Возраст — это всего лишь цифра

За все годы странствий мандалорец видел множество форм жизни. Десятки, сотни миров с уникальными видами, культурой, традициями. Но за всё это время он не видел никого подобного малышу. Пятьдесят лет. Это маленькое существо ещё младенец, но он уже прожил на свете больше, чем сам Дин. Как это вообще возможно? IG-11, не колеблясь, заявил, что виды стареют по-разному. И мандалорец был склонен этому верить. Однажды он наткнулся на маленькую цивилизацию фермеров, которые жили не больше двадцати пяти лет. Они создавали семьи и заводили детей чуть ли не в подростковом возрасте, чтобы успеть вырастить их. Это обстоятельство казалось Дину несколько жутковатым, но фермеры были довольны своей жизнью. В конце концов, другой они не знали. Зато Дин знал. Он встречал виды, несовместимые друг с другом из-за своей продолжительности жизни. Слишком длинная или слишком короткая — она была непреодолимым барьером между ними. Совсем как между ним и малышом. Чем дольше Дин заботился о нём и чем больше привязывался, подобные мысли всё чаще посещали его и, по правде сказать, пугали. Кто будет защищать малыша, когда его не станет? Через пару десятилетий Дину просто не хватит на это сил. И это ещё самый оптимистичный прогноз. Запомнит ли его малыш? Мандалорец терзался этим вопросом уже не однажды, и каждый раз чувство вины за собственный эгоизм словно скручивало внутренности в узел. Даже учитывая то, как мало он знал о Силе ребёнка, Дин был уверен, что его подопечный когда-нибудь будет одним из самых могущественных существ в галактике. У него особое предназначение, и это видно уже сейчас. Время, которое он провёл с мандалорцем, будет не более чем пятнышком на огромной карте его жизни. Если сейчас малышу пятьдесят лет, и он ещё младенец, Дин никогда не увидит его взрослым. Расскажут ли ему другие о мандалорце, который бросил всё, чтобы защитить его? Будет ли малыш вспоминать о нём с теплотой? Мрачные размышления прервал мягкий воркующий звук. Дин оглянулся и увидел, что малыш проснулся и теперь стоит в колыбели, держась зелёными ручками за её край. Он поднялся на цыпочки и, наклонив головку, просительно протянул руку в сторону мандалорца. — Ладно, ладно. Но мы оба прекрасно знаем, что ты в состоянии сделать это сам, — проворчал Дин, поднимаясь и пересекая комнату. Он нагнулся и взял малыша на руки. — Сейчас ещё рано. Ты должен спать. Малыш проигнорировал его, как обычно, запустил руку Дину в волосы и играючи дёрнул. Мандалорец охнул. — Осторожнее с этим, приятель. Он только хихикнул в ответ и прижался щекой к плечу своего защитника. Такой маленький. Он почти ничего не весил в руках Дина. Казалось, он может взлететь как птица, если только мандалорец разожмёт объятия. — Останешься ли ты таким же, когда вырастешь, adi’ka? — пробормотал Дин, а малыш замер, слушая его, — Точно будешь мудрым и могущественным. Армии будут у твоих ног. Правда, смотря на тебя сейчас, я сомневаюсь, что ты будешь выше любого из солдат. Малыш довольно пискнул на звук голоса любимого человека. — За тобой больше не будут охотиться. Ставлю что угодно — они испугаются даже находиться рядом. Вот и пытаются сейчас, пока ты ещё не можешь защитить себя. Холодок пробежал по спине, когда Дин представил, что малышу вдруг придётся встретиться с кем-то из своих врагов в этом возрасте. — Когда я найду того, кто научит тебя, ты сможешь использовать и контролировать свои силы. А может когда-нибудь сам будешь учить этому. Уверен, тебе понравится. Дин медленно прошёлся по комнате, нежно прижимая малыша к груди и покачивая. — Как думаешь — ты вспомнишь обо мне, adi’ka? — прошептал мандалорец ему на ухо, — Потому что я никогда не забуду. Как я могу — после всех неприятностей с тобой? Малыш счастливо захлопал в ладоши. Дин фыркнул, тепло улыбаясь. Когда люди (и не только) со всей галактики будут говорить о ребёнке у него на руках, скажут ли и о мандалорце, из-за которого всё началось? Подумает ли хоть кто-то рассказать о нём малышу? — Я просто надеюсь, что ты запомнишь меня, — едва слышно сказал мандалорец, обнимая малыша. Правда я никогда этого не узнаю. Но я буду здесь, с тобой, до конца своих дней, сколько бы они не продлились. Всего лишь блик в твоей истории. Для меня этого достаточно. Я буду рядом, adi’ka. Обещаю.