разведка боем

переживать стало нечего. пережёвывать каждым вечером, как у шумной соседки возникнутся траблы с печенью, если глупая девочка будет так веселиться. каждый вечер смотреть на себя и мечтать напиться в чьей-то шумной компании молча, успеть смириться с тем, что мысли в упрямой башке наконец молчат. я всю жизнь их ловила, точно больших волчат, ненавидела то, как их хрипы во мне звучат, а теперь они смолкли. и стало мертвецки тихо. только тиканье с полки, ни слова, ни сна, ни крика. как взойти на подиум или тускло плестись на вервь, ощущать, как упрямое сердце стучится вверх, как внутри монотонно кто-то терзает нерв — обомлеть от собственного в стекле океана вида. разглядеть под кожей таблицу остывших вен, осознать, что ты как был раньше вообще никем, так и дальше едва шевелишься возле стен, хороня давно пережившие вас обиды. как бы сесть на поезд, в пустой запасной вагон, и глядеть на уставший серый сухой бетон стен подземки, не видя, что за большим окном только дождь и слякоть. был бы воздух в лёгких, так я бы и дольше жил, но под лёгкими в рёбра стальные летят ножи, и ты скажешь, что я такого не заслужил, и я сяду плакать. будет больно, так ты реви, как в последний раз, что ж ты держишься, почему не отводишь глаз. разве я — больная ненависть и экстаз — не оставила на тебе, белозубом, шрамы? как ты смотришь, как будто я — твой любимый враг, будто ты бережёшь меня от взрывных атак. перестань, перестань ты глядеть на меня вот так — словно я для тебя не взрывчатка, а белый мрамор. 0:43 15.01.21.