожу на чужом плече, отчего тот рычит и кусает в ответ. Смесь лёгкой боли придаёт лишь больше страсти. Находит твои губы и целует пылко, грубовато, жадно. Не щадит совсем, вбиваясь в твоё податливое, помеченное тело, ротик языком насилует в отместку за глупую шутку — дурацкое наказание. Разрядка приходит слишком близко, как вам обоим кажется. Вы дышите тяжело, парень слезать не собирается, наслаждаясь твоим сердцебиением, что сейчас ощущается так же чётко, как его собственное. Вы ещё звезды перед глазами ловите, рук не расплетая. Мажешь губами где-то на его щеке, рукой по голове гладишь. — А теперь… — делаешь вдох, стараясь привести дыхание в норму. — Тебе поесть надо. — Я по тебе изголодался очень, Чаги~я, — приподнимается на локте, пошло улыбаясь, и чмокает в губы. — Второй заход?