Глава 1. Я помню эту ночь. Вы плакали, малютка
17 января 2021 г., 00:02
Густой туман нежно застилал серые крыши лондонских домов. Жителей вечно кипящего жизнью центра не особо заботила романтика этого привычного природного явления. А вот в спальных районах было много таких, кто любил остановить момент прекрасного. Даже если это был кто-то, кто спешил домой после тяжёлого рабочего дня. Он мог внезапно остановиться, забыть обо всём на свете и воззриться на утопающее в тумане дерево. Именно в такой момент в голове вдруг всё прояснялось, проблемы и заботы прожитого дня уходили на второй план, и этот кто-то заходил в дом в удивительном состоянии покоя.
Гермиона Грейнджер знала об этой невероятной магии созерцания, доступной даже маглам, но последнее время это не помогало. Уставившись в окно на утопающие в тумане и свете луны дымящие трубы, она никак не могла выбросить из головы свою работу. Понимая, что у неё не получится очистить свой разум таким образом, Гермиона перевела усталый взгляд на кучу разбросанных по столу свитков пергамента, вздохнула и дала волю эмоциям:
— Зачем же я ввязалась в это дело? Это безнадёжно! Может быть, они действительно убийцы?! — вслух рассуждала она, пока в комнате не появился Рон.
— Слушай,- Рон зевнул, - ты ещё долго собираешься тут сидеть? Уже три часа. Нам завтра рано вставать.
— Да, конечно, я иду! Прости! Совсем с ума с схожу с этим делом, — ответила Гермиона и тоже зевнула.
— Это связано с пожирателями смерти? Ведь так? Слушай, я не понимаю, почему ты их защищаешь. Ведь, ясное дело, что они виновны, — протараторил Рон и протёр глаза.
— Я не знаю… Быть может, это не так. Некоторые из них случайно оказались там или были прокляты, — начала Гермиона.
— Ладно-ладно… Тебя послушать, так Беллатрикс Лестрейндж — ангел во плоти, — Рон посмотрел на неё с укором.
— Не смей так говорить! — прошипела Грейнджер, рефлекторно окинув взглядом шрам на своей руке.
— Извини! — Рон не хотел вступать в привычный спор по этому делу, он мягко улыбнулся и подошёл к Гермионе, намереваясь силками оттащить её от работы, — пойдём спать!
Не дожидаясь её возможного протеста, он уверенно взял её за руку и повел за собой в спальню.
Спустя некоторое время Рон сладко посапывал, закинув ноги на Гермиону и обняв её. Но Грейнджер всё никак не могла уснуть. И дело было не только в неудобном для неё положении, но и в воспоминаниях, которые не давали ей покоя. Прошло больше шести месяцев после войны, но сумасшедший взгляд, бешеный смех и холодные руки, прижимающие её к мраморному полу, то и дело всплывали в памяти чёткой картиной. Она сглотнула. Левую руку прожгли фантомные боли. Перевернувшись на другой бок, Гермиона, слегка касаясь кончиками пальцев, провела рукой по шраму.
— Грязнокровка, — прошептала она и закрыла глаза, позволяя потоку грёз ещё раз пережить этот момент жизни.
Бороться с собственным сознанием было бессмысленно. Надо дать ему шанс обдумать это ещё раз, покрыть яркое воспоминание выдуманными небылицами, тогда он успокоится и уступит место подсознанию, которое успокоит активные процессы жизнедеятельности организма и погрузит тело в беспокойный, но необходимый сон…
— Что у нас на завтрак? — зевая, поинтересовался Рон.
— Доброе утро, — Гермиона с укором покосилась на него и быстро засобиралась, — завтрак на столе, а мне надо идти, я уже опаздываю, — протараторила она и натянула пальто.
— Ага, до вечера, — потягиваясь, промычал Уизли и по-хозяйски шлёпнул по бедру Гермиону.
Грейнджер неслась по туманным улицам Лондона, не обращая никакого внимания на прохожих. Голова была занята мыслями и новыми переживаниями.
«Мда, а мама говорила, что первые месяцы совместной жизни самые романтичные. Да уж! Не так я себе это представляла. Возможно, всё дело в нас с Роном, мы столько пережили. Столько приключений, столько всего было в нашей жизни. Наверное, подобное оставляет некий отпечаток на отношениях. Но ведь романтика это не главное, самое важное, что мы друзья, и нам хорошо вместе. Хотя с таким же успехом я могла бы жить с Гарри, но у них с Джинни всё по-другому, они так нежно относятся друг к другу, да они на мгновение не могут выпустить друг друга из объятий. Наверное, это моя вина, я слишком много работаю и не уделяю ему внимание. Но всё это из-за этого чёртового дела… Мерлин, зачем я за него взялась?» — думала Гермиона, пока не достигла министерства магии. Оказавшись в главном холле, она хотела было сразу же отправиться в свой кабинет, но тут неожиданно преградил дорогу внезапно материализовавшись перед ней министр магии.
— Доброе утро, мисс Грейнджер, — поприветствовал её Кингсли и широко улыбнулся.
— Доброе утро, министр, — она одарила его тёплым взглядом.
— Нам надо поговорить, лучше сделать это в моём кабинете.
Гермиона кивнула и покорно поплелась за Бруствером. Последнее время она очень часто посещала кабинет министра, чего точно не могла представить несколько месяцев назад. Экстерном закончив последний курс Хогвартса, она пришла в министерство магии на стажировку. Но Грейнджер и подумать не могла, что ей почти сразу поручат важное дело, заключавшееся в расследовании сразу нескольких правонарушений. Да ещё каких! Ей в руки попал список из десяти имён волшебников, чьё участие в магической войне было под сомнением. Её задача заключалась в доказательстве или опровержении их причастности к тёмной магии.
В кабинете Грейнджер села в кресло напротив Кингсли. Помещение было очень уютным, стены украшали портреты предыдущих министров, в камине приятно потрескивали догорающие поленья, в дубовом шкафу располагались различные кубки и награды, а на стеллажах аккуратно стояли книги. Педантичность сего места нарушали лишь небрежно свисающие с некоторых полок старые свитки пергамента и большая стопка «Ежедневного пророка» и, что удивительно, магловских газет со всего мира.
— Возможно, вы хотите чай? — предложил министр магии, убирая со стола одну из таких газет.
Гермиона отрицательно покачала головой.
— Тогда к делу, мисс Грейнджер! Я знаю, что Вы уже долго работаете над делом, которое очень важно для министерства. Война закончилась полгода назад, и общественность требует от нас суда. У вас было достаточно времени, чтобы разобраться в этом. Я понимаю, что вы хотите справедливости, но мы больше не можем ждать. Я назначил суд через неделю, — спокойно проговорил он, внимательно посмотрев в миндальные глаза Гермионы.
— Господин министр. Я… я знаю, что долго работаю над этим… — Гермиона сделала паузу, подбирая слова. — Но Вы же видели папку с делом. Там были только имена и места, где волшебников арестовали. Никаких улик, ни одного свидетеля, странные обстоятельства, отсутствие состава преступления и чистая история… Если они не виновны, а мы отправим их в Азкабан, это будет… будет несправедливо.
— Я знаю, Гермиона. — Бруствер глубоко вздохнул, неровно постукивая своей палочкой по столу.
— Министр, опрашивать ведь даже некого. У этих волшебников нет ни родственников, ни близких знакомых, по крайней мере в Великобритании точно. Их ровным счетом не знает никто. А авроры в один голос говорят о том, что они виновны. Мне не за что зацепиться… Я проверила все, что только можно… Кроме… — Грейнджер прервалась в нерешительности озвучить свою идею.
— Скажи мне, как я могу тебе помочь? — поинтересовался министр, скрестив руки на груди.
— Мне надо кое с кем поговорить. Этот человек сейчас находится в Азкабане, — Гермиона почти прошептала и нервно потёрла шрам.
— С кем же?
— С Беллатрикс Лестрейндж, — сокрушённо выдохнула Грейнджер.
— Гермиона, — Кингсли подошел к ней и,по-отечески положив руки на её плечи, спокойно молвил, — я, безусловно, могу устроить это. Но готовы ли вы? Ваши отношения с ней едва ли можно назвать дружескими. Кроме того, говорят, что она стала ещё безумней, хотя не знаю, как это возможно, — министр посмотрел в глаза Гермионы. Было видно, что данную просьбу он не очень то и хочет выполнять.
— Теперь мы поменялись местами, — холодно ответила Гермиона, — кроме того, я готова на многое, чтобы спасти невинных людей, даже встретиться с ней… — в её глазах блеснули огоньки ненависти.
— Хорошо, Гермиона. Я сопровожу тебя лично. После обеда, — уверил её Кингсли.
Грейнджер одобрительно кивнула в ответ, а на губах появилась чуть заметная улыбка.
Она покинула кабинет министра и направилась прямиком в свою убогую каморку, выделенную ей на время её расследования. Усевшись за рабочий стол, она достала папку с делом и список имён, где решила сделать несколько пометок для дальнейшего допроса главного свидетеля. Конечно, Грейнджер понимала, что бывшая пожиратель смерти не пойдёт на контакт легко и, чтобы сократить время пребывания в тюрьме, необходимо выработать стратегию допроса и правильный подход.
«Какой тут подход? — вдруг подумала Гермиона, записывая несколько пометок. — Бесполезно что-то думать наперёд. От этой… можно ожидать чего-угодно».
Мысль о Лестрейндж аукнулась очередной фантомной болью. Шрам словно подёргивался, заставляя Грейнджер вернуться назад во времени.
***
— Ну что, сладкая, поговорим как девчонка с девчонкой, — безумная ведьма склонилась над своей жертвой. В руках у неё откуда ни возьмись появился кинжал из чёрного металла. — Нет, пожалуйста… я… я ничего не знаю! — кричала Гермиона, прижатая к полу. — Пупсик, я честно, не хочу делать тебе больно, — наигранно нежно пролепетала Беллатрикс, приставив остриё к шее Гермионы, — ну, только если совсем немножко. — Я ничего не знаю, — простонала Гермиона и отвернулась в инстинктивной, но слабой попытке спрятаться от диких глаз, кинжала и направленной в ухо палочки. — Малышка, а тебе твои родители рассказывали, как надо наказывать плохих девочек? — от безумного шёпота в жилах леденела кровь. — Ой, прости, я же забыла, что они грязные маглы, они — грязь, такая же грязь, как и ты! Но ничего, сладкая, тётя Белла покажет тебе, как надо наказывать непослушных девочек. Лестрейндж поднялась, в её глазах словно вспыхнуло пламя. Следом послышалось: «Круцио». Невообразимая боль, словно от электрического разряда, пронзила всё тело. Казалось, у этой боли нет источника, волшебство действовало таким образом, что жуткий режущий приступ проходил по всем нервным окончаниям, скручивая тело в неестественной позе. Хотелось одного: поскорее потерять сознание или умереть. Но это непростительное заклятие не давало ни того, ни другого. Его цель состояла только в истязании на грани жизни и смерти. — Прошу… прошу… нет… нет… — крики Гермионы заполнили особняк, а Лестрейндж лишь разразилась смехом и с нескрываемым наслаждением наблюдала, как извивается её жертва. — Пупсик, неужели так больно? Я даже не старалась. Просто скажи тёте Белле правду, и я обещаю — это закончится. Ты же хочешь? — Беллатрикс резко прекратила мучения и подошла к Гермионе. Она схватила её за волосы и провела палочкой по бледной и мокрой от слёз щеке. Гермиона жадно хватала ртом воздух. В попытке привести её в чувство Лестрейндж сильнее сжала тёмно-карамельные волосы и взглянула в наполненные ужасом глаза. — Говори, грязнокровка, говори! — кричала она прямо в лицо, но Гермиона продолжала молчать, лишь раз сдавленно всхлипнула. Перехватив нож, черноглазая ведьма надула губы и сладко проговорила: — Малышка, мне так жаль, что мы не смогли договориться. Усевшись сверху, она полностью обездвижила Гермиону. Вряд ли в этом была необходимость, ибо сил сопротивляться у неё не было вовсе. Лестрейндж поднесла нож к её руке и с силой вонзила его в кожу. Дикий крик от внезапной новой боли тут же сменился мольбами: — Прошу Вас! Не надо… не надо, пожалуйста, — рыдала Гермиона, пытаясь высвободить руку. Беллатрикс лишь бешено смеялась и без труда продолжала выводить кровавые буквы. — Малышка, я не делаю ничего плохого! Просто восстанавливаю справедливость: ты — выродок, ты — грязь, ты заслуживаешь этого. Ну, скажи мне, скажи: «да, я заслуживаю», — заканчивая свой кровавый рисунок, нежно, почти с любовью шептала Беллатрикс Лестрейндж, упиваясь своим превосходством…***
Стук в дверь вырвал Гермиону из воспоминаний. — Войдите, — на автомате выпалила она. — Нам пора, — сухо проговорил Кингсли, не заходя в кабинет. Когда они шли к главному холлу, откуда посредством камина можно было добраться до одинокого острова в Северном море, министр магии что-то объяснял своей спутнице о правилах поведения в магической тюрьме, о дементорах, которых он планировал полностью уничтожить, и про использование магии в том месте. Но Гермиона почти не слушала Кингсли: впереди ей предстояло столкнуться лицом к лицу со своим самым большим страхом. Иногда казалось, что она боялась Лестрейндж даже больше Тёмного Лорда. Гермиона прочувствовала всю жестокость и безумство тёмной ведьмы на себе, а шрам на руке не позволял забыть об этом. В мыслях об этом она не уследила тот момент, как оказалась перед страшной крепостью, обдуваемой со всех сторон холодными ветрами. Сердце замерло. Ужас, тут же накрывший её, подпитывался витавшим в воздухе смрадом и бурными водами Северного моря. Казалось, что солнце никогда не греет этот клочок земли. Гермиона подняла вверх глаза и увидела дементоров. Они кружились в своём беспощадном танце, который мог принести лишь страдание и боль каждому, кто находился рядом. У Грейнджер перехватило дыхание. Бруствер заметил её тревогу и опустил руку ей на плечо. — Да, не самое веселое место… — министр оглянулся вокруг. — Как только мы полностью разберёмся со всеми последствиями войны, я планирую очистить тюрьму от дементоров. — А это возможно? — с неуверенностью спросила Гермиона в попытке сосчитать чудовищ. — Возможно! Но понадобятся огромные волшебные силы, — проговорил Бруствер, передергивая плечами, — пройдемте. Ветер трепал волосы, Гермиона опустила голову не в силах более смотреть вверх на существ в чёрных плащах. С каждым шагом ей становилось все хуже и хуже, где-то в области живота затянулся тугой узел, не позволявший глубоко дышать. Приблизившись вплотную к дверям Азкабана, она взглянула на Бруствера, который одарил обнадёжившей её улыбкой. Министр поднёс палочку к двери и что-то прошептал. Массивные врата со скрипом отворились, и они вошли внутрь. Навстречу к ним вышел пожилой волшебник и учтиво поклонился. — Добрый день, Янус. Мы с мисс Грейнджер хотели бы посетить Беллатрикс Лестрейндж, — громко и очень чётко произнес министр. Пожилой человек ничего не ответил, лишь взял ключи с крючка на стене и жестом попросил следовать за ним. Узкий коридор крепости был тёмным и представлял собой винтовой подъём без лестницы. Через каждые триста метров коридор делал поворот направо, заключая крепость в треугольник. На одном этаже было от трёх до пяти камер, Грейнджер отметила про себя, что пустых узилищ почти не было. А возле магических решёток стояли охранники со своими патронусами. Мужчины и женщины учтиво кланялись министру. Их патронусы также склонялись, излучая свет, который тонкой струйкой стремился к своему хозяину и обволакивал, словно в купол. — Охранники Азкабана — одни из сильнейших чародеев в области этого заклинания, — начал объяснять министр, разглядывая склоняющихся серебристых животных, — они могут не только защищать себя от влияния дементоров и отправлять сообщения с помощью своих патроносув, но также отсылать их на небольшие задания. — То есть самые счастливые маги являются охранниками самого несчастного места на земле, — заключила Гермиона, вглядываясь в лица волшебников. — Дело не в счастье, — загадочно ответил Кингсли, — дело в умении концентрироваться. Для кого-то из них самым большим счастьем на сегодня был вкусный завтрак. Картина была безумно странной. Камеры полнились ужасными стенаниями, охранники, будто не обращавшие на это внимания, архаично улыбались, поглаживая своих патронусов, а по тёмным коридорам скользили чёрные тени дементоров. Гермиона, готовая вот-вот вызвать своего светлого защитника, крепко сжимала палочку в кармане плаща. Она потеряла счёт времени, казалось, что коридоры тюрьмы никогда не закончатся. По телу бежали мурашки, на лбу выступил холодный пот, она тяжело дышала, казалось еще чуть-чуть, — и потеряет сознание. Янус подошёл к одной из камер и протянул ключ стоявшему рядом охраннику с патронусом-лисой. Старый ключник окинул взглядом Гермиону, поклонился министру, а затем удалился. — Господин министр, — охранник отвесил поклон. — Как ведёт себя мадам Лестрейндж? — серьёзно поинтересовался Кингсли. — Всё также безумна. Только дементоры могут охладить пыл этой сумасшедшей, — с издевательской улыбкой процедил хозяин патронуса-лисы. — Гермиона, ты действительно хочешь с ней поговорить? — с беспокойством спросил Бруствер. Сердце бешено колотилось, она вновь вспомнила бесконечно чёрные глаза Лестрейндж. «Всё также безумна» — произнесла про себя Гермиона и крепче сжала палочку. — Да! Не беспокойтесь, всё в порядке. Я справлюсь, — шёпотом произнесла она. — Что ж… Я восхищаюсь твоей отвагой, — министр одобрительно похлопал её по плечу и указал охраннику на камеру, — если она хотя бы попытается что-нибудь сделать, я разрешаю тебе использовать любое заклинание, она всё равно уже не жилец, — закончил Бруствер. Замок щёлкнул, дверь в камеру со скрипом открылась. Гермиона вытащила свою палочку. Внутри была кромешная тьма и до безумия холодно. За небольшим оконцем витал одинокий дементор. — Экспекто патронум, — прошептала Грейнджер, из палочки тонкой струйкой выскочила выдра и, как сторожевой пёс, учтиво присела у ног своей хозяйки. — Миссис Лестрейндж, — прошептала она дрожащим голосом, оглядывая камеру. — Цисси. Это ты? Ты пришла забрать меня, я знала, что ты придёшь. Я так ждала тебя… Гермиона не увидела источника звука. Казалось, сами стены нашёптывают ей голосом ненавистной ведьмы. — Люмос, — произнесла она заклинание. Из палочки к потолку вознесся маленький шар мягкого света. В самом дальнем углу, зажавшись, словно загнанный зверь, в оборванной серой робе, вся взлохмаченная и исхудавшая, покачиваясь из стороны в сторону находилась Беллатрикс Лестрейндж. Она сидела на корточках спиной к своей гостье, всё время что-то бормотала и подёргивала головой, иногда ударяясь лбом о каменную стену. «Неужели это существо — та самая ведьма» — подумала Гермиона, с ужасом оглядывая грязного человека, больше походившего на домового эльфа из самой ужасной семьи. На самом деле в дальнем углу камеры сидел не человек. Вся скрюченная, сломленная под влиянием дементоров молодая женщина была теперь похожа на двухсотлетнюю старуху, потерявшую рассудок. Её некогда прекрасные кудрявые волосы цвета чёрного агата были похожи на сухую мочалку с тонкими струйками седой соломы. Сквозь тюремную рубашку виднелся каждый позвонок и две постоянно двигавшиеся ходуном лопатки. Руки были настолько тонкими, что дотронься — и они тут же сломаются. Кожа, обрамлявшая этот скелет, была болезненно-землистого цвета. Казалось, что ведьма не доживёт до поцелуя дементора. Её убьют болезни или собственное безумие. — Беллатрикс Лестрейндж. Вы знаете, кто я? — осторожно обратилась к ней Гермиона. Внезапно заключенная перестала раскачиваться, замерла и затихла буквально на секунду. А потом вместо ответа она истерично засмеялась, медленно поворачиваясь в сторону света. — Я Гермиона Грейнджер… — не обращая внимания на смех, более уверенно произнесла ведьма и направила палочку в сторону заключенной. — Вы же помните меня? — Конечно… Конечно, помню, — зашипела Беллатрикс. Она зажмурилась от подлетевшего к ней сгустка света и, неуверенно поднявшись с пола, попыталась от него отмахнуться: — Ты же моя любимая, маленькая, — безумная ведьма сладко улыбалась и протягивала каждый звук, но в мгновении ока её лицо исказила гримаса ненависти, и она закричала, — поганая грязнокровка!!! Гермиона в ужасе отшатнулась, на мгновение её патронус пропал, но после того, как хозяйка вернула хладнокровие, он вернулся и выступил вперёд, словно защищая Грейнджер не только от дементора, но и от чародейки с безумным взглядом. Лестрейндж, усмехнувшись над несчастным серебристым существом, продолжила издеваться над своим посетителем: — Ау, малышка, ты что? Испугалась тётю Беллу? — Лестрейндж надула губы и протянула руки к Гермионе. — Не стоит пугаться, тётя Белла не обидит. Нам же было так весело. Разве ты забыла? Она снова дернулась от стены и прикрикнула на гостью, отгоняя её ещё дальше к решётке. Серебряная выдра, превратившись в еле заметный дым, подлетела к хозяйке и только возле её ног приобрела свою форму. Грейнджер, понимая, что выдаёт свой страх, взяла себя в руки, повела палочкой и отправила патронуса к решётчатому окну. Выдра махнула хвостом и в мгновение ока оказалась на водоотливе, отгоняя подальше дементора, охранявшего эту камеру. Усилив заклинание света, Гермиона сделала шаг к заключённой со словами: «Мне нужно кое-что узнать. Я пришла поговорить…» Видимо Беллатрикс решительные действия Гермионы никак не смутили. Она, фыркнув, посмотрела на выдру и смерила взглядом свою посетительницу. — Поговорить, значит, пришла? — она сгримасничала и будто в танце повела плечом. — Как девчонка с девчонкой? Попытка возродить их общие воспоминания сработала не так, как заключенная ожидала. Гермиона изменилась в лице, нахмурила брови и в ярости подскочила близко к узнице, воткнув свою палочку прямо ей в горло: — Да! Как девчонка с девчонкой! — выплюнула Грейнджер в лицо своей оппонентки и, надавив на палочку, приподняла острый подбородок. — Хочешь ты того или нет, но мы поговорим!» Грейнджер была уверена, что увидела секундное замешательство в глазах Лестрейндж, которое тут же сменилось привычным безумством. — Ух ты, — протянула Лестрейндж, вжимаясь в кончик палочки, — книжная моль кусается. Ну давай же, грязнокровка, ты же знаешь заклинание! Гермиона вторила сладкой улыбке обезумевшей чародейки и, приблизившись к её лицу произнесла: — Нет, я буду смотреть и наслаждаться тем, как дементор прижимается к твоим губам и жадно, с упоением высасывает твою никчёмную душу, — сладко шептала Гермиона, — а знаешь, что самое прекрасное? То, что никто не будет сожалеть о тебе, ибо никто и никогда не любил тебя, — выплюнула она, отстранившись от Беллатрикс. — Ты… ты — грязь. Не смей так со мной говорить. Я… Я уничтожу тебя, — прошипела Беллатрикс Лестрейндж, уставившись на Грейнджер. — Ты — чокнутая. Я пытаюсь дать тебе шанс! Хочу, чтобы ты хоть раз поступила правильно, — парировала Гермиона. — Ух ты, грязнокровка хочет меня спасти! Ты — маленькая дрянь, ты ничего не знаешь. Думаешь я боюсь дементора? — Лестрейндж рассмеялась. — Посмотри на меня, я ни черта не боюсь, мне плевать, что со мной будет, поэтому завязывай со своими нравоучениями, оставь это для своего рыжего придурка, — закончила Беллатрикс и сверкнула глазами. Где-то в глубине души Гермиона знала, что не сможет добиться от Беллатрикс Лестрейндж желаемого, но чувство долга яростно протестовало, и она решилась на ещё одну попытку. — Я могу поговорить с министром. Возможно, он согласится на то, чтобы вы встретились с вашей сестрой. Это в обмен на информацию, — Гермиона внимательно всматривалась в собеседницу, пытаясь прочесть ответ в эмоциях, однако ни один мускул не дрогнул на лице Лестрейндж. — Что ты хочешь знать? — гневно прошептала Беллатрикс, опустив голову. «Вот так-то!» — подумала Гермиона. От чувства собственного превосходства внутри что-то приятно шевельнулось, и по всему телу разлилось тепло. Она чувствовала себя победителем, который нашёл уязвимое, слабое место своего вечного врага. Её сердце ликовало, казалось, что счастью не было предела, однако она всеми силами пыталась скрыть этот восторг от Лестрейндж. Девушка прикусила губу, чтобы не расплыться в самодовольной улыбке, как будто ей не хотелось ранить чувства обречённой узницы. Но патронус предательски вытянул спину и засиял пуще прежнего. В попытке увести внимание заключённой от светящейся выдры, она быстро заговорила: — Мне нужна информация о некоторых волшебниках, точнее об их причастности к убийствам и пыткам. Вы дадите мне информацию, надеюсь, правдивую. Я же буду приходить к Вам с миссис Малфой, она будет рядом, пока Вы рассказываете мне всё, о чем я вас попрошу, — твёрдо сказала Грейнджер, мельком бросая взгляд на патронуса, который вдруг перестал радостно светиться и покорно присел на окошко. — Договорились, грязнокровка! Приведи мою сестру, и я расскажу всё, что тебя так интересует, маленькая любопытная дрянь, — прохрипела Беллатрикс, с отвращением поглядывая то на выдру, то на Грейнджер. — Замечательно, я приду завтра, — выпалила Гермиона и, резко повернувшись на каблуках, направила палочку на дверь, та со скрипом открылась, и она покинула камеру. Следом за ней исчез парящий в воздухе сгусток света. Выдра напоследок нахально глянула на узницу и тут же испарилась в воздухе, подпуская охранника-дементора ближе к окну. Раздраженно причмокнув, Беллатрикс Лестрейндж отвернулась в свой угол, присела на колени, вдруг вздрогнула от внезапно вернувшегося холода и уткнулась в стену. Покинув камеру, Грейнджер по указанию одного из охранников направилась в небольшую каморку, где обитал хранитель ключей Янус. Когда она вошла внутрь, вся тяжесть этого страшного места вдруг резко покинула её. Комнатушка явно отличалась от всей тюрьмы. Маленькое скромное помещение больше напоминало домик Хагрида с большим деревянным столом, резными стульями, уютным бардаком и небольшим камином, в котором с помощью магии подвисал чугунный чайник прямо над костром. Рядом с камином сидел огромный пёс-патронус, поприветствовавший Гермиону слабым вилянием хвоста. От пса исходило мощное магическое поле, защищавшее это место от зла и погибели всей тюрьмы. — А-а-а, мисс Грейнджер, — министр магии поднялся из-за стола и любезно пододвинул ей стул, — присаживайтесь. Вы измотаны. Съешьте шоколад, сейчас будет готов чай. После этих слов ключник взмахнул своей короткой, кривой палочкой и, засвистевший чайник подлетел к столу, лихо разливая кипяток по внезапно появившимся фарфоровым маленьким кружкам, которые точно выбивались из общего интерьера. — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона и одарила несмелой улыбкой старого чародея. Она откусила маленький кусочек горького шоколада и сделала глоток травяного чая. Тепло и лёгкость волной распространились по всему телу, окрашивая бледные щеки румянцем. — Ну что? — Кингсли вернулся на место и тоже отпил из своей кружки. — Наша вылазка была бесполезной? Он мельком глянул на Януса, который, хмыкнув, сделал какой-то странный жест в воздухе. — Напротив, — Гермиона проследила за жестикуляцией ключника и, вернув свой взор министру, продолжила: — Миссис Лестрейндж готова пойти на переговоры, но при небольшом условии. Удивление на лице Кингсли сменилось настороженностью и выражением, которое можно было назвать: «Ну я же говорил». — И что же хочет эта ведьма? — Беллатрикс Лестрейндж желает напоследок повидаться со своей сестрой, — Гермиона постаралась не придавать значение язвительному тону министра, — я не думаю, что мы сможем узнать всю необходимую информацию за один раз, поэтому будет целесообразным, чтобы миссис Малфой присутствовала при каждой встрече. — Вы не думаете, мисс Грейнджер, что эта безумная женщина просто хочет воспользоваться вами? Может быть у неё нет никакой информации… Вы полагали, что она может просто врать вам? — Кингсли придвинулся чуть ближе и с недоверием глянул куда-то мимо собеседницы. Грейнджер снесла очередное внезапное вторжение в её личное пространство и спокойно ответила: — Я предполагала подобное, но сейчас могу сказать, что ей нет смысла врать. Она понимает неизбежность конца. Всё, что она хочет взамен на информацию, которая у неё точно есть, — это увидеться с сестрой. Бруствер напряженно вздохнул и откинулся на спинке стула, постукивая пальцами по поверхности стола. — Ваша цель благородна, Гермиона. И вы необычная волшебница, — он всё так же смотрел куда-то мимо неё, — другой на вашем месте давно бы отмахнулся от этого дела, назвав его безнадёжным. Но не вы! Вы готовы войти в клетку с опасной змеёй ради торжества справедливости. Он ещё раз вздохнул, на лице его заиграли желваки. Министр о чём-то напряжённо думал. Приняв решение, он встал из-за стола и произнес: — Хорошо! Даю вам полный карт-бланш. Вы можете связаться с семейством Малфоев и посещать Азкабан в любое время. На этом закончим. Можете приступать к допросу хоть завтра. С этими словами он вежливо подал руку Гермионе и, попрощавшись с ключником, проводил её к выходу.
