Всплеск

      У меня монохромия. Я не способен видеть цвета вокруг. — Какого цвета? — женщина напротив меня надевает обруч на голову, убирает выпавшие пряди с лица и улыбается.       «Какого цвета?». Цвета. Цвет. Какого цвета? — Зелёный. Он зелёный, — улыбается.       «Зелёный»       Зелёный? Зелёный, как молодая трава в парке. Зелёный как киви. Зелёный как черепаха.       Зелёный как трава? А какого цвета трава? Киви? Как это — зелёный? Что означает этот цвет? Он яркий? Тёмный? Как он выглядит? Что он отражает?

***

      Во всех книгах так красиво описаны цвета, их оттенки, до мельчайших деталей переданы все эмоции и запахи. Так хочется узнать то, что знают другие. Увидеть то, что я никогда не увижу.       «Осень. Листья на деревьях окрасились оттенками красного. Бордовый, жёлтый, алый и коричневый, иногда даже вишнёвый цвет. Всё вокруг стало теплее, хотя температура наоборот опустилась ближе к минусовой. Дует ветер, срывая жёлтые, оранжевые, а порой совсем зелёные листья. Вокруг пахнет вкусным кофе. Я слышу запах любимого американо и в голове мелькают коричневые, кофейные...»       Я резким движением захлопываю толстую книгу очередного американского писателя. Цвета. Он так описывает их, будто это что-то волшебное. Красный. Бордовый. Алый. Вишнёвый. Как это? Цвет вишни... Какого цвета вишня? Так сложно понять цвет, когда даже представления о нём не имеешь.       Я давно привык к жизни в оттенках серого, но порой интересно узнать, как всё выглядит «в цвете»? Осень и правда такая красивая? Красный... Какой же он? А голубой? Небесно-голубой цвет — цвет неба, небесный цвет.       Небесно-голубой... Красивый, наверное.

***

— Хэй ты, зубрила моно, чего в тетрадь вылупился? Небось, замышляешь, как убить всех нас? Ведь все вы так делаете! — Денки и его компания опять решила подействовать мне на нервы. Учиться не дают. В нашем мире таких как я, называют моно. Обычно если кто-то узнает, что поблизости есть такой, то обходят его десятой дорогой. А вот некоторым, видимо, скучно. — Не хватает адреналина? Что ж, мне не будет проблематично прибавить его вам, — поднимаю голову. Чёлка падает на лицо и почти ничего не видно. — Ах ты, мудила, — миг и боль молнией разошлась по лицу. С носа течёт кровь, капает на тетрадку, пачкая её в чёрный цвет. Везде пишут, что кровь алого цвета. Я не знаю, как это. Она чуть светлее чёрного.       Скривив губы, пытаюсь изобразить улыбку и поднимаюсь с места. Он ещё не знает, почему меня исключили из прошлой школы.

***

      Воскресенье, пятнадцатое сентября. Начало учебного года, а я снова меняю школу. Как бы то ни было, я не виноват. Они сами задирали меня, а мне надоело терпеть издёвки. Почему я должен?       Хоть отец учил не давать себя в обиду, он всегда говорил давать сдачи, а не начинать драку первым. Но, судя по сложившимся обстоятельствам, директорам школ не суждено узнать это.       Телевизор шумит. Громкость почти минимальная, а орёт будто на всю, должно быть из-за того, что кроме вышеперечисленного предмета тишину не нарушает никто.       Я не различаю цвета, поэтому у меня лучше работают другие чувства обаяния. По той же системе, если у человека два глаза — он видит на сто процентов каждым, но если одного глаза не будет, то всё напряжение перейдёт на оставшийся. И тогда последний будет видеть двести процентов. Я не сосредоточен на цветах, яркости, это даже в каком-то смысле плюс. Вместо этого я лучше запоминаю и слышу. Мне достаточно два раза прочитать конспект, и я выучу его наизусть, из-за чего в школе у меня не было проблем с оценками.       «Мужчина сорока лет похитил женщину двадцати девяти лет и насильно удерживал её в подвале своего дома. Если верить свидетелям, подозреваемый был монохроматиком. Следователи предполагают, что преступник похитил женщину, потому что в её присутствии смог различать цвета»       Монохроматики — люди, что не способны различать цвета. Мы не такие как те, что не видят вообще или видят только чёрный и белый. У нас не повреждена сетчатка глаза, но различать цвета не получается.       Однако есть люди, смотря на которых мы можем видеть мир цветным. Такие люди, что открывают нам дверь в мир цветов известны как реагенты. Проблема в том, что для моно встретить своего реагента — большая редкость, и лишь немногим это удаётся. А если удаётся, то зачастую они сходят с ума и в нежелании снова видеть мир серым и скучным совершают преступления вроде похищения, насилия или даже убийства.       Я никогда не встречу своего реагента. По крайней мере, я надеюсь на это, потому что мне он не нужен. За семнадцать лет я привык видеть мир таким, каким мне разрешила видеть его природа. А становится монстром из-за зависимости к реагенту как другие моно мне не хочется.       Дверь открывается, видимо брат пришёл. Он даже в выходные дни умудряется находиться на работе. Подходит тихо, но я ощущаю, как прогибается диван рядом со мной. Я не открываю глаза, но он знает, что я слышу его. Привык, наверное. — Саске, я принёс документы, — осипший голос, простудился что ли? Приходится открыть глаза, чтобы взять из его рук документы о переводе и личные данные вроде паспорта и свидетельства о рождении. — Какая школа на этот раз? — мне неинтересно, но спрашиваю лишь бы не слышать раздражающую рекламу. Итачи трёт виски и отвечает, что в этот раз «старшая школа для парней Шитоки». — Для парней? Не смешанная? — я немного удивился. Почему именно эта? — Да, последняя рядом с нами. Я конечно могу перевести тебя в другую, но деньги на проезд будешь зарабатывать сам. — Нет, спасибо, — мне всё равно, где я буду учиться. Остался один год, и я улетаю с отцом в штаты. — Голова болит, — говорит и встаёт, уходя с комнаты. — И зачем мне эта информация? — ответ на вопрос я не получу, поэтому стоит пойти лечь спать.

***

      Холодно. Сыро. Воздух. Дышать, я не могу дышать. Вода? Всё вокруг чёрное, ничего не вижу. Помогите! Спасите меня! Что происходит? Очень холодно, мне страшно. Где я? Что со мной происходит? Где Итачи и мама?       Мама... Перед глазами плавают воспоминания о днях до её исчезновения. Я так скучаю, хочу вернуть те времена, когда мы вместе гуляли по парку, и ты учила меня оттенкам серого. Тогда он показался мне не таким уж и мрачным. Ты показала мне, что кроме чёрного и белого в мире много других оттенков, которые по-своему прекрасны. Мама... Ты ведь тоже моно, как и я? Разве тебе... Не хотелось убить папу, потому что он твой реагент? Почему пропала ты, а не он... Почему?       Мама. Мама. Мама.       Я скучаю. Так скучаю.       В уши бьёт громкий звон. Что это такое? Почему так громко? Барабанные перепонки сейчас лопнут. Что за ужасное место...       Громко. Громко. Слишком громко.       Мои глаза рефлекторно открываются, а я неосознанно бью прямоугольный предмет, стоящий на прикроватной тумбе. Будильник...       И снова этот ужасный сон, будто я тону. Он снится мне с того самого дня, когда в доме остались только я, отец и брат. — Итачи? — выкрикнул я, опустив взгляд на пол первого этажа, после чего сразу пожалел. Резкая боль ударила куда-то в затылок, будто меня хорошенько треснули молотком. Итачи уже ушёл, удивляться не чему. Прошло уже три года, а он всё ещё пытается выяснить, куда пропала мама и кто её похитил.       «Пропал человек. Учиха Микото, тридцать восемь лет. Моно.»; «Похищено шестеро людей. Все моно.»       Весь холодильник завешан объявлениями, неужели нельзя приклеить в другом месте? «Итачи... Ты не сможешь вернуть маму, хватит уже пытаться.»       Хотел бы я сказать, но знаю же, что бесполезно. У него такой характер, что если сам не захочет остановиться — никто не сможет его остановить. Такой уж он человек. Больно упёртый.       Открываю холодильник и, пробежавшись взглядом по всем полкам, как обычно выбираю помидор. Круглый, но не идеально ровный: где-то прогиб, неровность, где-то трещина или ещё что-нибудь. Иду к выходу, обуваюсь и, закрыв за собой двери, иду по маршруту, что проложил гугл.       Я не знаю какого цвета деревья и цветы; не знаю какого цвета рубашка у той девушки на лавочке; какого цвета шерсть собаки, бежавшей в такт хозяину, который, видимо совершал утреннюю пробежку на свежем воздухе; не знаю, какого цвета платок у бабульки на ступеньках и какого цвета её стакан с мелочью внутри. Но я наизусть знаю их форму. Мне не дано различать цвета, но дана хорошая память.       У всего мира есть своя форма: что-то круглое, что-то квадратное, треугольное. Что-то с выпуклостью, а что-то с дырками. Что-то всё время одинаковое и твёрдое, а что-то может менять свою форму. Засовываю руку в карман в поисках монеты, которую через пять секунд брошу в стакан бабушки.       Я из довольно богатой семьи, но мы не из тех, кто хвастается деньгами и расходует их на невесть что. Мы живём в обычном районе с обычными людьми, я хожу в обычную школу, а Итачи работает на обычной работе. Хочет открыть свой бизнес. Раз хочет, пусть открывает; думаю, у него получится. А я закончу третий класс старшей школы и уеду отсюда навсегда. Не хочу больше находиться в месте, с которым у меня связаны воспоминания. «Вы прибыли в точку назначения. Вы прибыли в точку назначения. Вы прибыли...» — да заткнись, а. Без тебя понял.       «Старшая школа для парней Шитоки. Добро пожаловать.» — серая как акула вывеска немного прогнулась, а краска отлетела в каких-то местах из-за дождей.       Всё серое. Люди в одинаковой форме идут в разных направлениях, у всех разные взгляды и голоса. Отличается всё, кроме цветов. Скучно и долго. Когда ты не различаешь цветов, всё вокруг тебя не привлекает внимание, поэтому внутри будто пустота, а время идёт в два раза медленнее. — Учиха Саске, это вы? — мой мысленный сон прервал мужчина, стоящий почти посередине коридора возле какой-то двери. — Да, это я, — одновременно со мной о себе дал знать звонок на урок и мне пришлось повториться. — Прекрасно. Я ваш классный руководитель, Умино Ирука, приятно познакомиться. Вот ваш класс, пойдёмте за мной, — помахал рукой. У него специфическая причёска как для учителя, обычно они не носят длинные волосы и оверсайз рубашки. В прочем, меня это не касается. — Здравствуйте, ребята, садитесь пожалуйста. Сегодня к нам в класс пришёл новый ученик. Расскажи нам о себе, — он перевёл взгляд на меня и вежливо улыбнулся. — Меня зовут Учиха Саске, мне семнадцать лет. — Это всё? — риторический вопрос. — Что ж, на перемене познакомитесь поближе. Садись на место рядом с окном, оно единственное свободное... — последнее слово было сказано с растерянностью, но я всё же послушался его. — Так, ладно, я спешу. На уроке ведите себя хорошо, чтобы меня потом не отчитывали!       Все громко попрощались с теперь и моим классным руководителем. Он сказал, что место рядом с окном последнее, но сзади было ещё одно. Кто там сидит? — Саске ведь, да? — видимо я слишком засмотрелся на задний ряд. Повернув голову, вижу перед собой длинноволосого парня с татуировкой на весь лоб. Смелое решение — сделать её на таком видном месте. Хотя, если учесть наличие повязки на его голове, то вполне возможен вариант, что он скрывает тату от учителей и других взрослых. У него почти не видно радужки глаз, наверное, они слишком светлого цвета и я их не отличаю. — Я Неджи, надеюсь, мы поладим, — протягивает руку и я жму её. — Да, а... — мне не дал задать вопрос парень, ворвавшийся в кабинет с громким криком «Извините за опоздание» и падением пятой точкой на стул парты сзади меня. — Ой, учитель ещё не пришёл? Ну это даже к лучшему. Слушай, Неджи... А? — на пару секунд он замолчал, прожигая меня своим взглядом. На его лице была чёрная маска, которая закрывала пол-лица. — Ты новенький? — логичный вывод. Я бы похлопал. — Меня зовут Узумаки Наруто, приятно познакомиться! — хлопает ладонью по моему плечу, из-за чего я дёргаюсь. — Не люблю когда меня трогают, — он явно растерялся. Наверное хотел выразить своё недовольство, но вошедший в класс педагог переубедил его в этом.

***

      Нудно. Такой скуки я уже лет сто не ощущал. Этот учитель в, наверное, тёмной рубашке и чёрных брюках монотонно читает тему с книжки, даже не напрягаясь для хоть какого-то пояснения. Точно так же, как в книге. Аудиоверсия, блин. Я даже слушать не хочу.       Стены этого класса... Они белые, или просто какого-то светлого оттенка? Этого я никогда не узнаю. Да и неважно.       Так неуютно в этой тишине. До начала урока было хоть как-то громко, сейчас вообще жутко. Я привык погружаться в свои мысли и летать в облаках, но порой это надоедает и причиняет дискомфорт.       Я вижу этот класс по-другому.       В серых оттенках он больше напоминает больницу, чем комнату в учебном заведении. Белые стены, серые шторы, тихо тикающие часы, что висят над доской. Учитель, который пишет что-то в журнале, пока остальные молча записывают конспект из учебника. Будто бы врач ставит диагноз, пока больные заполняют анкету, а редкий шёпот напоминает голоса людей, которые ждут больного в коридорах клиники.       Ненавижу больницы. Ужасные места, где люди только и думают о своих болезнях и придумывают себе диагнозы, дабы потом сутками поедать таблетки и впадать в отчаяние. Глупые люди.       Звонок. В очередной раз из мыслей меня вытаскивает громкий звон. Неужели перемена? Я думал, что урок будет вечным. Ничего более бессмысленного, чем размножение водорослей я не учил. Не спорю, возможно кому-то пригодится это в жизни, но точно не мне. Пару секунд и на доске белым по чёрному написаны номера параграфов на дом.       В классе снова шумно. Парень с задней парты уже куда-то убежал, прихватив с собой ещё кого-то. Этот парниша... Наруто вроде. У него красивая внешность, он вполне мог быть известен. А может и будет, когда закончит школу. Кто знает, как повернётся жизнь.       «Раскрась мир яркими цветами. Люби себя.» — когда я успел подойти к плакатам, я и сам не понял. Видимо от скуки совсем с ума схожу.       Раскрась мир. Яркими цветами. Как вообще они себе это представляют? Он уже давно раскрашен за нас, а мы просто наблюдаем за красками. Такие как я, моно, не различают цвета. Мы никогда не поймём, что значит красный, зелёный, синий или жёлтый.       Что это такое? Я узнаю об этом? Почему так много прекрасных вещей говорят про цвета? Так много вопросов, но, похоже, я никогда не узнаю ответы на них. — Саске, здравствуй, — какой-то парень позвал меня, помахав рукой в знак приветствия. Не ожидал я, что тут все такие дружелюбные. Хотя, они же пока не знают, что я моно. — Мг, — киваю в ответ, не сводя с него глаз. — Меня зовут Сай. Тебе понравилось объявление? — тыкает пальцем на недавно заинтересовавшую меня вывеску. — Это благотворительный фонд для посадки деревьев и цветов. Сейчас дефицит и... — Массово вырубывают леса. Я знаю. — Да. Фонд моей семьи. Если хочешь, участвуй, — не прекращает улыбаться. Он чем-то похож на меня, но я не могу сказать чем. — Но только если можешь. — Что ты имеешь ввиду? — я положил руки в карманы и наконец-то развернул корпус туловища в сторону Сая. — Нельзя раскрасить мир, не зная, что такое краски, — я молча смотрел на уходящего парня, что вскоре скрылся за дверью кабинета.       Он очень странный. К чему он это сказал?       В любом случае, он прав.

***

      У меня монохромия. Я не способен видеть цвета вокруг.       Я — моно, человек, что видит мир только в серых оттенках.       Я не знаю, что такое цвет; не знаю, что такое краски. И потому я никогда не смогу «раскрасить мир».