Букет из звёзд и полевых цветов

      Небо на западе пылает заревом пожара.       Запрокинуть голову, вглядеться в дымные облака, сквозь которые не пробивается ни один лучик солнечного света — за прошедшие месяцы столь нехитрое действие уже вошло в привычку. Стало традицией, абсолютно бессмысленной, но, тем не менее, исполняемой с завидной регулярностью. Горькая ухмылка кривит иссушенные, потрескавшиеся от постоянного жара губы. Иного ожидать и не следовало. Тучи не разойдутся ни сегодня, ни завтра, ни даже год спустя.       Кажется, этот кошмар наяву никогда не закончится.       Воспоминания о том дне, когда привычный мир превратился в груду обломков, преследуют неотступными призраками, являются во снах и окрашивают черноту под закрытыми веками багряными разводами. Поверить в случившееся до сих пор получается с трудом, не говоря уж о том, чтобы принять. Но всё происходит на самом деле. В то солнечное летнее утро земля вдруг вздрогнула, разошлась по швам, дохнула в лицо жаром и пеплом. Потемнели небеса, поднялся сухой, шквальный ветер, усмирить который даже Анемо Архонту оказалось не под силу. На бесконечно долгие мгновения мир погрузился в тишину — вязкую, звенящую, практически осязаемую.       А после реальность потонула в огне. Яркое, неистовое пламя, вырвавшееся наружу из подземных глубин, захлестнуло Тейват в одночасье и не пощадило никого — особенно людей, которым было негде спрятаться и некуда бежать.       Им неведомо, что послужило отправной точкой катастрофы, что легло в основу и запустило процесс уничтожения всего живого. Орден Бездны, боги Селестии или наделённые пытливым умом и исключительными способностями люди, решившие бросить вызов силам природы? Кто их разберёт. Да и разве важна первопричина? Особенно теперь, когда землю пожрал огонь, города лежат в руинах, а выжившие скитаются по пустошам в поисках прибежища.       Куда важнее то, что никто не знает, как это безумие остановить, как вернуть Тейвату его былой облик. Даже Архонты.       Наряд барда пришлось сменить на более практичные одежды. Такие, чтобы закрывали тело полностью, наглухо. Человеческий организм — внешняя оболочка, всего лишь сосуд, такой хрупкий и недолговечный. Иллюзия, призванная скрыть божественную сущность за миловидным лицом. Если тело погибнет, если сгорит или истлеет, создать новое не составит труда. Но жертвовать им не хочется, как и пятнать ожогами. Отчаянное, эгоистичное желание, основанное на давней привязанности к тому, кто давно уже лежит в земле.       Сила Архонта всё ещё при нём, течёт по венам, отзывается покалыванием на кончиках пальцев и окрашивает радужки яркой бирюзой. Но что он может сделать? Ничего. Использовать против огня ветер — затея глупая и бессмысленная. Настоящее самоубийство даже для бессмертного.       Вдали, за границей видимости вдруг раздаётся оглушительный грохот, и ему вторит багряная вспышка, ломаной линией расчертившая небеса. Кажется, стихия не успокоится, пока не отправит их всех на тот свет. Смириться с положением представляется единственным возможным выходом, но на дне янтарных глаз по-прежнему теплятся слабые искры надежды, и они — то единственное, что не позволяет сдаться окончательно.       — Если мы выживем, я хочу вновь увидеть чистое небо. Вместе с тобой.       Тусклая, вымученная улыбка трогает девичьи губы. Она — замена почившему солнцу, озаряющая бесконечную тьму. Свет её души сияет так же ярко, как в их первую встречу, буквально слепит. Ни следы сажи на лице, ни растрёпанные, давно утратившие золотой блеск волосы, ни залёгшие под глазами тени — ничто из этого не способно погасить далёкие звёзды, мерцающие в тёплом янтаре. Чужая ладонь касается его собственной, отчаянно ища поддержки, и он осторожно сжимает тонкие пальцы.       — Как пожелаешь.       Ответ срывается с губ легко, а в голосе слышится уверенность, монолитная и нерушимая, словно скала. Нервный смех рвётся наружу. Надо же, какая ирония, ведь он всегда был олицетворением вольного ветра, по натуре своей свободного и переменчивого, а никак не земной тверди.       Её желание — закон, и он исполнит всё, о чем бы она ни попросила. Даже если погибнет сам.