Seeing Double

— Ты так много времени проводишь с нами, гриффиндорцами, что тебе пора переходить на наш факультет, Персефона, — Ианта бросилась к девушке на колени. Персефона выразительно закатила глаза, но ее рука все равно погладила волосы сестры, распутывая узлы, в которые запутались разлетающиеся пряди. — Ты уверена, что это я должна переходить, а не ты? Все таки все в нашей семье окончили Слизерин, кроме тебя. Кто знает, о чем думала Распределяющая шляпа, когда она разделяла на разные факультеты близнецов? Но обе они были достаточно счастливы. Персефона чаще всего тусовалась с гриффиндорцами, но она не могла представить, чтобы находиться рядом с ними все время. Как и ее сестра, они все время были такими громкими. Персефона всегда с облегчением возвращалась в прохладную темноту подземной гостиной Слизерина. Где-то послышались смех и громкие возгласы по которым все сразу поняли, что приближаются Уизли. — Привет Перси, привет Ианта– сказал Джордж смотря то на одну, то на другую. Обе сестры закатили глаза, а Фред и Джордж обогнули угол дивана и плюхнулись по обе стороны от девушек. Ианта устроилась поудобнее, переместив ноги на колени Фреда, в то время как ее голова все еще лежала на коленях Персефоны. Джордж положил руку на спинку дивана и дернул Персефону за пустой воротничок, лишенный слизеринского галстука, из-за которого она бы очень выделялась среди присутствующих. Пожав плечами, чтобы избавиться от руки Джорджа, которая слишком близко была у неё шеи и грозилась вызвать волну мурашек, Персефона показала ему язык, скрестив руки перед собой. — Так, все, мне пора, — Персефона похлопала сестру по плечу чтобы та встала, — Отбой вот-вот уже будет. — Ну наконец-то, — Уизли одновременно сказали и стали делать вид будто рады тому, что слизеринка их покидает. Хотя конечно все было иначе, и когда девушка скрылась за портретом Фред и Джордж двинулись за ней следом.   Персефона вытащила из кармана свой зелено-серебряный галстук и накинула его на шею, ослабив так, чтобы он оказался чуть выше ключицы. Маловероятно, что в это время она встретит учителей или старост, но по крайней мере, не получит из-за этого неприятностей. Сзади послышались шаги, она обернулась и увидела, как близнецы Уизли шагают по обе стороны от нее. — Ты помнишь, завтра игра против вас, — начал Фред со злобной ухмылкой на губах, — Думаю, можно будет нам облегчить победу. Она повернулась к нему,  взбешенная мыслью, что они могут что-то сделать, чтобы подорвать шансы Слизерина на победу: — Если вы двое сделаете что-нибудь, чтобы завтра испортить эту игру… Фред перебил ее своим смехом, собственнически закидывая руку на плечо подруги и указывая брату на ее смешно, злое выражение лица. — Я же пошутил, — сказал Фред, когда перестал смеяться, — Змеюка, мы не будем ничего такого делать. Персефона перевела на него свой взгляд, пытаясь не обращать внимания на тяжесть руки Фреда на своих плечах. Он был достаточно высок, поэтому им обоим было удобно в таком положении. Парень был так близко, что его запах полностью окутывал Персефону и затуманивал ее разум. — Он говорит правду, тем более, победа и так наша, — Джордж, с легкой улыбкой, приложил руку к груди, как будто давал ей торжественную клятву Оттолкнувшись от нее, Фред попытался взъерошить ей волосы на ходу, но она толкнула его, чтобы не дать совершить задуманное. Он сначала хмыкнул от удивления, но по доброму усмехнулся ей. Когда они с Джорджем направились к дверям, ведущим наружу, то окликнули девушку перед выходом. — Просто смотри за трибунами завтра, Перси, — крикнул он.   На следующий день Персефона не смотрела трибуны. Не то чтобы она не доверяла Фреду или Джорджу, но она не могла позволить себе отвлекаться от игры, так как тоже была в команде,  ради возможности стать свидетельницей очередного розыгрыша этих двоих. Итак, только когда команда Слизерина приземлилась на землю, стараясь не обращать внимания на празднующую команду Гриффиндора на другой стороне поля, Персефона бросила взгляд на трибуны Слизерина. Это было море удрученных лиц.  Девушка искала признаки старосты факультета Изабель. Именно о ней упоминали близнецы и говорили, что она их сильно раздражает своей надменностью и привычкой лезть не в свои дела. Персефона была с ними в этом деле согласна и вообще не понимала как Изабель стала старостой, она была глупой до ужаса. У девушек часто были конфликты, Персефона ее на дух не переносила. Персефона заметила ее, когда та подошла поближе к команде и склонилась через перила со зрительных мест. Так староста пыталась привлечь внимание капитана команды Джага, но ему было совсем не до этого. — Они жульничали, я в этом уверен, — первое, что сказал он. — Мы хорошо сыграли, — перебила Персефона, не обращая внимания на его возмущенный взгляд. Они с Джагом хорошо ладили большую часть времени, но он мог быть чертовски тупым, когда вел себя как закоренелый неудачник. — Они поймали снитч, но в целом мы отстаем всего на сорок очков. Если мы продолжим играть так же усердно, то снова встретимся с ними в финале. Мускул на челюсти Джага дернулся, когда он смотрел на нее темными глазами, но кивнул в знак согласия. Персефона играла с огнем, когда препиралась или перебирала его, но она не собиралась позволять ему навеивать уныние на всю их команду. И она ни хрена его не боялась, даже когда он пытался казаться угрожающим. — Мы будем больше тренироваться и тогда в финале победа будет наша. А теперь все переодеваться, — он метнул взгляд в сторону Персефоны, ожидая, что она сделает все как он сказал. Поморщившись, она кивнула и последовала за остальными членами команды, пока он садился на метлу и мчался к трибунам Слизерина. Изабель же выглядела так, будто вот-вот взорвется от того, что на неё даже не обратили внимания. Внезапно по полю для квиддича раздался громкий треск, и барьер, отделявший Изабель и горстку учеников по другую сторону от нее, исчез. Изабель, которая буквально висела на нем, отчаянно пытаясь поймать взгляд Джага, рухнула вперед, и Персефона побежала попутно запрыгивая на метлу, зная, что она не успеет вовремя, чтобы поймать ее, но. Изабель подпрыгнула, когда ударилась о землю, и с ее насеста, теперь парящего в воздухе, Персефона могла видеть, что земля перед трибунами Слизерина была покрыта тонким блестящим зеленым материалом. Это выглядело почти как… слизь. Слизь, которая до сих пор была искусно замаскирована каким-то заклинанием.   Твою мать. Задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем, потому что она думала, что вот-вот увидит смертьИзабель, Персефона посмотрела на команду Гриффиндора по квиддичу, которая согнулась от смеха. Затем Фред Уизли встретился с ней взглядом и подмигнул. Фред чертов Уизли. По всему полю покатилась волна смеха и лишь Джаг пытался вытащить Изабель из слизи, которая теперь, казалось, покрывала ее с головы до ног, было достаточно. «Зато теперь, Изабель, точно привлекла его внимание» — подумала Персефона и полетела в раздевалку. Товарищи по команде быстро стали расходится, оставляя девушку на едина со своими мыслями. Персефона была наверное единственной, кто мог себе позволить отчитать близнецов за их проделки и она планировала это сделать. Ведь упади Изабель как-то не так и все могло кончится травмой и тогда у Уизли были бы неприятности. Но прокрутив всю сцену в голове, пока снимала форму для игры, оставаясь только в бюстгальтере и шортах, Персефона вспомнила растерянное лицо Изабель, полностью покрытое слизью и не смогла сдержать смех. — Вот видишь, брат. Я же говорил, что она найдет это забавным. Персефона подпрыгнула от испуга и резко обернулась к Фреду и Джорджу. — Какого хрена вы двое здесь делаете? Она не утруждала себя попытками прикрыться потому как ни капли не смутилась от своего вида. Джордж ухмыльнулся, его глаза внимательно смотрели на ее лицо, в то время как Персефона видела, как взгляд Фреда бегал вверх-вниз по ее телу. Она закатила глаза. — Мы просто хотели убедиться, что нам не нужно накладывать защитные чары, чтобы помешать тебе вломиться к нам и начать на нас орать, — заговорил Джордж. Персефона провела языком по зубам, пытаясь сдержать улыбку, но потерпела неудачу, — Я не думаю, что какие-либо защитные чары могли бы остановить меня, если бы я захотела оказаться в твоей спальне. Глаза Фреда загорелись, его улыбка была злобной, а щеки Персефоны чуть-чуть покраснели от ее непреднамеренной инсинуации. Ну… может быть, не совсем непреднамеренной. — Давай, Персефона, — уговаривающе сказал Фред, делая шаг вперед, и внезапно по обе стороны от нее появились близнецы, прижавшие ее спиной к раковине, — Признайся, это было довольно забавно. — Это было довольно опасно, — возразила она. Они были слишком близко. В ее голове произошло короткое замыкание на миллисекунду. Фред назвал ее полным именем. Джордж наклонился ближе. Черт. Его запах тоже был похож, но более сладким, чем запах брата. Мысли в голове окончательно смешались. — Не волнуйся, мы очень тщательно проверили все, прежде чем подвергнуть твоего заклятого врага этой маленькой шутке. Персефона покачала головой, моргая, глядя на них. И почему они такие высокие? — Почему именно она? Джордж пожал плечами. — Йен сказал, что она усложняет тебе жизнь. Нахмурившись, она скрестила руки на и ощутила трепет от того, как привлекла их взгляды ее грудь. Она подождала, пока две пары карих глаз насмотрятся и снова взглянут ей в глаза. У Джорджа кончики ушей были немного розовыми, а Фред ничуть не смутился, что его поймают. — Мне не нужна ничья помощь с Изабель, — прямо сказала она. Изабель усложняла ей жизнь, но они не должны в это лезть. Фред поднял руки, притворно сдаваясь, при этом его пальцы коснулись ее руки. Силой воли она подавила дрожь. В какой-то момент он подошел ближе. — Ну прости, в следующий раз мы оставим тебе маленькую старосту. Разжав руки, она двинулась, словно собираясь уйти. — Давай мириться, Персефона. Она выгнула бровь, ожидая дельнейших действий. На этот раз ее полное имя звучало на языке Джорджа, и ни один из близнецов не пошевелился, чтобы позволить ей уйти. Фред положил руку на стойку у ее бедра, наклонившись, чтобы сказать ей на ухо: — Мы отыгрались за тебя, — его дыхание касалось ее кожи, и она закрыла глаза, когда его губы коснулись ее щеки, а его рука коснулась лица Персефоны, пальцы крепко сжали ее подбородок и повернули лицом к себе: — Давай возместим это тебе, — тихо сказал он и поцеловал девушку. Это прикосновение, казалось, сломало все. Каждая преграда, каждое колебание. Она повернулась, чтобы погрузить пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй всем, что у нее было, даже когда руки Фреда опустились на ее бедра, чтобы схватить и поднять ее. Когда он посадил Персефону на раковину, ее ноги раздвинулись, чтобы он мог встать между ними. Фред и Джордж, теперь, фигурировали не только в грязных снах, но и наяву. Невозможно было незаметить, насколько они привлекательны. Но, будучи лучшими друзьями своей сестры-близнеца, братьями лучшего друга печально известного Гарри Поттера и самыми яркими гриффиндорцами во всей школе, Персефона никогда не думала, что это действительно произойдет. Оба они, вместе с ней. Несмотря на то, что Фред начал поцелуй, Джордж не бездействовал, одна его рука скользнула вверх по ее ноге от колена до изгиба бедра, танцуя на обнаженной коже ее грудной клетки, дразня кожу прямо под широкой тканью ее спортивного лифчика. Ее голова со вздохом откинулась назад, когда Фред оторвался от ее губ, чтобы осыпать поцелуями ее лицо, медленно продвигаясь к ее шее. Он сильно сосал кожу прямо над ее ключицей, и она выругалась, когда поняла, что он намеренно пытается поставить на ней отметку, — Ты такой придурок. —  Персефона вздрогнула, когда почувствовала, как его зубы коснулись следа, который он оставил, когда усмехнулся от оскорбления. Затем Джордж подошел ближе, взяв своей рукой ее лицо и поворачивая к себе. Как два одинаковых брата могли так по-разному целоваться? Она не догадывалась, чего ожидать от него. Джордж знал, как получить то, что он хотел, с легкой уверенностью, которая каким-то образом работала на более расслабленных братьев. Ей нужно было отыграться. Даже утопая в поцелуе Джорджа, Персефона вонзила пальцы в волосы Фреда и сжала их хватку ровно настолько, чтобы причинить боль, когда он начал водить языком по ее груди. Он сдавленно застонал, касаясь ее кожи, ничуть не сдерживаясь. Пальцы Джорджа очень нежно двигались по ее лицу, очерчивая маленькие линии под челюстью, вниз по шее и снова поднимаясь вверх. Она больше не могла дотянуться до Фреда, когда он опустился ниже, грубо стягивая бретельки ее спортивного лифчика с ее плеч, немного приспуская, частично обнажая грудь. Она знала, что теперь он мог видеть ее ареолы во всей красе. Рот Фреда коснулся ареолы, когда она провела рукой по груди его брата. Джордж улыбнулся ей в губы и наклонился вперед, над уже почти стоящим на коленях телом Фреда, чтобы дать ей больший доступ, возможность скользнуть рукой под его рубашку и почувствовать твердость его тела. Она знала, что их тела будут невероятными. Персефоне хотелось исследовать каждый дюйм этого прекрасного торса, и ее раздражала ткань, которая мешала ей это сделать. Она потянула край его рубашки, пока Джордж не отодвинулся, прервав их поцелуй и потянувшись за спину, чтобы стянуть рубашку через голову. Она жадно взглянула на эту веснушчатую плоть со злой ухмылкой на губах. Его настиг стон, эхом разнесшийся по пустой раздевалке, когда Фред, наконец, полностью освободил грудь от ее лифчика, больше не играя, и всосал ее сосок в горячее тепло своего рта. — Подождите, — выдохнула Персефона, протягивая руку, когда Джордж снова приблизился, — Подождите. Оба брата сразу замерли. Она тяжело дышала, но они терпеливо ждали. Один из них в какой-то момент выключил душ, видимо, решив, что в ближайшее время он никому из них не понадобится, но комната все еще была затуманена паром, — Это очень однобоко, — наконец выдавила она, и их лица расплылись в двойных ухмылках. — О, детка, мы достаточно тебя дразнили? — спросил Фред, вставая из своего положения между ее бедрами и присоединяясь к своему брату нависая над ней. — Я хочу… Фред поднял руку, и она замолчала: — Видишь ли, мы давно заключили сделку. Чтобы все было по-честному, если нам когда-нибудь придется тебя делить, — они думали об этом раньше? Это не было спонтанным поступком? Эта мысль заставила ее почувствовать легкое головокружение, — Нас двое, ты одна, — она прищурила глаза от его слов. Он издевался над ней сейчас? — Итак, ты должна будешь кончить дважды, прежде чем кто-либо из нас сможет уйти. Джордж ударил его по затылку, и она улыбнулась ему в знак благодарности. — Видишь ли у меня есть любимый близнец, — Фред нахмурился и сделал шаг вперед, на этот раз она подняла руку, и он тут же остановился. Теперь Джордж встал между ее ног, и она посмотрела на него, когда он опустился на колени и спросил: — Любимый близнец пойдет первым? — больше слов не последовало, да и не нужно было. Фред снова приблизился к ней, снова поцелуй. Сердце бешено колотилось, словно намереваясь выскочить из груди. Но Персефона это не заметила, она была сосредоточена на победе в битве языков. Фред схватил ее за талию и слегка приподнял над стойкой, чтобы Джордж мог снять с нее шорты. Она зашипела в губы парня, когда ее задница ударилась о прохладный гранит раковины, но теплые руки Джорджа на ее бедрах, притягивающие ее к краю, отогнали любые дальнейшие жалобы. Где-то в глубине души она задавалась вопросом, как она перешла от попытки убедить их, что настала ее очередь сводить их с ума, к согласию с тем, что ей нельзя, пока они оба не доведут ее до оргазма. Джордж медлил. Его губы скользили поцелуями по ее бедрам и покусывали складку бедер достаточно долго, чтобы заставить ее извиваться. Она была близка к тому, чтобы потребовать, чтобы он продолжил, к тому времени, когда он аккуратно коснулся ее центра в первый раз. Персефона простонала в губы Фреда, сжимая в кулаке его рубашку. Не то чтобы она была неопытной. Персефона не была девственницей с тех пор, как Адриан Пьюси пригласил ее на свидание, и они устроили пикник на холме за Хогсмидом. А потом они устроили «пикник» за холмом. Джордж искусно обрабатывал ее, дразня и пробуя на вкус, неторопливо исследуя и отмечая все, что заставляло ее дергаться и извиваться. Он пробовал эти вещи снова и снова. Снова и снова, пока она не заёрзала, не в силах поцеловать Фреда в ответ. Когда он скользнул в нее двумя длинными пальцами, она попыталась прошептать его имя, но вышел лишь долгий стон. Фред наклонился, чтобы подразнить мочку ее уха между зубами, и она вцепилась в его бицепс, когда ее бедра начали трястись. — Давай, детка. Покажи ему, как сильно ты ему прощаешь нашу шалость, — прощаю ему? Разум Персефоны изо всех сил пытался понять, о чем, черт возьми, он говорит. Ой. Их глупость: «Давай мириться». Какую бы уловку они ни использовали, чтобы начать это, она давно забыла. Джордж добавил ещё один палец и сильно пососал ее клитор, что стало последней каплей. Ноги напрягаются, пальцы ног подгибаются, на закрытых веках мелькают белые пятна. — Черт возьми, — она задыхалась от накрывших эмоций, пока кончала, глядя на Джорджа, который ухмыляясь достал пальцы из девушки и не прерывая зрительный контакт облизал их. Он медленно встал, и Персефона почувствовала себя пойманной в ловушку его взгляда… по крайней мере, пока Фред не стукнул его плечом и не оттолкнул в сторону. — Отдышись, дорогая, мы только начали. Она зашипела, когда Фред занял место своего брата между ее коленями, закинул ее ноги себе на плечи и потянул еще дальше вперед, пока она не оказалась на краю раковины, полагаясь на то, что он держит ее достаточно крепко, иначе она бы упала. Фред работал так же, как целовал, все сразу, и она мчалась к своему второму оргазму быстрее, чем ожидала, бедра сгибались по обе стороны от головы Фреда, ее руки зарылись в его волосы, потому что ей нужно было что-то, что приземлило бы ее на Землю. Когда она была готова кончить во второй раз, язык Фреда замедлился, отодвигаясь от неё, но продолжая дразнить. Она тяжело вздохнула, мышцы, расслабились, когда Джордж подошел к ней, сел на стойку рядом с ней и прижал ее спину к своему плечу. Фред провел пальцем по ее входу, и она удовлетворенно замычала, когда он вошел. Его рот снова опустился, а руки Джорджа обхватили грудь, лаская соски и снова подводя девушку к оргазму. Оба отступили как раз в тот момент, когда она почти достигла пика. На этот раз ее вздох был окрашен разочарованием, и она неловко поерзала. Она должна была сказать ему, что он облажался, или? Решив подать более тихий сигнал, она дернула его за волосы, пока он не возобновил все действия, и на этот раз, когда он довел ее почти до края он остановился, она увидела дьявольскую ухмылку в ответ на ее возмущённый взгляд. — Скажи мне, кто фаворит, кто твой любимый близнец, — потребовал он, не дрогнув, когда ее пальцы сжались в его волосах. Если она не будет осторожна, то вырвет их с корнем. Упрямо она держала губы закрытыми, Фред рассмеялся, но вернулся к своим ласкам. Но не надолго. Вскоре он полностью остановился, оставляя в ней свои пальцы не двигая их. Персефона вскрикнула от своего разочарования и попыталась прижаться к его лицу, но его хватка на ее бедрах была крепкой. — Два раза, ты сказал два раза, Фред, — она сходила с ума здесь, но ничего не собиралась просить. — Скажи мне, кто, и я позволю тебе кончить, — его губы касались бёдер, а пальцы дернулись внутри нее, напоминая ей, что он был там. — Ты, — на языке вертелось куча гадостей и матов, но она не хотела все озвучивать, — Негодяй. Джордж ухмыльнулся, целуя ее в волосы, и умелыми пальцами ущипнул сосок. Может быть, она могла бы кончить только от его рук, если бы Фред просто… — Персефона, — предостерегающе прорычал он, и вибрация ударила по ее клитору. Еще немного. — Вы оба, — выдохнула она, сдаваясь, — Вы оба мои любимые чертовы близнецы. Фред ухмыльнулся дикой улыбкой, его глаза сияли желанием, — Хорошая девочка, — и насмешливая похвала вогнала в краску, в то время как оргазм заставил ее увидеть звезды, потому что он сильно сосал клитор, двигая пальцы внутри нее, а руки Джорджа сжали оба ее соска между пальцами. Она была вспотевшая и тяжело дышала, когда ее зрение вернулось к норме, она прислонилась к стене. — Я ненавижу тебя, — пробормотала она, и Фред поцеловал ее в бедро, вынимая пальцы так, что она вздрогнула. Джордж наклонился, чтобы поцеловать ее, но она прервала его. — Нет, подождите. Никто из вас не может прикасаться ко мне в течение… двух минут. Они оба отступили назад, убрав руки, и Персефона оттолкнулась от стойки, чертовски гордясь собой, когда ее колени не тряслись, и неторопливо направилась к душевой кабине, по дороге стягивая лифчик и отбрасывая шорты. Она закрыла глаза, позволяя потоку воды стекать по ее лицу, по спине, смывая пот от ее квиддичных усилий, и от недавних. Она неторопливо повернулась, чтобы убедиться, что оба брата стоят именно там, где она их оставила. Она склонила голову набок и посмотрела вверх, словно думая, — Две минуты истекли, мальчики, — Персефона понятия не имела, сколько времени прошло, но она была более чем готова снова взять их в свои руки. Они не колебались. Раздеваясь до нуля и вставая с обеих сторон от нее, один берет мыло из ее рук, а другой становится сзади. На этот раз это было медленное исследование. Персефона прислонилась головой к груди Джорджа, а Фред намылил ее спереди. Это не могло не быть сексуальным прикосновением, учитывая все, что они только что сделали, но он не сосредоточился исключительно на эрогенных зонах. Фред уделял столько же внимания ее ребрам и твердости живота и запястья, сколько и груди. Положив руки ей на бедра, он повернул ее лицом к Джорджу, когда мыл ей спину, его близнец улыбнулся Персефоне, обхватив ее лицо мягкими ладонями. Она встала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. На этот раз она направляла их поцелуй, ведя Джорджа туда, куда она хотела, и предостерегающе закусила его нижнюю губу, когда он попытался взять верх. Она прервала поцелуй с Джорджем и положила руки на грудь обоих братьев. Теперь у нее были более важные цели — свести с ума близнецов Уизли.   Осторожно опустившись на колени, ей понравилось, что ни один из близнецов не пытался ее отговорить. Кто-то другой мог бы оценить демонстрацию «Тебе действительно не нужно» или «Это не требование для того, чтобы мы хорошо проводили время вместе», но Персефона просто сказала бы им обоим заткнуться. Несмотря на то, что они идентичны, время и генетика произвели небольшие различия в их телах. Хотя Персефоне в конце концов удалось отличить их исключительно по манерам, теперь она могла провести гораздо более тщательное исследование. Когда она наклонилась ближе, беря их длины, оба твердо стояли по стойке смирно. Фред ухмыльнулся ей, когда она согнула пальцы вокруг него, исследуя, и когда большим пальцем коснулась уздечки, он прошипел с той же ухмылкой. Когда она сделала то же самое с Джорджем, он молчал, но его глаза горели, а бедра напряглись настолько, что она поняла, ему это тоже нравится. Сначала она дразнила их обоих руками. Изучая, как им нравится; Фреду нравились дразнящие прикосновения, он наслаждался, когда она неожиданно чередовала давление или угол. Когда она сделала то же самое с Джорджем, между его бровями появилась небольшая морщинка, и она усилила хватку, двигая рукой от основания к кончику одним плавным движением и наблюдая, как его зрачки расширяются. Ее рука продолжала настойчиво двигаться по стволу Джорджа, пока она брала член Фреда в рот. Руки парня нырнули ей в волосы, хотя Фред и не пытался контролировать ее действия. Фреда было весело дразнить. Он задыхался и шипел, выдавал сдавленные стоны, все, что она могла попросить. Когда его бедра задрожали, она, наконец, взяла в рот столько, сколько могла, глубоко всасывая и медленно дыша через нос. Одной рукой двигая у основания его ствола, ее губы быстро двигались у головки. Фред прошептал ее имя, чувствуя, что близок к концу и убрал руку с волос, чтобы девушка при желании могла отстранится, но она этого не сделала. Фред кончил со стоном, выстреливая ей в рот. Персефона жадно сглотнула. Она никогда бы не сказала, что это вкусно, но это было недостаточно неприятно, чтобы она отказалась от головокружительного чувства, которое нахлынуло на нее, когда она держала чье-то удовольствие под своим контролем. Персефона быстро вытерла рот тыльной стороной ладони и повернулась к Джорджу. Он небрежно прислонился к стене душевой, пока Персефона была занята, и терпеливо ждал. Парень застонал, когда она втянула его в рот. Джордж не хотел чтобы она дразнила или играла, он хотел сильно и глубоко. Она была счастлива подчиниться. Она вбирала его в рот наполовину, рукой водя у основания, руки Джорджа также зарылись в ее волосы. В отличие от своего близнеца, он не позволял Персефона вести, его хватка была достаточно крепкой, он дал понять, в каком ритме он хотел и ожидал, что она будет следовать. Расслабившись, она позволила Джорджу взять на себя управление, плавно двигаясь под его руководством, следуя туда, куда он велел ей идти. Это было захватывающе, возбуждающе, и она обнаружила, что его глаза закрылись с тихим стоном, когда он коснулся ее глотки. Он сильнее обычного толкнулся от чего глаза Персефоны сверкнули на него. Джордж тяжело дышал, его глаза горели, когда он весь сжимался, –Прости, — тихо сказал он, глядя на нее сверху вниз, его лицо было потным и раскрасневшимся. Сбитая с толку, она посмотрела через плечо на Фреда, который наблюдал за ними. — Иди сюда, Фред, — его брови удивленно поднялись, он, тем не менее, сделал, как она просила, встав на колени позади нее, когда она жестом показала, что он должен спуститься на ее уровень. Она изогнулась назад, легонько постукивая по бедру, — Скажи ему, что мне это не понравилось, — тихо сказала она, схватив его за запястье и водя рукой Фреда между своих бедер. Все его лицо расслабилось, понимание озарило, когда его пальцы нашли влагу в ее сердцевине. — Она очень мокрая, Джордж, — голос Фреда был хриплым и она почувствовала, как его член касается ее спины. Стоя на коленях, она поерзала, пока пальцы Фреда продолжали играть между ее ног. Фред делал все более сокращающиеся круги вокруг ее клитора, она извивалась, ее собственный оргазм все приближался и приближался с каждой минутой, она схватила руки Джорджа, возвращая их к своей голове. Его глаза встретились с ее взглядом, на этот раз ища разрешения, и она простонала в знак согласия, когда он взял на себя управление. Расслабив челюсть и сжав губы, чтобы принять каждый толчок с минимальными препятствиями, Персефона позволила Джорджу трахать ее рот, тяжело дыша через нос, пока пальцы Фреда приближали ее к краю. Возможно, она не смогла бы сосредоточиться на удовольствии Джорджа, если бы не передала ему бразды правления. Она держала одну руку на бедре Джорджа, впиваясь ногтями, пытаясь отсрочить оргазм, пока Джордж не кончил, хотя оставалось ему совсем чуть-чуть. Его семя попало ей в горло, заставив вернуться в реальность и быстро сглотнуть. К тому времени, как он вышел из ее рта, она была готова закричать о своей кульминации, когда Фред погрузил в нее два пальца, лихорадочно щелкая ее клитор большим пальцем. В третий раз с тех пор, как близнецы Уизли ворвались в раздевалку Слизерина, чтобы найти ее.   Вода все еще текла, когда она отстранилась от Фреда и прислонилась спиной к стене, Фред и Джордж присоединились к ней с обеих сторон, а вода лилась им на ноги. Спустя бог знает сколько времени она неловко поерзала на жестком кафеле, промокла и стало холодно, а попа начала болеть. Персефона с опозданием поняла, что оба брата все еще где-токасаются ее, рука Джорджа свободно легла на ее бедро, а Фред прижался к ее голове. — Итак, я полагаю… — начала она, но ее оборвал звук шагов и вскочила на ноги, широко раскрыв глаза, чтобы посмотреть на Фреда и Джорджа, которые тоже поднялись. — Здесь еще кто-то есть? — раздался голос, и Персефона узнала резкий тон мадам Трюк. У Фреда и Джорджа были широко раскрытые глаза и дикие улыбки на губах. — А, да. Да! Извиняюсь, — Она крикнула, открывая кран сильнее, чтобы заглушить звуки отступления. — Убирайтесь отсюда, — прошипела она на близнецов, швыряя им груду одежды, даже не глядя, кому что на самом деле принадлежало. — Извините, игра закончилась почти час назад, — Голос мадам Трюк приближался, и Персефона толкнула Джорджа, который, по крайней мере, надел штаны. — Я знаю, мне очень жаль, — крикнула она, поморщившись от необходимости извиняться за то, о чем она на самом деле ни капельки не сожалела. У Персефоны, в принципе, не было привычки извиняться ни за что, — Просто оплакиваю свой проигрыш, — она закричала громче, схватила полотенце и обернула его вокруг себя, когда Фред, наконец, тоже надел штаны. Она лихорадочно указала на другую дверь, раздраженно качая головой в ответ на совпадающие восторженные ухмылки братьев. Фред схватил ее за руку как раз в тот момент, когда она собиралась броситься к выходу, чтобы задержать мадам Трюк и дать близнецам уйти, — В следующий раз нам придется найти постель, — прошептал он ей на ухо, и она закатила глаза, глядя на них обоих. — Не стал бы на это рассчитывать, — улыбка Джорджа померкла, совсем чуть-чуть. Усмехнувшись, близнецы Уизли отскочили как раз вовремя, судья по квиддичу выскочила из-за угла, когда Персефона услышала, как закрылась задняя дверь. Оставшись одна, Персефона лгала сквозь зубы, пока мадам Трюк не удовлетворилась настолько, что позволила ей одеться и проводила ее обратно в замок, отчитав по дороге лекцию о том, что нельзя использовать раздевалку для квиддича в качестве личной ванной. Проведя рукой по мокрым волосам, Персефона повернулась вниз, когда тишину Большого зала разорвал тихий свист. Фред и Джордж висели над перилами этажом выше, ожидая ее возвращения. Она махнула рукой в воздухе, смутно уверяя, что все обошлось. Они ухмылялись ей сверху вниз, оба озорных взгляда, с мокрыми, взлохмаченными волосами, все еще блестящими глазами, слегка покрасневшими лицами, и, черт возьми, она знала, что собирается сделать это — с ними — снова. Их взгляды последовали за ней, Персефона добавила движения бедрами к своему шагу и направилась обратно в прохладную темноту гостиной Слизерина.