Правда или действие?

***

Дверь захлопывается с хрустом, и я остаюсь на кухне одна. А что здесь вообще происходит, может мне кто-то объяснить? Может хоть одна сфера в моей жизни быть кристально чистой и понятной? Александр как обычно ведет себя странно и непонятно, что начинает меня уже раздражать. Он вывел меня на признание в том, что нравится мне, и свалил в закат. Как это называется? Можете описать, не используя нецензурную брань? И я нет. Он даже не признался напрямую в том, что я ему нравлюсь. А я ему вообще нравлюсь? Может, это все игры такие? Может, ему нравится потешать свое эго, и таких, как я, у него еще штук десять? Разозлившись от выводов, к которым меня привели мои собственные мысли, я резко слезаю со стола и направляюсь в комнату к ребятам.

Думаете, после того, что произошло, я побегу за этим мистером напыщенным индюком как влюбленная дурочка? Ни за что.

Вернувшись в залу, я, запыхавшаяся, плюхаюсь на диван, с растерянным и злым взглядом, не встречаясь ни с кем из присутствующих глазами. — Ты в порядке? — поднимаю голову на Питера, услышав вопрос.

Господи, я же теперь не могу смотреть на него так, как прежде, зная то, что наплел мне Александр… Как я все-таки ненавижу этого шведского придурка.

— Да, я в порядке, — как-то слишком раздраженно кидаю я, и в ту же секунду понимаю, что Питер этого совсем не заслуживает, — прости, устала немного, — я выдавливаю что-то наподобие улыбки. Питер мягко улыбается, а я отвожу от него взгляд, не в силах терпеть его нежность.

Я ее не достойна. Я влюбилась в Александра Нильсена.

— Продолжим? — вылетаю из своих мыслей, не обратив внимания на то, что Александр все еще ходит где-то там, выискивая комнату для своих извращенных игр. — Александр еще не вернулся. У вас что-то произошло? Я, поперхнувшись водой, которую решила отпить именно в момент такого неловкого вопроса Элизы, резко ставлю стакан обратно на стол и, закинув одну ногу на другую, произношу: — О чем ты? — бесстрастно смотрю на нее, но внутри все горит. — Ну, ты вернулась явно расстроенная, что он тебе сказал там, на кухне? Ох, дорогая сестренка. Поверь, ни в одной из вселенных ты бы не хотела слышать то, что сказал мне Александр там, на кухне. — Ничего особенного, — я перевожу взгляд куда-то в сторону, чтобы не выдать своей нарастающей паники. Мы рассаживаемся обратно, выжидая того, чтобы наш любимый мистер напыщенность обрадовал нас своим визитом. Потихоньку, все начинают утыкаться в гаджеты, а Питер, слегка наклонившись ко мне, едва слышно произносит: — Не поможешь мне на кухне?

Да что же это такое сегодня с этими шведами? Снова на кухню? Может быть, остановить Александра в поисках комнаты для его плотских утех, потому что я ее уже нашла?

Я коротко киваю, и мы выходим из залы. Пройдя к столикам, Питер останавливается. — Хотел сказать тебе кое-что. Я чувствую, как меня посещают различные догадки о том, о чем же он хочет поговорить, и ни одна не кажется мне позитивной. Я заметно начинаю нервничать и, быстрым шагом приблизившись к кофемашине, начинаю наливать в нее воду. — Да, хорошо, давай, — пытаясь скрыть свое волнение, начинаю варить кофе, чего вовсе не планировала. — Понимаешь, дело в том, что… — он делает паузу, а я замираю на секунду, — дело в том, что я к тебе не равнодушен. — Я тоже к тебе не равнодушна, — я дарю ему искусственный, непонимающий взгляд, слегка улыбнувшись. — Да, я знаю, — он начинает теребить пальцами кухонное полотенце, — но я имел в виду в другом плане. Мои руки останавливаются, а дыхание учащается. Я не могу потерять такого друга, как Питер, он слишком дорог мне, но ответить взаимностью на его симпатию я тоже не могу.

Боже, как же я ненавижу такие моменты.

— Питер, я… — я опускаю руки вниз, глядя в его глаза с сочувствием, — я уже так привыкла к тебе, не пойми неправильно, ты замечательный, но я… — не успеваю закончить, и он прерывает меня, не поднимая головы: — Тебе нравится Нильсен, да? Поджав губы, я все так же продолжаю испепелять его взглядом, и его глаза наконец встречаются с моими. — Только скажи честно, прошу, — впервые я вижу Питера таким серьезным. — Да. Разочарованно вскинув бровями, он разворачивается в пол-оборота и облокачивается на кухонный стол, скрестив руки на груди. — Ну да, я мог догадаться, — он вздыхает, опустив взгляд вниз и грустно улыбаясь. — Я знала о твоих чувствах, — он поворачивает голову в мою сторону, — Александр мне сказал. — Вот засранец, — он мягко улыбается, но в его глазах я вижу печаль, — просил же его никому рассказывать. — Подожди, о чем ты? Питер удивленно, вопрошающе поднимает брови. Я смотрю на него так же, только с долей замешательства во взгляде. — Ну, я ему говорил, что ты мне нравишься, — он на секунду отводит взгляд вниз, но его глаза быстро возвращаются к моим, — а ты о чем? — А он устроил мне спектакль, — на моем лице возникает издевательская улыбка, — мол, провел детальный психологический анализ по тому, как ты со мной общаешься, — я мягко улыбаюсь, продолжая возиться с приготовлением бодрящего напитка. — Чего не сделаешь ради того, чтобы впечатлить девушку, — взглянув на Питера, я вижу его бесстрастный взгляд, — ну так что, вы теперь вместе или как? Я шумно захлопываю крышку кофемашины, а Питер дергается от неожиданности. Тяжело вздохнув, я боком облокачиваюсь на стол. — Я не знаю, — гневно произношу я, пронзая его глазами, — мы как-то не дошли хоть до какой-то определенности, — с нотками разочарования в голосе добавляю я. — Да, мистер Нильсен всегда был таким, — отвернув от меня голову, Питер смотрит в пустоту перед собой, — всегда неопределенность, игры, неоднозначность… Интригует, правда? — он возвращается ко мне глазами. — Слушай, я уже и сама не знаю, во что я ввязалась, — устало говорю я, развернувшись к шебуршащей кофемашине, — понимаю, что ты злишься, но мне не лучше. — Я не злюсь, — он следит за моими движениями, пока я разливаю кофе по кружкам, — он придурок, но он тебя не обидит, — он поднимает взгляд на мое лицо, а мои глаза и так уже давно прикованы к нему, — я рад за вас. — Питер… — я не успеваю закончить, и он тянется рукой к кружке, перебивая мои мысли. — Надеюсь, это ты не себе две кружки сделала? — он улыбается, — такое количество кофеина может плохо сказаться на тебе в будущем, — захватывая кружку пальцами, Питер направляется к выходу с кухни. Я резко разворачиваюсь, а когда его ладонь касается ручки двери, произношу: — Спасибо, что поделился со мной тем, чем хотел, — он замирает, повернув голову на 90 градусов ко мне, — я это ценю, правда. Не обернувшись полностью, Питер кидает в меня броский взгляд, слегка улыбнувшись, и покидает комнату. Я закидываю голову назад, облегченно выдыхая.

И почему мне сейчас так ху… плохо? Я не хочу видеть Питера несчастным. Он больше всех нас заслуживает быть с тем, с кем пожелает его сердце.

Закрыв глаза и тяжело вздыхая, я стою, уперевшись ладонями в край стол. Уловив звук приближающихся шагов, я прислушиваюсь, все так же оставляя глаза закрытыми, и приподнимаю одну бровь. — Ты почему так тяжело дышишь? В предвкушении моего наказания? — открываю глаза и вижу Нильсена в проеме двери с его самодовольной ухмылкой. — Да, само собой, ведь весь мир вертится вокруг тебя, — возмущенно, небрежно бросаю я, развернувшись к нему спиной. Слышу, как дверной косяк скрипит, а Александр подходит ко мне сзади. Его рука ложится на мое плечо, плавно спускаясь ниже. Его ладонь скользит на мой живот, и он, придвинувшись ко мне, ставит подбородок на макушку моей головы. Мое дыхание учащается, и я стою как вкопанная, боясь сделать неверный шаг и спугнуть его.

Что это еще за нежности?

— И кто же обидел моего маленького котенка? — вторая рука Александра повторяет действия первой, и он прижимает меня ближе к себе. — Никто меня не обижал, — я смотрю на его руки, замечая то, как моя грудь начинает двигаться то вверх, то вниз чаще с каждой секундой, — это я обидела. — И кого же? Я медленно разворачиваюсь в его объятиях к нему лицом, ожидая увидеть привычную для него самолюбивую улыбку. Подняв голову, я встречаюсь с пронзительным взглядом, полным спокойствия и теплоты. Его лицо бесстрастно, даже немного напряжено. — Питера… — говорю я, рассматривая его глаза и растворяясь в их голубизне, — он признался мне в своих чувствах. — А ты? — Александр все так же продолжает держать меня руками, прижимая к себе, а выражение его лица не меняется ни на грамм. — А я сказала, что мне нравится другой. — И кто тебе нравится? На его лице медленно проявляется игривая улыбка, но он как будто очень сильно сдерживается, чтобы не проявить свой заносчивый характер.

Что, наконец-то понял, что меня это бесит?

Я бросаю едва заметный изучающий взгляд ниже по его телу, и замечаю, как рельефные мышцы его груди выпирают при каждом его вздохе.

Кажется, я поймала в сети самого дьявола.

— Я могу сказать, кто нравится тебе, — еле слышно говорю я, немного отстранившись от него,— случайное лишнее прикосновение, — я опускаю взгляд вниз, дотрагиваясь рукой до его ладоней, — «М, мне совсем не обязательно обнимать тебя сейчас, но я бы хотел быть ближе к тебе», — я прижимаюсь к нему сильнее, а он шумно выдыхает, — нежелание отпускать предмет обожания, — я поднимаю взгляд к его глазам, — и, наконец, нежный взгляд и вопросы о том, что же ее беспокоит, — я мягко улыбаюсь, следя за тем, как во взгляде Александра мелькает волнение, — «кто же обидел тебя, мой маленький котенок? Я готов быть рядом и защищать тебя ото всех», — я самодовольно улыбаюсь, опустив руки вниз. Некоторое время Александр стоит, не двигаясь, а его дыхание становится тяжелее. Закусив губу, он улыбается и, подняв на меня взгляд, смиренно смотрит в мои глаза. — Не надо было тебе ничего объяснять, — опустив взгляд вниз, он нежно улыбается, — кто же знал, что ты так быстро научишься моей методике? — Питер рассказал мне еще кое-что, — наши глаза встречаются, — ты знал, что я ему нравлюсь? — его брови едва заметно ползут вверх, — никакой методики нет, ты все знал заранее, он сказал тебе напрямую, — я победно улыбаюсь. — И, все-таки, есть, — его лицо озаряет вызывающая улыбка, — про меня ты все правильно поняла.

Что? Это, что, признание такое? А я точно не сплю?

Пока я пребываю в легком шоке от услышанного, рука Александра скользит на мой затылок, и он, притянув меня к себе, оставляет легкий поцелуй на моем лбу. Я, опешив от очередного проявления Александровской нежности, стою, забыв о том, что я вроде как уделала его впервые в своей жизни, а он и здесь смог меня обойти.

Вот мерзавец… Стой, ты куда?

Быстрым шагом он направляется к выходу, а я, наконец вернувшись в реальность, бросаю ему вслед: — Ты, что, так просто сейчас уйдешь? Не можешь выдержать давления проигрыша? — он оборачивается, и я ловлю его игривый взгляд. — Еще не вечер, katten, — двусмысленно усмехнувшись, произносит Александр, — мы еще увидим, кто из нас на самом деле доминант, — с этими словами он покидает кухню, хлопнув дверью.

***

— Правда или действие, Элиза? — бросив на нее ласковый взгляд, говорю я. — Правда. — Мм… — тянусь к уже знакомым бумажкам на столе. Усмехнувшись, я лукаво улыбаюсь, представляя, что сейчас будет за шоу. — Твой партнер удовлетворяет тебя полностью? Я поднимаю на нее взгляд, все так же лукаво улыбаясь, зная, что она очень не любит говорить о том, что происходит в их спальне с Данте. Элиза, моментально смутившись и вжавшись в диван всем телом, робко произносит: — Ну, да… — если бы можно было измерять уровень смущения, он бы зашкалил, приблизившись к Элизе. — Как-то неуверенно звучишь, подруга, — говорит Александр, оперевшись на подлокотник кресла и подперев подбородок рукой, — что ты скрываешь? — Да ничего я не скрываю, все у нас нормально, — молниеносно отвечает Элиза, максимально пытаясь избегать Александра глазами. — М-да, «нормально» – это обычно не то слово, которое я слышу, когда девушке и правда хорошо, — его взгляд плывет к моему лицу, а я, поймав его, удивленно смотрю в его глаза, — ну, там, знаешь, «это было восхитительно» или «это была лучшая ночь в моей жизни»… — не отрывая от меня своего пронизывающего взгляда, произносит Александр, игриво улыбаясь. — Не все умеют симулировать, — говорю я, пристально рассматривая лицо самого самодовольного персонажа нашей компании, — кто-то предпочитает говорить честно, без поэзии. На момент мне кажется, что все в комнате перестают дышать. Мы с Александром все так же продолжаем смотреть друг другу в глаза, пока остальные пытаются выбраться из этого карнавала конфронтации. — Поэзия здесь не причем, когда умеешь работать руками, — глаза Александра прожигают в моих глазах дыру, — ну, еще иногда языком, — на моем лице появляется едва заметная улыбка, и я слегка прищуриваюсь. — Таак, кто следующий? — голос Питера спасает всех от напряжения, которое виснет из-за двусмысленных фразочек Александра. — Я, — наконец оторвавшись от дьявольского лица и прогоняя эротические картины, подкинутые мне подсознанием, произношу я, — действие. — Сыграй в ролевую игру «Врач-пациент» в роли пациента с игроком Сэм, — дочитав, Питер смотрит на меня, слегка улыбнувшись и поджав губы. — Ну, наконец-то посмотрим, как малыш Сэмми лишается девственности в сфере ролевых игр! — в Александра летит вторая подушка, но на этот раз Сэм встает и со злостью кидает ее в него. — А давайте немного поменяем роли? — Рэйчел присаживается на подлокотник кресла к Александру, освобождая место для Сэма, — Сэм у нас полицейский, верно? — все смотрят на нее с интересом, — пусть Агата будет преступницей, которая хочет выйти на свободу. Она должна соблазнить Сэма. Все сразу же одобрительно кивают, и мы понимаем, что выбора у нас нет. Сэм неловко подходит ко мне, пока я одариваю удовлетворенного происходящим Александра гневным взглядом. — Мисс, вы нарушили примерно 50 законов королевства Великобритания, вам есть, чем себя оправдать? — Сэм подходит ко мне, и я задираю голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Давайте проверим, насколько сильны чувства Александра?

Опустив голову вниз, я шумно выдыхаю. Подняв взгляд, полный покорности, на Сэма, я произношу: — Офицер, не можем ли мы как-нибудь договориться? Мой взгляд скользит по телу Сэма вниз, останавливаясь в районе паха. Встав на колени, я дотрагиваюсь до его ремня пальцами, закусывая нижнюю губу. Сэм резко наклоняется ко мне, схватив за плечи, и вжимает в спинку дивана. — Мадам, я в первую очередь заслуженный офицер полиции со стажем в 20 лет, а уже во вторую очередь… — его взгляд падает на мои губы, — …мужчина, — он строго смотрит в мои глаза, а я продолжаю изображать покорность. — Очень сексуальный мужчина… — шепчу я, приблизившись к его губам своими, и когда он теряет самообладание, я обхватываю его руками и кидаю на диван, садясь на него сверху, — и я бы очень хотела… — я тяжело вздыхаю и вижу, как дыхание Сэма учащается, и он лишается всякого понимания того, что здесь происходит, как будто ему отшибло память. Мои руки начинают скользить по его торсу, спускаясь ниже, и я придвигаюсь к нему, выгибаясь в спине, и… — Ладно, хватит, — не успев дотронуться губами к губам Сэма, я слышу строгий голос Александра и тут же поворачиваюсь к нему. Он сидит, закинув одну ногу на другую, и прожигает меня злобным взглядом. Я замечаю, как его скулы дергаются от злости, и он порывисто выдыхает.

Ревнуют только закомплексованные в себе невротики, да, мистер Нильсен?

Я самодовольно улыбаюсь, слезая с Сэма, а Александр резко встает и идет по направлению к лестнице. Никто не произносит ни слова, и мы расходимся, прибираясь в зале. Завершив уборку и вымыв посуду, мы желаем друг другу спокойной ночи и разбредаемся по комнатам. Поднявшись на второй этаж, я бросаю взгляд на дверь в комнату Александра.

Его, что, и правда так расстроило то, что произошло с Сэмом? Мне почему-то слабо в это верится.

Мягко постучавшись, я просовываю голову внутрь. Александр сидит, облокотившись на спинку кровати, и что-то оживленно печатает в ноутбуке. Не двигаясь, он поднимает на меня бесстрастный взгляд. Когда наши глаза встречаются, он расправляется, прикрыв крышку ноутбука. — Можно зайти? — Конечно, — он мягко улыбается, отложив ноутбук в сторону. Я прохожу в комнату, присаживаясь на его кровать. Смотрю в его глаза виновато, настороженно и с волнением, так, как будто я гуляла где-то всю ночь, а он «обзванивал все морги» в попытках найти меня. — Что делаешь? — в ту же секунду, что произношу это, понимаю, что задала совершенно идиотский вопрос. — Решил поработать, — Александр смотрит на меня, а на его лице нет ни одной эмоции. — В свой выходной? — слегка улыбнувшись, говорю я. — Помогает мне расслабиться, — Александр скрещивает руки на груди. — А когда ты успел напрячься? Александр прищуривается, все так же прожигая меня пристальным взглядом. — Успел, — сухо отвечает он, а я закусываю губу. Отведя взгляд в сторону, я тихо говорю: — Ты обещал показать, кто из нас настоящий доминант, — скользя взглядом по нему, я поднимаюсь вверх и снова встречаюсь с голубыми глазами. Грустно усмехнувшись, Александр отворачивается от меня и устремляет взор в окно, тяжело вздохнув. — Не сейчас, katten, — я не отрываю от него глаз, а он все так же продолжает смотреть в сторону, — мне нужно подумать, взвесить все. — А можно пообнимать тебя, пока ты будешь думать и взвешивать все? — он поворачивает голову и видит мой ласковый взгляд и нежную улыбку. — Можно, — на лице Александра появляется легкая улыбка. Я пододвигаюсь к нему и мягко, неторопливо ложусь на его грудь. Почувствовав размеренное, спокойное сердцебиение Александра, я прижимаюсь к нему ближе, а он обнимает меня, притянув к себе. — И, все-таки, я тебе нравлюсь, да? — чувствую, что ухмылка вернулась на его лицо, и внутри меня становится тепло. — Да замолчи ты… — прикрыв глаза, я обнимаю его правой рукой, прижав ладонь к его груди. Чувствую его усмешку, и через секунду проваливаюсь в приятные сновидения.

Итак, я снова оказалась в его постели на нашей классической тусовке. Значит, придерживаемся традиций во всем?