Нутро Чумного Города

      Круговерть. Бесконечная суета, в которой гибнут люди. Это подметила Юлия Люричева ещё в первые дни Песчанки, и была права. Артемий Бурах ужасно устал от этой спешки. Но отдых ему только снился. Хотя нет, не снился, потому что он не спал, наверно, лет двести. Склады, Утроба, забежать в Разбитое сердце и Вербы, в Стержень, к Каиным. Повторить. И так без конца - круг за кругом, точно тарбаганчик в колесе.       Не чуя под собой ног, хирург остановился на середине моста, ведущего из Дубильщиков в Ребро. Медлить было непозволительной роскошью, но он просто больше не мог. У каждого человека есть предел доступных сил, резервов и неприкосновенных запасов, и Артемий чувствовал, что кончается - все истратил. Оперся о поручни, перегнулся, глянул в воду. Оттуда на него посмотрел печального и даже злого вида человек, растрепанный, с кровоподтеком на щеке - давеча отцовский дом от ворья расчищал. «Ну и рожа», - хмыкнул себе под нос, - «Ещё немного, и глаза выпадут». Пройдясь пятерней по спутанным волосам, мужчина выпрямился, пошарил в кармане, достал карту. Хребтовка и Ребро сегодня были гнездом заразы. Значит - в Невод. Мужчина отвёл взгляд от листка пожелтевшей бумаги и посмотрел на видневшуюся из-за каменной насыпи библиотеку, окружённую сгустками чёрной сажи. «Ну хоть с Юлей повидаюсь», - мелькнула тёплая мысль. Мужчина плотнее запахнул ворот химзы, натянул на лицо марлевую повязку и, собрав последние крупицы сил в кулак, зашагал к обители учёной.       Она открыла так быстро, что Артемий еле успел отнять руку от увесистого дверного молотка. Русые волосы девушки были привычно собраны на затылке, голубые глаза смотрели мягко и чуть рассеяно, на манжетах виднелись следы пепла, потому что Юлия иногда так крепко задумывалась с сигаретой в руках, что зачастую не замечала, как та истлевала, пачкала рукава и обжигала пальцы. Эту картину Артемий не раз наблюдал, когда забегал к ней в поисках нужной книги, с распоряжением от Бакалавра или просто так. В такие минуты он скрытно любовался ее профилем и находил девушку невероятно очаровательной.       — Здравствуй, Тём. Я тебя ждала. — Люричева отошла в сторону, давая хирургу возможность пройти.       — Приятно, что хоть где-то меня ждут, — улыбнулся ей Артемий, стягивая марлю на подбородок, и спешно шагнул внутрь, плотно затворив за собой дверь, — Не все так радушны в нынешнее время.       — Я всегда тебе рада, — Юлия направилась вглубь дома, — Чаю хочешь?       — Хочу, — не задумываясь, ответил он, проходя следом за девушкой, — Но сперва - на вот.       Он достал из дорожной сумки плюсовый «Яс», настоящую драгоценность среди прочих обычных тинктур, и поставил ее на письменный стол рядом с заполненной окурками пепельницей. «Для неё не жалко.»       — Что это? — Юлия глянула на бутылочку с искрящейся белыми пузырьками жидкостью.       — Профилактика. Пей до дна, не бойся. — Мужчина придвинул склянку поближе к учёной. Та аккуратно взяла пузырёк, откупорила пробку, принюхалась. А затем в один глоток выпила все до капли, чуть поморщившись.       — Вот и молодец, — довольно кивнул Бурах, забирая из ее рук опустевшую бутылочку, нарочито задевая тёплые тонкие пальцы, — Теперь зараза до тебя не дотянется.       — Спасибо, Тём, — смущенная улыбка легла на ее лицо, — Ой! Про чай-то совсем забыла. Я сейчас.       Сидя за тем же письменным столом, Артемий с удовольствием потягивал сладкий крепкий чёрный чай. Такого в Городе не водилось, наверняка он был из столичных запасов Люричевой. Тоже не пожалела на него дефицитного, приятно. Она вообще была не жадная, но ему хотелось думать, что все же этот жест предназначался исключительно для него. А может, так оно и было.       Чашка быстро опустела, но вместо ожидаемой бодрости от напитка, усталость навалилась на плечи будто с удвоенной силой. Тяжело поднявшись со стула и чуть покачнувшись, мужчина вымолвил:       — Баярлаа, Юль. Пора мне. Итак засиделся, ничего не успеваю...       — Тебе бы поспать, Тём, — ученая смотрела на него с нескрываемой тревогой, — Шатает всего от усталости.       — Нет времени.       — Вот смотрю на тебя и могу просчитать с точностью до шага, сколько ты пройдёшь, прежде чем свалишься от бессилия.       — Сколько?       — От моего порога - восемьдесят шесть с половиной шагов. Делая погрешность на твой вес - плюс/минус ещё пять.       — Негусто. — Бурах прекрасно понимал, что она права, как всегда. Он не дойдёт даже до Управы. Ухнет по дороге в какую-нибудь канаву без сознания, а никто и не окликнет. Печальный конец хирурга-недоучки, нечего сказать.       — Пойдём, — девушка поднялась из-за стола и протянула хрупкую ладонь мужчине. — Я как раз чистое застелила сегодня.       Рука сама потянулась навстречу девушке, их пальцы переплелись. Ласково улыбнувшись, Юлия повела его через заполненный книжными стеллажами зал, свернула налево, и они оказались в маленькой комнатушке, в которой из мебели были лишь платяной шкаф, тумбочка и кровать.       — Ложись давай. — Она заботливо взбила подушку, и мужчина послушно улёгся на заправленную постель, предварительно скинув с ног тяжелые ботинки.       — Час, не больше. И буди безжалостно. — Пробубнил Артемий, закрывая глаза. Как он об этом мечтал.       Изрезанный морщинками высокий лоб обожгло прикосновение женских губ, а затем рядом с ухом раздался чуть хриплый шёпот Люричевой:       — Не стану этого обещать. Спи, Бурах. — И совершенно неожиданно для него и, наверно, себя, девушка тихо запела:       — Солнце, мне кажется, ты устало светить. Солнце, мне кажется, ты просто устало...