Call me fighter

Пыльное помещение уже которую ночь подряд сопровождало Ами, без конца заставляя ее лицезреть на ребенка, привязанного к столу. Временами, детский крик становился до такой степени невыносимым, что девушка чувствовала постепенно нарастающее безразличие. Ведь какая ей, к черту, разница? Это лишь сны, лишь древние воспоминания Змея. — Ты же знаешь, что мы одно целое, испуганный мышонок. А это значит, что это и твои воспоминания тоже. — На меня давно уже не работают твои провокации. — А жаль, — засмеялся Орочимару, рыская за ее спиной темной тенью и неприятно обдавая ледяным дыханием. Со стороны стола вновь послышалось завывание ребенка, и Ами кинула в ее сторону взгляд, полный сожаления. — Раздражает, да? — Единственное, что меня здесь раздражает, так это ты. — Но-но-но, как нелестно с твоей стороны. Ты ведь должна быть мне благодарна, что сейчас находишься в этом мире, сражаешься за свою ненаглядную Коноху и строишь глазки моему старому другу. — Он тебе не друг! — рявкнула та, разворачиваясь и пытаясь схватить Змея, но тот полупрозрачной дымкой скользнул меж ее пальцев. — Мне кажется, мы это уже проходили, мышонок. Ами замахнулась в его сторону вновь, но рука опять прошла сквозь его тело, попадая на какие-то склянки и разбивая их вдребезги. Девушка с отвращением тряхнула рукой, ощущая, как по ней стекает что-то склизкое. — Продолжай крушить тут все вокруг, разве эта ненависть не чудесна? Разве тебе не нравится, как ярость окутывает тебя, подобно обжигающим потокам чакры? Ты даже не представляешь, на что способна, будь твоя воля. Отдайся этому чувству и ты… — Заткнись! — выкрикнула девушка, чувствуя, что поддается сладостному шептанию Змея. Соблазн был слишком велик, ведь она знала, о чем он говорит. Ощущала эту мощь, когда гнев захлестывал ее с новой силой, и хотелось поддаться ему, уступить хотя бы разочек, дабы почувствовать, как этот огонь заполняет тебя изнутри. — Что тебе от меня нужно, проклятая тварь?! Что тебе нужно?! — Ты знаешь, что, — прошелестел голос над ухом. — Если бы ты хотел заполучить меня, как сосуд, то давно бы уже сделал это. Я знаю. Тогда какова твоя цель? — Не узнаешь, пока не попробуешь, мышонок… Девочка на столе начала задыхаться, а ее чакра непонятными всплесками, стала проступать сквозь кожу. — Господи, ей же больно! — выкрикнула Ами, намереваясь рвануться к ней, но почувствовала невидимые путы на руках и ногах. У ребенка закатились глаза, и девушка ощутила, что, несмотря на всю ее выдержку, у нее начинается истерика. — Прошу, помоги ей! — Это лишь воспоминание, мышонок, я выкачал из нее слишком много чакры, чтобы она могла продолжить жить. — Ты чудовище, чудовище! — Ами начала биться в слезах, в последний момент чувствуя свободу передвижения и вырываясь к маленькой девочке. Ее сердце отбивало свои последние еле ощутимые удары, а дыхание даже не было заметным. Ами сжала в руке маленькую ладошку, опустившись на пол перед операционным столом. — Я даже не знаю, кто это был. Лица и тела детей мелькают передо мной каждую ночь, а я даже не знаю, кто это. — Какая разница, если они все равно погибают? Ами подскочила на кровати, судорожно втягивая носом воздух и призывая весь свой хваленый контроль на то, чтобы унять дрожь в теле. В груди неприятно саднило от пережитых эмоций, а глаза до сих пор были влажными от слез. Девушка кинула взгляд на часы, время на которых только перевалило за полночь. «Черт возьми, даже поспать толком не удалось» Ами устало провела ладонью по лицу, понимая, что у нее нет ни малейшего желания возвращаться в кровать. А вот ночная прохлада, так кстати скользнувшая по голым ногам девушки, немного отрезвила ее, помогая сбросить с себя остатки сна, и она решила, что прогулка ей точно не повредит. Город спал, погруженный в тишину, изредка прерываемую собачьим лаем в восточном районе. В воздухе висел свежий можжевеловый запах, слегка кружащий голову девушке, которая не глядя брела босиком по улочкам ночного города в коротких пижамных шортах и майке, накинув на плечи первое попавшееся хаори. На душе было пусто и тревожно. Бесконечные сны смешались в неточную массу какой-то хладнокровной жестокости, и Ами ощутила, насколько остро ей сейчас не хватает тепла. Любого. Тепла от костра, крепкого чая или человеческого тела. Девушка слегка запнулась о валявшийся на дороге камень и с досадой пнула его перед собой, проследив взглядом и с удивлением обнаруживая, как он подкатился прямо к знакомой двери. Ами не шла сюда целенаправленно, но ноги сами, незаметно для своей хозяйки, принесли ее к дому наставника. Может, именно его ей сейчас и не хватало? Девушка приблизилась к двери, несмело занеся руку над ней для стука, а затем так же несмело опустив. Что она ему скажет? Что ей не спалось, и поэтому она нагрянула к нему среди ночи? Он наверняка уже спит, ведь в окнах нет ни малейшего намека на свет. Но ей и вправду хотелось с ним поговорить. Она решительно подняла руку, уже практически коснувшись двери легким стуком, но затем опустила ее вновь. А о чем, собственно, говорить то? О том, что ей стыдно за свою неуверенность? О том, что ей до безумия нужно его тепло? Да с чего она вообще взяла, что он будет ждать ее метаний столько времени? Ами устало прислонилась лбом к двери, ощущая шершавую поверхность дерева. Может, он сейчас спит на своей кровати в обнимку с какой-то очередной девушкой, или даже двумя, ведь она видела, каким разочарованным взглядом наставник проводил ее в тот вечер. Видела, что он хотя бы попытался сделать шаг навстречу, а она, как всегда, побоялась приблизиться к кому-то. Открывать душу было тяжело. Особенно, когда от твоего нутра не осталось ничего, кроме огромной зияющей дыры, выпотрошенной напрочь злобной тварью внутри. — Долго будешь тут стоять? — послышался голос откуда-то сверху, и девушка удивленно вскинула взгляд, делая несколько шагов назад и замечая отшельника, стоящего у себя на балконе в расслабленной позе. Он был в одних спортивных штанах, которые слишком низко висели на его бедрах, заставляя Ами нервно сглотнуть, вспоминая эти бедра без одежды. Его лицо и плечи мягко обрамляли волосы, не поддерживаемые протектором, а в пальцах была… — Джирайя-сенсей, вы курите?! — вырвалось у девушки, и она возмущенно посмотрела на наставника. — Ты своим криком на пол улицы специально добиваешься того, чтобы у всех моих соседей было неопровержимое доказательство того, что мы спим вместе? Девушка удивленно застыла, открывая и закрывая рот от слишком жестких слов мужчины. Он никогда не позволял себе говорить на эту тему, даже никогда не шутил, понимая, насколько это неуместно между ними. Наставник выглядел каким-то уставшим и, будто бы, постаревшим на пару лет. И курил. За все время она ни разу не видела его с сигаретой, ни разу не ощущала табачного запаха от него. А сейчас его хлесткий взгляд резал наотмашь, добивая при этом слишком резкими словами, которые она абсолютно не привыкла слышать из его уст. Мягкие, саркастические, поучительные, но ни в коем случае не такие холодные. — Иногда бывает, — наконец ответил наставник, окидывая ученицу беглым взглядом и туша окурок в пепельнице. — Так ты зайдешь? — Д-да, наверное, — неуверенно ответила девушка, ощущая себя абсолютно не в своей тарелке, чего никогда не бывало с Джирайей. Он скрылся в квартире и через какое-то время открыл ей дверь, пропуская внутрь. — Почему ты босиком? — Да как-то… Не успела ничего надеть. — Не замечал раньше за тобой тяги к ночным прогулкам. — Захотелось на свежий воздух. — Опять Орочимару? — Верно. — Чай? — Не откажусь. Мужчина прошел на кухню, шлепая босыми ногами по полу, и девушка начала осматриваться в квартире, в которой была всего несколько раз, опершись спиной на прохладную стену. Джирайя так и не включил свет, и ее взгляд прочно приковался его спине, за которой ореолом светился огонь на плите под чайником. Полутьма мягко окутывала его полуобнаженное тело, и девушка почувствовала, как предательски дрожат коленки от созерцания подобного вида. Отшельник достал из шкафа чашку, засыпая туда чай, и Ами поняла, что просто физически не может оторвать взгляд от его широких плеч. Он поднимал и опускал руки, занимаясь чем-то своим в углу кухни, и это показалось Ами самым привлекательным, что она когда-либо видела. Девушка заскользила взглядом по шрамам на спине, которые будто бы еще сильнее подчеркивали рельеф покатистых мышц, и неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, что ее организм реагирует совершенно не так, как ей сейчас нужно было. От наставника веяло незнакомым холодом и силой, коей хотелось тут же подчиниться, и Ами впервые посетила мысль, что Джирайя последний человек, которого она желала бы видеть в гневе. Его движения были непривычно резкими и властными, и девушка ощутила жар внизу живота, стыдливо облизывая пересохшие губы, пока ее глаза, чуть закрытые поволокой возбуждения, блуждали по его телу. — Я бы сказал прекратить раздевать меня взглядом, но я и так наполовину без одежды, — усмехнулся отшельник, даже не разворачиваясь к ней, но тут же одернул себя. — Прости, сейчас что-то накину. — Не надо, — вырвалось у Ами прежде, чем она успела подумать, и мужчина кинул на нее слегка прищуренный взгляд, почему-то выключая чайник и медленно направляясь к ней. — Не играй с огнем, Ами, мы с тобой все решили. — Но я… — Ты приходишь ко мне домой среди ночи, осматриваешь с головы до пят, а твое сбитое дыхание, учащенное сердцебиение и запах, который я чувствую сейчас от твоего тела — выдает в тебе возбуждение. — Он чуть склонился над ней, опираясь на локоть, и втянул воздух возле ее уха, затем удовлетворенно выдыхая. — Ами, я не железный. Я стараюсь быть правильным, но могу неверно истолковать цель твоего визита, — именно сейчас девушка заметила, насколько большой была у них разница в росте, когда он возвышался над ней, а она смотрела взглядом перед собой, почти упираясь носом ему в грудь. — Прошу, прекрати меня мучить, — протяжно вздохнул мужчина. — Я и не собиралась… — Тогда уходи. Уходи отсюда, — в его голосе слышалось столько горечи, что девушке вдруг захотелось прижаться к нему, чтобы показать, что она не хочет делать ему больно. — Ами, я мог бы и готов был заботиться о тебе больше, чем кто-либо. Я хотел заботиться о тебе, как о дочери. Но не жди с моей стороны подобного отношения, кидая на меня такие взгляды. Я не хочу причинять тебе боль, не хочу. Но когда ты приходишь ко мне ночью, говоря о том, чтобы я не одевался, то ты превращаешься из ученицы в девушку, которую я страстно желаю. — Джирайя-сенсей, я… — Я могу не сдержаться. — И не нужно, — резко выдохнула Ами, храбро поднимая взгляд на отшельника. — Ами, уходи, прошу. Если ты сейчас же не уйдешь, я клянусь, что возьму тебя прямо у этой стены. Девушка чуть приоткрыла рот, чувствуя, как в животе медленно скручивается узел от его слов. Он лишь смотрел на нее из-под полуприкрытых век, медленно накручивая прядь ее волос на палец, будто бы любуясь ученицей. Затем отшельник склонился к ее шее, обдавая горячим дыханием и еле заметно прикасаясь губами к коже, вызывая у девушки вздох. — Ами, ты понимаешь, что мы можем перейти черту, после которой не будет пути обратно? Если ты станешь моей на эту ночь, то я… Я не смогу отпустить тебя. Но я этого не хочу. Желаю, да, но не хочу. Мы не имеем права на это. Я не имею права. Цунаде, деревня, и все твои друзья — они ополчатся на тебя, я не могу этого позволить. Уходи, прошу. — Неужели вы так сильно зависите от чужого мнения, что выгоняете меня? — Ами сглотнула, ощущая неприятный ком в горле. — Или, может, я просто надумала себе лишнего? Мы же обещали говорить друг другу правду, так прошу же вас. Я не знаю, я потерялась среди своих снов и, кажется, больше не выдерживаю давления изнутри. — Ами, я ничем не могу тебе помочь, как бы сильно не хотел. — Но у вас уже не один раз получалось помочь мне. Вы же сами говорили о связях. Вы же сами говорили, неужели, все эти слова ничего не значат для вас? Неужели… — Ами! Я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу тебя каждой частичкой своего тела. Хочу, чтобы ты принадлежала мне от и до, но я не имею на это права, как ты не понимаешь? — Но что, если я не могу ощутить себя частью этого мира без вас? Я не чувствую никаких связей кроме тех, когда вы касаетесь меня, когда прижимаете к себе, когда… Мужчина не дал ученице договорить, впившись в нее грубым поцелуем, прикусывая ее губы и тут же отскакивая обратно, тяжело дыша. Его взгляд был полон какого-то страха, безумства и даже презрения к себе. — Так не получится, Ами, прости. Мне хотелось стать лишь заботливым другом, который сможет заменить отца, но посмотри, что ты делаешь со мной! Я не могу сдержаться, когда ты так смотришь на меня. Неужели ты говорила об этих связях? Неужели ты искренне этого хочешь, глупая девчонка?! Девушка затряслась, обнимая себя руками и ощущая, что она, как всегда, все портит. Ей было неприятно от его слов, но кто, как не она, был виноват в происходящем? Ами сама слишком долгое время варилась в своих выдуманных страхах, не будучи готовой впустить хоть кого-то в свою душу, чтобы осуждать за такой отказ наставника. Девушка кивнула, отталкиваясь от стенки, и медленным шагом направилась в сторону коридора, ощущая сильное желание сбежать из Конохи сразу же, как выйдет за дверь. — Стой, — голос, который несколько минут назад излучал лишь хладнокровие и злость на весь окружающий мир, сейчас прозвучал как-то надломлено, отчего девушка тут же остановилась, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Она услышала шаги позади себя, и мужчина положил руки ей на плечи, впиваясь в них пальцами. — Ами, я слишком долго желал тебя, слишком долго ждал, я не смогу быть тем, кем ты хочешь меня видеть, — он потерся лбом о волосы ученицы, и его лицо исказила гримаса отчаяния, будто бы он вел какую-то тяжелую внутреннюю борьбу. — Как вы можете знать, каким я хочу вас видеть? — Я не смогу быть нежен, не сегодня, поэтому лучше уходи, так будет правильно. — К черту то, как будет правильно! Я устала делать лишь то, что будет правильно! — вскинулась вдруг девушка. — Я хочу делать то, чего на самом деле желаю, и мне не нужно видеть вас каким-то иным. Мне жизненно необходимо видеть вас настоящим, Джирайя-сенсей. Сзади послышался протяжный вздох, и дыхание отшельника вдруг стало каким-то тяжелым и будто бы даже вязким. — Не зови меня больше сенсеем. Он чуть толкнул девушку вперед, и она уперлась грудью в стену, ощущая, как мужчина убирает ее волосы с шеи, тут же прикусывая. Джирайя прижал ученицу всем телом еще сильнее, и Ами ощутила, как ей в бедро упирается что-то твердое. Отшельник скинул с ее плеч хаори, пытаясь пробраться под футболку девушки, но, чертыхнувшись, просто разорвал ткань. Ами неосознанно потерлась о его пах, и Джирайя несильно шлепнул ее. — Какая же ты нетерпеливая, — прошептал он, тут же ныряя пальцами под ткань шорт и белья, оглаживая промежность. — И уже такая мокрая… Несмотря на жгучий стыд, Ами ощутила головокружение от таких слов и осознала, что ее чувства обострились до предела. Знала ли она, что наставник мог говорить так? Догадывалась ли, что она будет мокнуть, как кошка, во время течки, от слов, которые должны вызывать в ней лишь стеснительное возмущение? Так или иначе, она почувствовала, как он уперся головкой ко входу, просто просунув свой орган через штанину ее широких шорт, даже не удосужившись их снять, и через мгновение грубо толкнулся, встречаясь внутри с преградой и с легкостью разрывая ее. — Ами… — он опустил голову на ее плечо, упершись лбом и вздрагивая, когда девушка еле слышно заскулила от боли. — Почему… Почему ты не сказала мне? Прости… — Все в порядке. — Нет, не в порядке, я не должен был. Сожалеть о чем-либо уже было слишком поздно, и мужчина развернул ученицу к себе, с легкостью подхватывая на руки и направляясь в ванную. — Джирайя-сенсей… — Молчи, — он поставил ее на пол в душевой кабине, потянувшись к выключателю света. — Не надо, пожалуйста. — Не надо что? — Я не хочу, чтобы вы смотрели. — Ами. Если со мной — то только открыто. Только до конца честной: без секретов, страхов и скрытых рубцов на теле. Я хочу видеть тебя лишь настоящую, ты меня поняла? Он скорее ощутил, чем увидел, как девушка, немного поколебавшись, кивнула. Щелкнул выключатель, и мужчина кинул взгляд на ученицу, которая сжалась, прикрывая руками грудь и ненавистную ей печать в виде змеи, оставаясь в одних шортах из одежды. Отшельник подошел к ней, разворачивая к себе спиной, и начиная медленно разминать ее плечи. Легко подцепив пальцами ее шорты, мужчина скинул их вниз, давая возможность девушке переступить через одежду. — Расслабься, — прошептал наставник ей на ухо и чуть откинулся назад, осматривая ее тело сзади. Все, что обычно было скрыто длинными штанами и футболками, сейчас без конца пестрило шрамами, царапинами и застаревшими рубцами. Он аккуратно провел шершавыми пальцами вдоль ее позвоночника, останавливаясь в районе копчика, и мягко толкнул девушку вглубь душевой кабинки, заходя за ней следом и включая теплый душ. Мужчина с сожалением увидел, как по ее ноге стекает струйка крови, и ученица стыдливо сомкнула бедра, опуская голову вниз, чтобы спрятать покрасневшее от стыда лицо. Он погладил ее по спине, выливая немного геля для душа на руку и растирая по ее телу, касаясь легким поцелуем плеча в качестве извинения. Отшельник разминал ее мышцы, скользя мыльными от пены руками, не опускаясь ниже дозволенного, пока девушка не начала постепенно отрывать руки от тела и он ощутил, как дрожь, сковывавшая ее, начала проходить. Джирайя ненавязчиво скользнул пальцами по ее груди, заставив Ами резко выдохнуть, и обвил ее живот одной рукой, второй поднимаясь выше, чтобы сжать ее сосок между пальцев, отчего девушка неловко свела ноги, ощущая накатывающее желание. Секунду спустя его рука уже скользнула вниз, и он аккуратно ввел в нее палец, с каким-то судорожным восторгом подмечая, какая она внутри узкая, а затем и второй, вызвав у девушки первый стон. Он медленно ласкал ее, аккуратно поддерживая и растягивая пальцами, пока Ами не начала всхлипывать от удовольствия, оповещая его о том, что она, наконец, расслабилась. Мужчина выключил воду, открывая кабинку и вновь подхватывая девушку на руки. Ему честно хотелось отнести ее в спальню, но она вдруг коснулась губами его груди, настолько несмело целуя и прикусывая кожу, что у отшельника хватило самообладания лишь для того, чтобы положить ее прямо на кухонный стол. Мокрые руки девушки заскользили по стеклянной поверхности, скидывая на пол несколько тарелок, и она откинулась назад, судорожно вздыхая, когда отшельник опустился дорожкой поцелуев вниз, касаясь языком ее промежности. Ами смущенно дернулась, зарываясь руками во влажные после душа волосы наставника и несмело отталкивая его. — Джирайя-сенсей, нет… — Хочешь, чтобы я остановился? — немного насмешливо спросил он, еще больше вгоняя девушку в краску и видя, что она мотает головой. — Вот и славно… Отшельник вновь опустился между ног ученицы, лаская ее языком, и Ами с силой вцепилась в его волосы. Он медленным движением поднял руки, опуская их на полушария груди, чуть сжимая, и девушка обвила его плечи ногами, чувствуя, что каждое движение сводит ее с ума. Но когда мужчина проник в нее двумя пальцами, продолжая ласкать губами клитор, и сквозь свои действия языком начал говорить о том, какая она сладкая, девушка поняла, что больше всего ее заводит тот факт, что это именно он. Его слова заставляли девушку закатывать глаза от удовольствия, и отшельник оторвался от ее лона, нависая над ней, и любуясь тем, как она задыхается от ощущений, которые ей доставляют его пальцы. Насладившись этим видом еще несколько мгновений, он откинул влажные волосы с ее лица и, глядя ей прямо в глаза, прошептал: — Кончай. Именно в этот момент Ами уже была готова делать абсолютно все, что скажет ей этот мужчина. Ей было наплевать на весь окружающий мир, на все проблемы, войны, чакры, да даже на Орочимару внутри ей было глубоко наплевать. Все, чего ей хотелось — это слышать хриплый голос Джирайи над ухом и ощущать, как его тело соприкасается с ее. Девушка сомкнула бедра, чувствуя, как волны удовольствия медленно захлестывают ее сознание, и сжала губы. — Я хочу тебя слышать, девочка. Ами тихо заскулила, ощущая, как в груди разгорается пожар. — Громче. И тогда с ее губ сорвался стон, потом еще один, а затем Джирайя все же зажал ей рот рукой, потому что когда Ами начало потрушивать от оргазма, то она совсем перестала сдерживать крики. Мужчина выпрямился, окидывая девушку внимательным взглядом из-под полуприкрытых ресниц. Ему показалось, что он не видел картины более возбуждающей, чем его ученица, лежащая с широко разведенными ногами на его кухонном столе, с приоткрытым ртом и глазами, полностью покрытыми поволокой страсти. Он взглянул на свои пальцы, которые все еще блестели от ее смазки, и намеренно медленно поднес их ко рту, облизывая и вызывая очередную порцию смущения у девушки. Отшельник вновь склонился над ней, чувствуя, что больше не может сдерживать своего желания обладать этой девчонкой. На глаза так кстати попался его протектор, лежащий у изголовья ученицы, и он легко подцепил его пальцами, обматывая заведенные наверх руки девушки, плотно затягивая ткань. Мужчина медленно дразнил языком ее грудь, чувствуя бедрами, как на краю стола уже начинает скапливаться влага. Ами громко дышала, каждый раз немного постанывая, когда наставник слегка прикусывал тот или иной участок ее тела. Отшельник сжал ее руки над головой, другой ладонью поглаживая ее подбородок и через мгновение впиваясь в ее губы поцелуем, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, когда он толкнулся членом внутрь ее, чувствуя, как девушка все еще непривычно сжимается. Она немного зашипела ему в рот сквозь поцелуй, но мужчина понял, что уже не может ждать. Он опять откинулся обратно, подтягивая девушку на край стола, и схватив ее за ноги, разводя еще шире в стороны. Отшельник опустил взгляд вниз, любуясь, как входит в ее тело, с громким влажным звуком, и как вторит стонами ему девушка, наконец, начавшая получать удовольствие от процесса после первых болезненных ощущений. Ами смотрела на него, закусывая губы и послушно держа руки вверху, отчего мужчине подумалось, что у него сейчас сорвет крышу. Она была слишком податливой, будто бы хотела всем своим видом показать, что она больше ничего не боится рядом с ним, будто бы хотела доказать, что доверяет настолько, что готова позволить ему делать с ней все что угодно. И в этот момент он ощутил непривычное тепло в душе, которого никогда не было с девушками в постели. Никогда. Он склонился к ней, как-то отчаянно впиваясь поцелуем и начиная в беспамятстве касаться ее тела губами, оставляя на нем следы и ощущая, как ученица выгибается от этого еще сильнее, пока он вдалбливал ее в этот чертов стол. — Я хочу, чтобы ты была моей, слышишь? Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Ему казалось, что он выглядит жалко, говоря такие слова. Мужчина понимал, что не должен так говорить и просить такого, но ничего не мог с собой поделать. Его сердце, израненное столькими годами одиночества, наконец, нашло свое место в руках этой нежной и хрупкой девушки, и ему было хорошо просто от того, что у него была возможность быть рядом с ней. Он готов был стать даже охранным псом, лишь бы иметь шанс верно класть голову на ее колени, и ощущать, как она аккуратно зарывается руками в его волосы, нежно поглаживая. — Я и так твоя. Он подхватил ее на руки, даже не выходя из нее, и понес в спальню, бросая на кровать и тут же переворачивая ученицу на живот. Отшельник понаблюдал несколько секунд, как она сжимает от нетерпения простыни, и мягко провел пальцами вдоль подрагивающего от возбуждения члена. Джирайя потянул ее за бедра назад, понимая, что она слишком миниатюрная для него, и с досадой подумал, что он уже не контролирует даже то, что может причинить ей боль. — Встань на четвереньки, — его голос звучал низко, хрипло, и Ами послушно встала, выгнувшись в спине, и думая о том, что она готова сделать все что угодно, даже то, о чем раньше и помыслить не могла. Вихрь самых пошлых и непристойных желаний крутился у нее в голове с такой скоростью, что с ее уст непроизвольно сорвалось тихое: — Возьми меня. Мужчина тихо рыкнул, тут же входя в нее на всю длину, и девушка дернулась, приоткрыв рот от болезненного удовольствия. Он вышел из нее, сразу врываясь обратно резким толчком, и впился пальцами в ее бедра с такой силой, что девушка немного всхлипнула. Он начал вколачиваться в ученицу, доходя до какого-то безумия, неразборчиво шепча о том, что она теперь принадлежит ему. Ами громко стонала, ощущая, как по ноге начинает течь ее же смазка, и мужчина протянул руку вперед, сжав волосы и немного намотав их на кулак. Он наклонился к ней, продолжая вбиваться в нее и чувствуя, что здравый смысл покинул его еще тогда, когда он впервые ощутил ее влагу у себя на языке, лаская губами свою ученицу на кухонном столе. — Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь общаться с чертовым Хатаке, ты вспоминала эту ночь. Я хочу, чтобы ты вспоминала этот момент и думала о том, как я тебя трахал сзади. Ты меня поняла? Ами тихо заскулила от того, что эти слова лишь сильнее разгорячили ее, вместо того, чтобы вызвать хоть какое-то отторжение или возмущение. Девушка любила быть независимой ни от кого, и хотела быть свободной, но стоило ему начать говорить ей подобные вещи, как она поняла, что готова даже надеть на себя ошейник, лишь бы он продолжил все это. Раздался звонкий шлепок по ягодице, и отшельник чуть сильнее дернул ее за волосы. — Я спрашиваю, ты меня поняла? — Да, сенсей. — Хорошая девочка… Ами почувствовала, как голова начинает кружиться от горько-приятных ощущений, влажных шлепков в месте соприкосновения тел, и развратных слов, которые сводили все мышцы в ее теле. И тогда девушка ощутила, как воздух выбился из ее легких, и судорожно сжала ноги вместе, чуть припадая вниз на локти и кончая с протяжным стоном. Мужчина в последний раз коснулся поцелуем ее шеи и выпрямился, делая несколько глубоких толчков и изливаясь внутрь нее, тихо рыча себе под нос ругательства из-за сносящих крышу ощущений. Когда последние отголоски оргазма стихли, он вышел из ученицы, ощущая, что у него нет сил даже на душ, и упал на подушку, подгребая под бок Ами, которая, казалось, уже отключилась. Не сегодня. Обо всех последствиях и вытекающих он будет думать уже завтра. А сегодня, ощущая, как сон утягивает его в свои владения, он хочет побыть тем, кем не позволял себе быть до прихода этой девушки в его жизнь. Самим собой.