Дорогой длинною

      «Может быть, стоило просто заявиться в поместье и поставить её перед фактом. Не откажет же она в последнем желании старшей сестры? — Гермиона рассуждала, повесив голову над пустым пергаментом, на который кляксами падали волшебные чернила. Через несколько мгновений из-за того, что волшебник не продолжал писать, они исчезали, чтобы не марать собой бумагу. — Что мне написать?"

«Приветствую Вас, миссис Малфой. Вашу сестру в скором времени ждёт поцелуй дементора, но перед этим министерство решило её ещё помучить допросами. В общем и целом, Вы должны нам в этом помочь… Та, кого Вы ненавидите, грязнокровка Грейнджер».

      Или по-другому? Что-то из разряда:

«Добрый день, Уважаемая миссис Малфой. После прочтения этого письма, он перестанет быть добрым. Как Вы знаете, Вашу дражайшую сестру в скором времени ждёт самая страшная смерть, какую можно придумать, но перед этим она должна рассказать мне необходимую для свободы нескольких пожирателей смерти информацию. Итак. Вы обязаны мне в этом помочь. С уважением и скорбью, Грейнджер».

      Тьфу, ты! Как к этому не подойди, звучать это письмо будет именно так».       Гермиона шумно выдохнула и, скомкав чистый пергамент, выбросила его в урну.       — Ну что, дорогая, когда будем ужинать? — в дверях появился немного взъерошенный Рон. Зевая, он почесал голову и облокотился о косяк.       Грейнджер в попытке скрыть своё недовольство резко отвернулась и схватила ещё один пергамент. Быстро вернув себе хладнокровие, она натянула улыбку и посмотрела на заспанного Уизли:       — Я немного занята, Рональд. Сейчас я напишу письмо, отправлю его, и мы что-нибудь придумаем с ужином. Хорошо?       Несмотря на сладость в голосе, Уизли почувствовал ускользающее раздражение, поэтому, насупившись, подошёл ближе и взглянул на рабочее место.       — Немного поздновато для работы. Тебе не кажется? — миновав стол, он подошёл к небольшому окну и выглянул на улицу, будто его могло что-то там заинтересовать.       Рядом на жёрдочке проснулся Сычик и, недовольно ухнув, замахал крыльями.       — Я знаю, но сейчас у меня есть важное дело, которое я хочу завершить как можно скорее. — Гермиона обращалась к Рону, но смотрела на сову. Грозный взгляд хозяйки тут же утихомирил назойливую птицу.       Продолжать эту беседу Грейнджер не хотела. Она сдерживала поднимающееся негодование, прекрасно понимая, если Уизли продолжит в том же духе, то вряд ли это закончится для них хорошо.       После войны отношения в их паре нельзя было назвать радужными. Они не спорили и не ругались, не было скандалов и битой посуды, всё было ровно. Рон во многом был не согласен с Гермионой, но не повышал на неё голоса и всегда старался поддерживать. Ему было сложно мириться с тем, что его девушка так много времени уделяет работе, книгам и саморазвитию и так мало уделяет внимания ему. Часто она отказывалась от семейных ужинов с Молли, а последнее время не желала навещать даже Гарри с Джинни. По большей части Гермиона оставалась собой, что одновременно радовало и огорчало Уизли. Он мечтал о том, что семейная жизнь с заучкой из Хогвартса будет прекрасной. Когда они только начали совместную жизнь, он представлял, как Гермиона делает для них вкусный ужин, печёт пироги, готовит прекрасные пудинги. Вечера у камина в обнимку за воспоминанием былых приключений, бурные ночи и завтрак в постель. Частые визиты к родителям и друзьям. И всегда вместе, где бы они ни были. Но всё оказалось с точностью наоборот. Гермиона не любила готовить, всегда была занята работой и учёбой, постоянно подначивала Рональда за то, что тот отказался заканчивать школу, не любила частые визиты его родителей, да и вечера у камина в обнимку звучали сильно сладко для неё. Она была той самой Гермионой Грейнджер, с которой он познакомился много лет назад. Как в принципе и он был тем самым Рональдом Уизли, в которого когда-то влюбилась всезнайка. Гермиона не ожидала, что сможет что-то поменять в Роне, но полагала, что это и есть её счастье. После месяца таких отношений Гермиона успокаивала себя тем, что она же любит его, а значит странное чувство ожидания исчезнет, она стерпится с такой жизнью, и всё у них будет хорошо. Но хорошо не стало. Семейная жизнь тихо, но мирно катилась в тартарары. Что с этим делать, Гермиона не знала, поэтому нашла покой в работе.       — Гермиона, то важное дело, за которое ты взялась, — безнадёжно. Даже если кто-то из них не виноват, доказать это будет почти нереально. — Рон устало потер переносицу и, сложив руки, уставился в затылок своей девушки. — Ты готова жертвовать своим временем и нервами ради них?       — Это называется справедливость, Рональд! — Грейнджер развернулась и просверлила его негодующим взглядом. — Как ты можешь так говорить? А если бы на их месте оказался кто-нибудь из наших друзей, ты бы также это назвал безнадёжным?       — Из наших друзей никто бы не оказался на их месте! — Рон резко ответил и сдвинул брови. — Потому что из них никто не причинил никому вреда, и все это знали. Хочешь справедливости? Вот она: никто просто так в Азкабан не попадал. За каждым из тех, кто там сидит, есть грешок!       — Может за Хагридом были грешки? Или за Дамблдором? Они же тоже там были!       Гермиона махнула рукой и повернулась обратно к столу.       — Это другое! Это была ошибка, которую министерство признало! Это исключение из правил! — Уизли не выдержал и подошёл к столу, встав с другой стороны у стены, чтобы видеть лицо Гермионы. — А ты взялась за дело десятерых человек! Гермиона! Десятерых. Ты можешь выпустить на волю убийцу.       — Это нужно доказать! — Грейнджер почти прошипела, взглянув на него исподлобья. — Этим я и собираюсь заняться.       — Скажи мне, только честно, оно того стоит? Я имею в виду, ты готова жить на работе ради этого… — Рон оперся о поверхность стола, вглядываясь с надеждой в её глаза.       Гермиона несмело, но вздёрнула подбородок, выдерживая этот щенячий взгляд. Она знала что ответить, но задумывалась, не бесполезно ли это — Рон её все равно не поймет.       — Оно того стоит! — устало выдохнула она и опустила голову на ладони.       Потерев глаза, Гермиона повторила:        — Стоит, Рон!       Уизли выпрямился и пошёл к двери, но резко остановился и повернулся в надежде увидеть хотя бы взгляд возлюбленной. Но Грейнджер продолжала подпирать голову руками и сверлить взглядом пустой пергамент.       — Я думал, что после всего, я… — он вдруг осёкся и тут же поправился, — мы будем у тебя на первом месте.       Изучающе посмотрев на застывшую спину Гермионы, Рон сокрушённо понурил голову и вышел из кабинета.       По какой-то причине эти обидные слова не задели ни одной струны ведьмовской души. Гермиона даже не обратила внимания на то, что её Рональд довольно хорошо прокололся на последнем предложении, показав, что он желает быть центром её вселенной. Она очень быстро прогнала эту мысль из головы и вернулась к написанию письма. Не придумав ничего лучше, она чиркнула две простых, но конкретных строчки:       

«Нужно поговорить. Это срочно. Буду в Вашем поместье 5 ноября 1998 года, в 11:00. Сотрудник министерства. Г. Дж. Грейнджер»

      Отдав письмо юркому Сычику, она проводила его внимательным взглядом, пока тот не скрылся из виду. Глубоко вздохнув, она хотела было спуститься вниз и приготовить ужин, но вдруг передумала и решила остаться в кабинете и заварить себе чай. После того, как кабинет стал постоянным местом обитания, она перевезла сюда и чайный сервиз, и коллекцию чая, которую постоянно пополняла Джинни. Заварив себе иберийского горного, она уютно расположилась в кресле под покатым низким потолком. Но Гермиона не успела сделать и одного глотка, как в круглое оконце настойчиво заскреблась маленькая птичка. Сычик вернулся намного быстрее, чем могла ожидать его хозяйка.       — Прогнала что ли? — задумчиво проговорила Грейнджер и открыла окно.       Совёнок, громко ухая, облетел комнату и неуклюже приземлился на стол. Он чуть напыжился и горделиво поднял лапку, к которой был привязан маленький свиток. Гермиона ласково погладила быструю птицу и отвязала записку, в которой каллиграфическим почерком было написано короткое послание:       

«Буду ждать в назначенное время». Н. Малфой

      «Быстро, — подумала Гермиона, самодовольно улыбнувшись, — неожиданно быстро. Ну что ж? Хоть одна из сестёр идёт на контакт».       Скомкав записку, Гермиона бросила её в урну и одним большим глотком не по-английски быстро осушила кружку чая. Завтра её ждало ещё одно испытание, — встреча с младшей из сестёр Блэков. Да, Нарцисса Малфой в отличии от своей безумной сестры была по-королевски спокойной, благородной дамой с хорошими манерами, но от того не менее раздражающей особой. Видеться с ней было не более приятно, чем с Беллатрикс Лестрейндж. Несмотря на её поступок, который решил исход войны, Грейнджер к ней лучше относиться не стала, прекрасно понимая, что это был не более чем расчёт. «Вовремя поменяла сторону, — говорила она Гарри, — тем самым спасла двоих пожирателей смерти от тюрьмы». Но Поттер по своей геройской наивности считал иначе, до сих пор благодаря Малфой за мужественный поступок в Запретном лесу.       Раздражённо фыркнув, Гермиона подхватила Сычика и спустилась на кухню предаваться обычной семейной рутине. Недавняя ссора была забыта, как только пара села за стол, а бутылка хорошего вина ещё более ослабила ситуацию до такой степени, что впервые за два месяца Гермиона уснула в объятиях Рона.       Следующее утро выдалось столь же унылым и туманным как и предыдущее. Горячий и крепкий кофе взбодрил Грейнджер, но не помог расчистить сознание. В полном понимании того, что она понятия не имеет, как начать тяжёлый разговор, Грейнджер быстро оделась, окинула себя критическим взглядом в зеркале и трансгрессировала в Уилтшир.       Гермиона стояла у массивных дверей замка с высокими шпилями. Тут и там с разных сторон на неё смотрели каменные горгульи, которые, казалось, отгоняют своим пугающим и воинственным видом всех непрошенных гостей. Гермиона слегка поморщилась то ли от холода, то ли от ненавистных ей воспоминаний. Как странно, она и подумать не могла, что судьба вновь заведёт её в этот ужасный дом. Гермиона набрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула, закрыв глаза, затем она настойчиво постучала, в её глазах заиграли огоньки. Она не чувствовала более страха, только злоба, как раскалённое железо, текла в ее жилах. Дверь медленно открылась, на пороге стояла Нарцисса Малфой. Всё также безупречная в своей неестественной бледности. Глаза цвета тихого океану, слегка вздёрнутый носик придавал ей ещё больше шарма, скулы как будто были высечены гениальным скульптором, а едва пухлые губы расплылись в холодной улыбке. Гордая осанка этой подчёркивала прекрасную фигуру, тонкие запястья и идеально ухоженные руки ещё раз напоминали о благородном происхождении, а её платиновые волосы волнами спадали на гордые плечи. Если бы не надменность, гордыня и снобизм Гермиона могла бы назвать её прекрасной женщиной.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, рада вас видеть, — голос Нарциссы прозвучал так нежно и холодно одновременно, что трудно было понять действительно ли она рада гостье.       — Доброе утро, миссис Малфой, — процедила Гермиона, пронзая хозяйку поместья оценивающим взглядом.       Воспоминания о незабываемой встрече были ещё свежи, перед глазами пролетели картины полного безразличия, с которым мать Драко наблюдала за пытками Гермионы.       — Проходите, прошу вас, — Нарцисса жестом пригласила её в замок.       Гермиона кротко кивнула и сделала шаг вперёд. Проходя мимо любезно приглашающей хозяйки поместья, она почувствовала тонкий цветочно-озоновый аромат. Безупречность во всём резко начала раздражать, поэтому Грейнджер, сморщившись, отвернулась, чтобы смотреть куда угодно, только не на хозяйку поместья.       Они прошли по тёмным и холодным коридорам замка в полной тишине, Гермиона разглядывала портреты и гобелены, украшавшие мраморные стены. Сердце бешено колотилось. Это было похоже на фантомные боли, разум понимал, что ничего плохого не произойдёт, но тело сопротивлялось, отказываясь продолжать путь по ужасному замку.       — Тут нам будет удобно, — театральным шёпотом сказала Нарцисса Малфой, открыв дверь, видимо, в маленькую гостевую комнату и пропустив Гермиону вперед.       Грейнджер оглянулась вокруг. Небольшой кабинет, в котором её решила принять Нарцисса, из себя представлял больше один из залов музея, нежели комнату для приёма гостей. Стены этого восхитительного помещения покрывали шёлковые гобелены, на них золотыми нитями были вышиты фразы на непонятном для Гермионы языке и, скорее всего, портреты ярких представителей дома Малфоев; огромный дубовый шкаф у панорамного окна был явно сделан вручную, резные мифологические сюжеты волшебным языком рассказывали историю Геракла. Пол покрывался роскошным шёлковым ковром. Грейнджер сразу же убрала с него ноги, ведь понятно было, что он тут не для удобства, но для того, чтобы ещё раз подчеркнуть статус семьи. Взгляд Гермионы упал на стол, столешница которого была изготовлена из муранского стекла, ножки и каркас — из древнего дуба. Грейнджер видела такое только на картинках книг, она знала, что подобного рода мебель изготавливают гоблины, и стоит этот стол целое состояние. Она подняла голову и чуть не ахнула от восторга, увидев огромную люстру. Грейнджер в миг узнала в ней люстру из ценного генуэзского стекла, она даже не хотела думать о стоимости этого произведения искусства. Однако размышления прервала Нарцисса, жестом пригласив на кожаный диван. Грейнджер села, кивнув в знак благодарности хозяйке поместья. Сама миссис Малфой отошла к столу и, чуть присев на его краешек, сложила руки на груди.       — Вы хотите чего-нибудь? Возможно, чай или… — миссис Малфой не успела договорить, так как была прервана поспешным отказом гостьи.       — Нет, нет, благодарю вас. Я не собираюсь тут задерживаться.       — Понимаю вас. Неприятные воспоминания. Мне жаль, — Нарцисса с горечью взглянула на девушку.       — Хм, вы… Вы это серьезно? — не сумев сдержать нервный смешок, отозвалась Гермиона. — А мне не показалось, что вам было жаль, напротив, мне кажется, что вы даже наслаждалась тем, как я корчилась от боли. О, Мерлин, я же училась на одном курсе с вашим сыном!       Грейнджер вдруг резко поднялась с дивана, в один прыжок оказалась у стола и, не сдерживая эмоций, сорвалась на крик, уставившись прямым взглядом в бесконечно холодные глаза Нарциссы Малфой:       — Я презираю вас! Вы лицемерная и злая, я могу даже оправдать вашу сестру, ибо она безумна, но вы…       — Я не хотела бы объяснять своё поведение и оправдывать свои поступки, мисс Грейнджер, — холодно прервала её Малфой, ни единый мускул не дрогнул на её лице.       «Мерлин, что я творю?» — пронеслась мысль в голове, но Гермиона её поспешно отогнала, позволяя себе вылить накопившиеся за долгие месяцы эмоции.       — Конечно, ведь этому просто не может быть оправдания. Можно оправдать жесткость, но не ваше безразличие в тот момент. Я бы засадила вас в Азкабан, если бы имела такие полномочия. Но вы вовремя предали Тёмного Лорда, потому что испугались. Сейчас вас считают героем, но я знаю правду, знаю какая вы, — Гермиона продолжала настойчиво всматриваться в лицо миссис Малфой, пытаясь разглядеть хоть малейший намёк на реакцию, однако Нарцисса по-прежнему была неподвижна.       — Я поняла Вас, мисс Грейнджер. Ещё раз повторюсь, что не буду отчитываться перед вами. Вы можете считать меня кем угодно, — медленно начала миссис Малфой, — однако, позвольте дать вам совет. Мир не может быть лишь чёрным или белым. Я понимаю, почему вы так говорите, но думаю, время всё расставит на свои места. Мне безусловно приятно предаваться воспоминаниям, но вы ведь не за этим пришли, не правда ли?       Нарцисса слегка улыбнулась Гермионе и, пошатнувшись, отошла к панорамному окну, откуда открывался вид на сад. Она встала вполоборота. Смотреть на гостью ей явно не хотелось, поэтому, натянув маску полного безразличия, хозяйка Малфой Мэнора отвернулась к окну в ожидании объяснений.       — Да. — Гермиона смерила взглядом отрешённую фигуру и сразу перешла к сути. — Дело заключается в том, что мадам Лестрейндж обладает некой информацией, которая чрезвычайно важна для министерства, она любезно согласилась поделиться ею со мной при условии, что вы будете присутствовать при допросе.       Миссис Малфой даже не соизволила удивиться. Она и бровью не повела при упоминании имени своей старшей сестры. Лишь о чём-то напряжённо думала, слегка нахмурив лоб. Спустя мгновение, она повернулась к гостье и коротко ответила:       — Я поняла. Когда мне быть готовой?       — Отлично, — Гермиона чуть оживилась от такого быстрого согласия. На самом деле, у неё были сомнения, что мать Драко так быстро согласиться повидаться с родственницей перед её казнью, но как оказалось, всё было куда проще, даже уговаривать не пришлось.       — В таком случае, я буду ждать вас завтра ровно в три в министерстве, в моём кабинете. В справочной в главном холле вам объяснят, как меня найти, — чётко произнесла Грейнджер и уже двинулась к двери, намереваясь быстрее покинуть поместье, но Нарцисса остановила её своим ответом:       — Договорились. Позвольте вас проводить, — она изящно откинула свои облачно-белые волосы назад и грациозно подошла к Гермионе.       — В этом нет необходимости, миссис Малфой, — выпалила Грейнджер и поспешно покинула кабинет.       После визита в страшную виллу Гермиона не хотела сразу возвращаться домой, в голове крутились тысячи мыслей, казалось, череп треснет подобно ореховой скорлупе, если она сейчас же не зацепится хотя бы за одну. Недолго думая, она трансгрессировала в Лондон в укромное место недалеко от Гайд-парка. Хотелось просто неспешно прогуляться по окрестностям, но ноги сами привели её в небольшую кофейню. Она окинула уютное заведение быстрым взглядом и нашла самое укромное место, где её не побеспокоят.       — Добрый день, что вам принести? — рядом тут же появилась официантка и широко улыбнулась.       — Капучино, спасибо, — ответила Грейнджер, выдавив благодарную улыбку.       — Плохой день? — поинтересовалась девушка и чуть наклонилась.       Грейнджер хотела было спрятаться от внезапного вторжения в личное пространство, но она не смогла отвести взгляд от больших немного раскосых глаз цвета флюорита. Официантка тепло и ободряюще улыбнулась, спокойно снося это до одури прямое и настойчивое изучение со стороны клиента. А Гермиона уже и позабыла, что у неё спросили. Она бесцеремонно рассматривала волшебные глаза девушки. Когда официантка отстранилась, Гермиона смогла стряхнуть с себя оцепенение и вспомнить, что у неё спросили.       — Что-то в этом роде, — нейтрально молвила Грейнджер и потупила глаза.       — Тогда, позвольте предложить вам особенный кофе, он поднимет вам настроение, — девушка-магл улыбнулась ещё шире.       Гермиона, стараясь не пялиться, лишь согласно кивнула.       «Неужели я так плохо выгляжу, — подумала она про себя. — Хотя чему я удивляюсь? Не каждый же день общаешься с Нарциссой Малфой. О, Мерлин, что со мной там произошло? Зачем я всё это ей наговорила? Видимо, все женщины из семейства Блэк действуют на меня таким образом. Странно, она даже не обрадовалась этой новости, а возможно Нарцисса просто умело скрывала свои эмоции. Интересно, как она, точнее, как они поведут себя завтра. Чёрт возьми, а как мне себя вести?» — её мысли прервала официантка, которая поставила перед ней ароматный напиток, Гермиона сдержанно улыбнулась в знак благодарности, снова зацепившись за одурманивающие глаза.       — Уверена, завтра всё будет лучше! — девушка невзначай дотронулась до руки Гермионы, пододвигая чашку ближе к ней.       Тепло от нечаянного прикосновения пробежалось россыпью мурашек до самой шеи. Она продолжала таращиться в волшебные глаза девушки, отмечая про себя, что, помимо зелёного цвета в радужке присутствуют вкрапления фиолетовых оттенков. Да. Милая леди была определённо красива. От изумительного её вида у Грейнджер перехватило дыхание, она не смогла связать и двух слов и промяукала скупую благодарность.       — Хорошего дня, — ответила официантка и, коснувшись запястья гостьи, мягко уплыла в сторону барной стойки.       С её уходом мыслительный поток восстановил свой бег. Избавиться от него никак не получалось. Всё смешалось воедино: дело, справедливость, нежелание общаться с семейством Блэков, жуткие воспоминания из Азкабана и виллы Малфоев.       «Даже не знаю, что хуже: поместье или тюрьма, — Гермиона дёрнула своими кудрями, скидывая ощущения холода, — Мерлин! Рон, он ведь не успокоится и будет называть меня сумасшедшей. Что же мне с ним делать?» — мысли о возлюбленном не помогали, казалось, только прибавляли головной боли. Она ещё долго сидела в кофейне, неспешно потягивая напиток и изредка поглядывая на улыбчивую девушку. Удивительно, но взгляд и улыбка этой официантки помогали остановить диафильм из дум и воспоминаний. Грейнджер посмотрела на часы и вздрогнула от мысли, что просидела здесь почти три часа. Она вскочила как ошпаренная, в последний раз бросила взор на девушку, после чего быстрым шагом направилась домой. Дойдя до безлюдной точки у Гайд-парка, она трансгрессировала прямо на кухню своего дома.       Тяжело вздохнув, Гермиона бросила верхнюю одежду на спинку стула и засучила рукава. Критически осматривая свою кухню, она помыла руки и взялась за готовку ужина, но не потому что была голодна, ей просто не хотелось выслушивать очередные упрёки Рона. Она сообщила ему, что ужин готов, и, более не уделяя ему внимания, отправилась в спальню. Как ни странно из-за избытка эмоций Гермиона мгновенно заснула, лишь голова коснулась подушки, однако сон её был неспокойным. Ей снились незнакомые люди, которые что-то искали и говорили на странном языке. Снились всполохи зелёного света, крики, сменяющиеся на стенания из тёмных камер Азкабана, который в ярком огне странного заклинания превращался в каменное поместье со страшными горгульями. Гермиона часто вздрагивала и просыпалась, но тут же засыпала под тихие нашёптывания Рона.       Утро было не лучше. Проснувшись в ужасно разбитом состоянии и с головной болью, она чувствовала остатки страха ночи. Подавить эти цепкие ощущения было трудно, но, как ни странно, это у неё получилось, ибо мысли её были только о предстоящей встрече с сёстрами Блэк. Со скрипом поднявшись с постели раньше Рона, она приготовила завтрак, приняла душ и разбудила Уизли. Но чувства какого-то необъяснимого страха и беспокойства по поводу предстоящей встречи постоянно возвращались, завязывая тугой узел в области живота. Она пыталась успокоить себя, мысленно повторяя: «Всё будет хорошо, я была в переделках похуже этой». Спрятать свои переживания от Рона не получилось.       — Всё в порядке? — поинтересовался он, приобняв Гермиону.       — Да, да, всё хорошо, не беспокойся, — Грейнджер выдавила из себя улыбку.       — Давай сходим на выходных к Гарри и Джинни? Говорят, что соскучились, — предложил он и ободряюще улыбнулся.       — Почему бы и нет? Общество наших друзей и пару бутылок эльфийского вина пойдут мне на пользу, — прошептала Гермиона, обняв Рона.       — У нас всё будет хорошо! Обещаю, Гермиона, — поклялся Уизли и, не выпуская из объятий, нежно её поцеловал.       — Я знаю, — Грейнджер высвободилась и, выдержав испытующий взгляд, тихо молвила, — мне надо идти.       Она быстро чмокнула его на прощание и скрылась за дверью.