Дорогой длинною

      Семь лет прошло с тех пор, как Англию сотрясло скандальное выступление русской ведьмы, выдававшей себя за самую могущественную и древнейшую на земле. Возможно, если бы не воскресшая из мёртвых героиня войны, то её исследования никто бы так и не принял всерьёз. Назвали бы сумасшедшей, а её работу — бездоказательной пустышкой и дело с концом. Но появление на конференции Гермионы Грейнджер, живой и здоровой, если не помогло доказать её теорию, то посеяло сомнение. По крайней мере, невзирая на тот факт, что девушка и русская колдунья исчезли в тот момент, когда в Большой зал ворвались мракоборцы, в министерстве было проведено внутреннее расследование, в ходе которого министр Кинглси признался в том, что он заключил мисс Грейнджер в Азкабан за предательство. Бруствер не соглашался с виной, объясняя свой поступок защитой английского волшебного общества от новой возможной войны, и до последнего доказывал Визенгамоту свою правоту. Как бы то ни было, министр был заключен под стражу, а теорему загадочной колдуньи из России тайно поручили проверить на действительность нескольким профессорам из Хогвартса. Результатов этих проверок, в конце концов, так никто и не узнал.       — «… Глава отдела магического сотрудничества, Алексина Фрэнсис, по её словам, отправляет в новообразованный российский консулат уже пятое официальное прошение выдать местоположение героя второй магической войны, Гермионы Грейнджер. Однако, большинство писем остаются не отвеченными, или же вместо ответа в министерство прилетает консульская сова с привязанной к её лапе аморакией. Что таким жестом имеет в виду первый консул Волшебной России, Иосиф Яффе, до сих пор остаётся загадкой…» — Гермиона прервалась и, опустив краешек «Ежедневного пророка» испытующе взглянула на Этерианэ. — Аморакия? Серьёзно?       — Что? — непонимающе похлопала глазами старейшая из ведьм. — Я тут ни при чём. Вот придёт к нам сегодня в гости наш многоуважаемый консул, спросишь его об этом.       — Угу, ни при чём, — с недоверием хмыкнула девушка и встряхнула газету, — ваш почерк, директор.       — Не дуйтесь, профессор Грейнджер, — пробубнила Яга и ткнула пальцем в газету, — лучше расскажи, что там ещё пишут про нас.       Молодая ведьма лучезарно улыбнулась и, устроившись поудобнее в глубоком кожаном кресле, зачитала несколько заголовков из нового выпуска лондонской газеты:       — «Образование первого магического органа власти в новейшей истории России. Предпосылки и какие последствия это может иметь для международного магического сотрудничества в будущем?», «Нужно ли новому министру магии искать дипломатических отношений с Россией?», «Образование первой Академии Магических Искусств в России. Что? Где? Когда? И кто же её директор?», «Каким будет первый шаг…»       — Бла-бла-бла-бла… — Гермиона была прервана появившейся в дверях кабинета Беллатрикс. — Сколько можно?       — А вот наша учёная ведьма, — пропела Этерианэ и взмахом руки призвала ещё одно кресло поближе к горящему камину, — ну, не прерывай. Это словно музыка для моих ушей.       — Где Нарцисса? — спросила Беллатрикс и, стряхнув с плеч и головы снег, оглянулась в просторном кабинете. — Ух ты, стоило неделю не побывать здесь, а тут с каждым днём становится всё просторнее и богаче. Ты решила ещё пару учебных кабинетов отжать, чтобы себе такие хоромы отгрохать? И ёлка роскошная… — чародейка присвистнула, стянула с себя пальто, кинула его на ближайшую вешалку и подошла к Гермионе, уютно пристроившейся с газетой у камина.       Кабинет директора Академии Магических Искусств и вправду поражал своими размерами. Когда Этерианэ задумала строительство собственной школы, она очень долго расспрашивала Гермиону об устройстве и организации Хогвартса, особенно её почему-то интересовал кабинет директора. Позже, конечно же, девушка поняла, почему ведьма задавалась этим вопросом. Когда Академия была построена, организован учебный процесс, подобран учительский состав, в который по просьбе директора вошли Гермиона и Нарцисса, и уже школа открыла свои двери, Этерианэ всё продолжала и продолжала с тщательной придиркой перестраивать свой кабинет. Её не радовали размеры, которые превышали в три, а то и в пять раз коморку директора Хогвартса, не устраивал её дубовый стол у громадного гранитного камина, высокие деревянные потолки, украшенные сверкающими звездами, сосновый пол, покрытый шкурами белых медведей; она долго не могла смотреть в панорамные окна, выходящие на синие горы, покрытые сейчас седой шубой зимы. Со временем, правда, колдунья привыкла и, не без помощи своей возлюбленной, обжила свой кабинет. На стенах появились живые картины, среди которых была одна, самая любимая, с играющими медвежатами в сосновом бору. Нарцисса также соорудила несколько стеллажей, на которых сейчас покоились и меч-кладенец, и шлем-невидимка и острая игла в малахитовой шкатулке. Тут нашлось место и для Акселя, для которого один известный скорняк на всю Россию и бывший хозяин зверька построил целый деревянный комплекс с жёрдочками и домиками. Теперь Яга любила свой рабочий кабинет не меньше, чем древнюю избушку в Колхиде. Одно раздражало — ужасная карликовая яблоня в горшке в углу у окна. Но, слава Лешему, сейчас её перекрывала украшенная всевозможными волшебными игрушками пушистая ель.       — … Нет, нет и ещё раз нет!       Мысли Этерианэ были прерваны очередной вспышкой раздражительности Беллатрикс.       Пока директор с любовью оглядывала свой кабинет, черноокая колдунья подсела к своей филии, забрала у неё газету, стащила с директорского стола чашу с мандаринами и уже о чём-то спорила.       — Родная, послушай, нам нужен профессор по чарам, — Гермиона сползла с кресла на пушистый ковёр и с комфортом устроилась у ног Беллатрикс, — никто в России так хорошо не знаком с чёрной магией, как ты.       — Я сказала нет, — проворчала Белла и кинула в девушку кожуру от мандарина, — и перестань уже меня упрашивать! Гермиона, ну какой из меня профессор? Всё, чему я смогу научить детей, это как заколдовать их директора, чтобы у неё отрос огромный нос.       — Но, Белла…       — Всё! Перестань, говорю! — черноокая ведьма шикнула и вновь пульнула в Гермиону кожурой, которая запуталась в непослушной гриве, что сменило гнев на милость и, улыбнувшись, Беллатрикс потянула девушку к себе на колени и тихо молвила, — ну… Малышка, мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас. И… так у меня остаётся много свободного времени, чтобы…       Колдунья не договорила. С лукавой улыбкой она вытянула из копны застрявшую кожуру мандарина, прижала Гермиону к себе и хотела было поцеловать её, но громкое директорское «Ша!» порушило все её планы.       — Дамы! Вы забываетесь! Это всё-таки школа!       — Которая сейчас на новогодних каникулах, — закатила глаза Беллатрикс и только сильнее прижала к себе молодую ведьму.       Однако, Этерианэ была непреклонна и уже взметнула руку, чтобы оторвать голубков-неразлучников друг от друга, как в дверь постучали.       — Да! Войдите! — властно проговорила директор и пульнула в ведьм злобный взгляд, который, естественно, остался незамеченным.       — Госпожа директор, — в дверях появился Иосиф Яффе.       Первый и единственный орган власти над волшебниками в России в новейшей истории был образован дочерью Медеи спустя четыре года после возвращения из Англии. В организации и внедрении государственного учреждения помогали английские колдуньи, чего, несомненно, не знала магическая российская общественность, но которая всячески поддержала данное решение. Во главе этого органа власти, названного в последствии консулатом, стояли сменяемые раз в три года два консула, должности эти были избираемыми. Конечно же, перед обществом встал вопрос, кого назначить консулами. Никого другого, по крайней мере, в должности первого консула, общество не видело, кроме, как самой Этерианэ. Но ведьма отказалась, избрав для себя иной путь. И какого же было удивление всех магов России, когда старейшая из ведьм предложила на должность первого консула печально известного палочника, канувшего в небытие несколько лет назад. Общество с недоверием отнеслось к этой идее, но Этерианэ тогда ручалась за своего избранника, обещая, что колдун прошёл исправительный путь, и становление консулом это докажет. Голосование определило, что доверяют старому исправленному проходимцу семьдесят девять процентов всех волшебников России. Этого было достаточно.       — А, господин консул, — пропела по-русски директор и подозвала к рабочему столу ещё одно кресло, — вы вовремя! Итак, чем порадуете?       Яффе поблагодарил, отвесил поклон двум милующимся колдуньями, которые, впрочем, оставили его без внимания, и сел в предложенное кресло.       — Таки предоставляю вашему вниманию, шо мы имеем сказать за наше общее дело, — проговорил бывший создатель палочек и протянул директору папку с документами.       Этерианэ быстро пробежалась глазами по свиткам с цифрами и данными, отложила в сторону полугодовой отчёт и, взяв в руки самый длинный свиток пергамента, в верху которого стояла печать с надписью «Институт брака», воззрилась на консула.       — Это данные за который период?       — Таки за три года, шо я у руля, — молвил Яффе и горделиво вздёрнул подбородок.       — За два с половиной, господин консул, — поправила его директор и уставилась в документ, — не забывайте об этом, Яффе, у вас всё ещё исправительный срок.       — Да, директор, — стушевался мужчина и поспешил сменить тему, — институт брака работает, госпожа директор. Если в первый год статистика была небольшая, и к нам мало кто приходил проверять кровь перед заключением союза с барбарьями, то сейчас стопроцентная посещаемость.       — И что? Народ отказывается от брака, если узнает о малом количестве эфира Медеи?       — Таки отказы — вещь редкая, — осторожно ответил консул и подсунул Этерианэ другой документ, — но никто из волшебников ещё ни разу не отказался от изобретения барбарьев, предложенного вами, госпожа, искусственное оплодотворение… Таки барбарья иной раз удивляют… Такими темпами скоро Россия станет самой богатой страной на волшебников… И не хотелось бы расстраивать весь мир, но у нас всё хорошо…       — Да-да-да, — отмахнулась от него Этерианэ и, переложив принесённые документы в стол, кивнула консулу в знак того, что он может быть свободен.       Перед уходом Яффе вдруг остановился и елейно спросил:       — Госпожа директор таки довольна моей работой?       — Довольна, — улыбнулась Этерианэ и, быстро глянув на Гермиону с Беллатрикс, шепнула ему, — и спасибо за ваши ответы министерству в Англии.       Консул вдруг замялся, не решаясь спросить дальше, но улыбка директора подтолкнула задать его вопрос:       — Смогу ли я приступить к своей основной работе после… исправительного срока? И…       — Ой, не расчёсывай мне нервы, Яффе! — перебила его Этерианэ и указала на дверь, — мы уже говорили об этом много раз. Не будет проблем с твоей стороны, верну я тебе и твой дом, и твою лавку. А сейчас — спасибо за отчёты и с Новым годом!       Консул очень быстро что-то пробормотал, схватил свою шубу и откланялся. Однако через несколько секунд в дверь снова постучали. Не успела директор ответить, как в кабинет вошла Нарцисса Блэк с огромной летающей посылкой перед собой. Следом за ней в помещение влетел повзрослевший и сменивший свои рыжие перья на абсолютно чёрные Аксель.       — Нар-р-р-рци-и-и-и-иса до-о-ома! — прокурлыкал кверил и, облетев весь кабинет, умостился на самую верхнюю жёрдочку.       — Αγάπη μου, — воскликнула Этерианэ, — мы уж заждались.       — Цисси, что там у тебя?       Беллатрикс с Гермионой выглянули из-за спинки кресла. Огромная коробка пролетела через весь кабинет и приземлилась у камина.       — Подарки от нашего бизнесмена, — улыбнулась светлокудрая ведьма и взмахом палочки избавила ящик от упаковки.       — Как интересно, — промурлыкала старейшая из чародеев и подошла к Нарциссе, — весь день где-то пропадаешь, не заходишь. Вся в заботах, вся в делах.       Оглядев с ног до головы свою возлюбленную, Этерианэ приобняла её со спины и нежно поцеловала в шею.       — Извини, надо подготовиться к поездке к сыну. Подарки упаковать… — с извиняющейся улыбкой ответила Нарцисса и с наслаждением закрыла глаза.       — Дамы! Вы забывайтесь! Это все-таки школа! — Белла повторила ранее сказанные слова директора и, закатив глаза, отвернулась к камину, за что получила шутливый щипок от Гермионы.       — Моя школа! — буркнула в ответ Этерианэ и сжала Нарциссу сильнее.       — Давай глянем, что там Хагрид нам прислал, — прошептала Нарцисса и, мягко высвободившись из крепких объятий, потянула Этерианэ за собой.       Первой из огромной коробки вылетела прелестная шуба с подписанной размашистым почерком биркой, гласившей, что этот дар для Нарциссы.       — Ух ты, — присвистнула Беллатрикс, — пузан разорился на меха для друзей. Что там ещё?       Она перегнулась через колени Гермионы, чтобы заглянуть внутрь коробки, как к ней в руки прыгнули два свёртка с надписями «Для Беллатрикс» и «Для Гермионы». В руках у Этерианэ же оказалась прекрасной выделки соболиная муфта, которую она тут же поспешила примерить. Оценивающе хмыкнув, Блэк распаковала свой свёрток, из которого выпало что-то бесформенное, напоминающее больше хвост какого-то болезненного, старого животного.       — Что это? Что за..? — зашипела под общий смех Беллатрикс. — Пузан решил поиздеваться? — прокряхтела она, с презрением тыкая в подарок, от чего смех стал ещё громче.       — Это горжетка, — сквозь весёлые слезы проговорила Гермиона. Она выхватила у Беллы меховое изделие и нацепила ей на шею.       — А тебе идёт! Как раз в такую погоду — не замёрзнешь, — прокряхтела сквозь смех Этерианэ и уселась прямо на ковёр перед камином, потянув за собой примеряющую шубу Нарциссу.       — Почему ей шуба, а мне вот это?       Белла надула губы и спрятала нос в меховой шарф. Гермиона загоготала, за что тут же получила по носу и в придачу щекотку за бока.       Горжетка была отброшена в коробку, туда же были сложены пока и другие подарки. Хагриду они потом напишут и отправят свои ответные дары, а пока под вой ветра за окном и лившуюся из патефона тихую мелодию, в свете ламп сияющей новогодней ели и в уюте тёплого очага семья наслаждалась друг другом, разговорами обо всём и ни о чём, атмосферой покоя и безграничного счастья.       — Надолго ты нас покидаешь? — прошептала Этерианэ, прижимая к своей груди Нарциссу.       Нарцисса бросила быстрый взгляд на милующихся сестру и Гермиону, улыбнулась и, вжавшись спиной к теплу и безопасности, тихо молвила:       — Обещаю, я скоро вернусь.       Подтвердил это и слетевший с жёрдочки Аксель:       — Нар-р-рцис-са до-о-ома!       Этерианэ зарылась носом в платиновые волосы, глубоко вздохнула, поглядела на воззрившихся на них Беллатрикс и Гермиону и с томной улыбкой заверила, что всё у них будет хорошо.       Да. В этой сказке смешной и трагической и конец, и начало светло.