(не)порядок

— Земля вызывает Арса!       Арсений вздрогнул, отчего девушка, до этого аккуратно затирающая темные круги под глазами, едва не выколола ему глаз пушистой кистью. Залепетав извинения и залившись краской, она смущенно взяла другую кисть, потоньше и покраснела пуще прежнего, стоило Арсению мягко улыбнуться.       Когда чувствительные глаза перестали пытаться сбежать из глазниц соленым ручейком, Попов скосил взгляд на Диму. Тот, уже готовый к съемкам, развёл руками, как бы извиняясь. — Порядок? — спросил он буднично, словно просто интересовался, словно ничего и не знал. — Порядок, — ответил Арс и отвёл глаза.       Тоже спокойно, буднично, будто ничего не произошло, словно Арсений вовсе не сорвал съемки, лживо объявив о какой-то там легкой, но заразной болезни, словно Воля не был единственным из всей их команды, кто не позвонил, не поинтересовался, что же это за зараза такая. Зачем же звонить и расспрашивать о себе же, да, Паш?       Дима пару раз кивает задумчиво, улыбается будто ободряюще и уходит. Арс с облегчением выдыхает. И не понимает, как сможет соврать ещё кому-то из друзей, как сможет соврать ему, и как сможет продолжать врать самому себе.       Черта с два я позволю себе испортить работу из-за него, — подумал Арсений и, глубоко вздохнув, вышел на сцену. Он не слышал восторженных криков фанатов, которые раньше так льстили, не видел их смазанные лица и не дышал.       Скажи что-нибудь, подумал тихо, слишком тихо, так, что ударило по пустой голове изнутри, выбило из колеи, заставило практически упасть в родное кресло и дрожащей рукой ударить Позову привычный кулак. — Не порядок, Поз. — Знаю. — Можем поговорить? — спросил Паша после съёмок, неуверенно коснувшись ладонью его плеча.       Его тонкая ладонь на плече вдавливала в землю, крошила больно его всего на пыль и, словно смеясь, стряхивала все крохи самообладания. Арсений снова не мог дышать. — Конечно, — выдавил он и как бы невзначай скинул ладонь.       Легче не стало.       Воля говорил много, путался в словах, в мыслях, во всех этих «надо заканчивать», «слишком далеко зашли», «семья», «ты ведь понимаешь». — Я понимаю, — устало ответил Арсений, когда слушать одну Пашину мысль, разросшуюся до получасовой исповеди, стало невыносимо.       Воля облегченно улыбнулся дрогнувшей почти незаметно улыбкой, снова протянул руку, чтобы хлопнуть по плечу, но его рука зависла в воздухе, стоило ему наткнуться на почти ощутимый крик, ломкое предупреждение, жалкую угрозу, тихую мольбу… не прикасайся, дай уйти — Арсений.       Арс в сотый раз за день подавил желание закричать в пустоту и обернулся почти спокойно. — Так… — Воля замялся, тушуясь под его застывшим болезненным взглядом, который скрыть Попову не удалось. — Порядок?       Хотелось смеяться до боли в животе, в душе, до хрипа разодранного горла и сердца, до смерти. — Порядок.