Букет из звёзд и полевых цветов

      Впервые они встречаются в городском океанариуме, куда Люмин приходит на экскурсию вместе с университетской группой.       Его зовут Венти, и он дивно хорош собой. Бледный пергамент кожи, густые иссиня-черные волосы, по бокам заплетённые в косы, пронзительные, яркие глаза цвета бирюзы… и длинный чешуйчатый хвост вместо пары ног.       Люмин никогда не видела русалок до этого дня, а потому при взгляде на Венти замирает, цепенеет будто, да так и стоит на месте, приоткрыв рот то ли от изумления, то ли от восхищения. Он кажется таким нереальным, таким божественно прекрасным. Произведение искусства, не иначе. О том, чтобы пошевелиться, и речи быть не может – не то, что сделать шаг и куда-то пойти. Дышать тоже получается с трудом, и Люмин хочется верить, что всему виной повышенная влажность воздуха, а не чужой пристальный взгляд, изучающий ее лицо.       Кто-то окликает её, и волшебная атмосфера момента тает в небытие, растворяется подобно утреннему туману с первыми лучами рассветного солнца. Люмин моргает, чтобы прогнать наваждение, охватившее разум, бросает одногруппнику короткое:       – Идите, я вас догоню, – и снова поворачивается к огромному аквариуму, больше похожему на бассейн.       Но находит там лишь пустоту.       С трудом переставляя непослушные ноги, Люмин подходит ближе, не обращая внимания на других посетителей океанариума, и встаёт напротив стекла. Она сама не знает, чего ждёт – с чего бы русалке вновь показываться на глаза человеческой девчонке? Это ведь люди, обнаружив русалок, решили прировнять их не к себе подобным, а к вещам. Они как рабы, которых можно безнаказанно лишать свободы и родного дома, использовать в качестве музейных экспонатов на потеху публике.       Люмин – человек, и у Венти нет ни одной причины испытывать к ней хотя бы капельку симпатии. Зато есть полное право ненавидеть.       Простояв возле аквариума несколько бесконечно долгих минут, Люмин собирается уходить – если она отстанет от группы, как пить дай, получит нагоняй. Расписание у них и без того загруженное. Однако взгляд цепляется за перламутровый блеск среди разноцветных водорослей, и не успевает Люмин подумать о том, что бы это могло быть, как Венти оказывается прямо перед ней, являя себя во всей красе. Между ними только прозрачное стекло, и Люмин отчётливо видит ракушку, украшающую тёмные волосы, и похожие на плавники уши, и отдельные чешуйки на длинном, гибком хвосте. А ещё взгляд так некстати цепляется за бирюзовый узор, выглядывающий из-под укороченной майки.       Она, кажется, вновь забывает, как дышать. А уж когда Венти вдруг спрашивает её имя, и вовсе теряет дар речи. Его мягкий, мелодичный голос, напоминающий перезвон капели, действует на Люмин подобно лекарству, вселяя в расшалившееся сердце удивительное спокойствие, и она вдруг с кристальной ясностью осознает, что влюбилась. С первого взгляда и первого слова, вот так просто и легко.       Люмин старается приходить в океанариум так часто, как только может – выкраивает время в плотном графике учебных занятий и тренировок, спускает на входные билеты добрую часть стипендии, ищет всевозможные отговорки, чтобы не проводить выходные в компании семьи и друзей. Всё ради встречи с тем, кто стал занимать в её сердце слишком много места.       Сотрудники океанариума уже даже не удивляются, когда видят её снова и снова, только смотрят вслед да плечами пожимают. Им, в общем-то, нет дела до девчонки, приходящей сюда каждую субботу, как по расписанию.       Венти всегда встречает её одинаково – улыбкой и печалью на дне бирюзовых радужек. Люмин льнёт к стеклу, словно хочет пройти сквозь него, оказаться по ту сторону и коснуться бледных ладоней. Но они оба прекрасно знают, что это невозможно, и потому довольствуются выразительными взглядами и словами. Единственным, что могут себе позволить.       Они разговаривают друг с другом так, будто знакомы тысячу лет. Когда Венти рассказывает Люмин о далёкой, навсегда покинутой им родине в глубинах океана, она слушает, затаив дыхание, а когда спрашивает о том, что её тревожит, охотно делится своими эмоциями и переживаниями. Оказывается, это невероятно легко – найти в ком-то родственную душу. Хватает одного взгляда, чтобы понять, чтобы прочесть распахнутую настежь душу, точно открытую книгу, и даже слова оказываются лишними.       Возвращаясь домой, Люмин с тоской вспоминает облаченные в белые перчатки руки, касающиеся стекла с обратной стороны, и свои собственные ладони, бледные и дрожащие, прижимающиеся в ответ. Каждый раз она обещает себе не плакать и каждый раз обещание не сдерживает. Мысль о том, что она никогда не сможет коснуться Венти по-настоящему, рождает в девичьем сердце такую острую боль, что становится трудно дышать.       Они оба, в сущности, несвободны. Венти – потому что заперт в клетке, Люмин – потому что навеки к нему привязана. Их жизнь подобна сказке. Сказке с несчастливым концом.