Букет из звёзд и полевых цветов

      — Смотри, а вон то облако похоже на птицу, — говорит Люмин, указывая пальцем в раскинувшееся над ними небо. — Похоже ведь?       — Ага, — согласно отзывается Венти, даже голову запрокидывает, хотя мысли его заняты отнюдь не облаками. Он смотрит на Люмин, и в животе его порхают пресловутые бабочки. Ему нравится в ней всё — её маленькие ладони с тонкими, мозолистыми от рукояти меча пальцами, её лицо с чуть вздёрнутым носом и плавными линиями, переходящими одна в другую, её белокурые волосы, мягкие, словно шёлк. Венти любит Люмин так сильно и преданно, как никогда никого не любил, что иной раз, глядя на неё, забывает, как дышать. Это напоминает помешательство, но ему едва ли есть до этого дело.       Они сидят на островке, приютившемся посреди Озера Звездопадов. Венти упирается спиной в основание собственной статуи, а Люмин лежит головой у него на коленях и уже добрых полчаса разглядывает плывущие по небу облака. Когда она не занята выполнением поручений, поисками брата или очередным сражением с каким-нибудь монстром, то обязательно приходит сюда, чтобы отдохнуть. От городской суеты, общества других людей, ответственности и назойливых мыслей, не желающих исчезать из головы. От всего. Идеальное место для того, чтобы побыть в тишине и предаться безделью. Сегодня как раз один из таких дней, и Венти искренне рад составить Люмин компанию.       Он пошёл бы за ней куда угодно, хоть на край света.       Венти ласково улыбается, перебирая светлые, отливающие золотом волосы, пропускает сквозь пальцы, гладит светлую макушку. Люмин жмурится, льнёт к его ладони, словно котенок, жаждущий внимания и ласки, дарит счастливую улыбку в ответ и смешно морщит нос, когда на щёку ей приземляется сорванный ветром листок. Она такая яркая, живая и искренняя, что Венти всякий раз при взгляде на неё боится ослепнуть. Люмин ведь сияет ярче любого солнца.       Поддавшись внезапному порыву захлестнувшей его нежности, Венти наклоняется и целует Люмин в кончик носа. Так осторожно, что она даже не сразу понимает, что произошло, а когда осознаёт — приоткрывает глаза и расплывается в улыбке. Сочтя это за молчаливое согласие, Венти наклоняется снова, оставляет невесомые поцелуи на щеках, подбородке и линии челюсти, а после приникает к губам. Мягким, нежным губам, сводящим его с ума с того дня, когда они впервые встретились. Люмин на его коленях возится, слегка поворачивает голову, чтобы было удобнее, и охотно отвечает на поцелуй.       Бабочки в груди Венти устраивают настоящий хаос.       Они целуются медленно и неторопливо, просто желая быть ближе, и каждое прикосновение губ к губам наполнено щемящей, необъятной любовью, которую они испытывают друг к другу.       — Что это на тебя нашло? — лукаво щурится Люмин, сверкая искрами в золотых глазах, когда Венти отстраняется. Он растерянно дёргает уголками губ, мягко обводит пальцами контур её лица и вновь вплетает их в золото волос.       — Ничего, — пожимает плечами. — Просто в очередной раз подумал о том, как сильно я тебя люблю.       Ему легко признаваться в подобном, и непреодолимое желание произнести заветные слова зачастую возникает в случайный момент времени — как сейчас, например. Когда смысл сказанного доходит до Люмин, она краснеет по самые уши и смущенно хмурится, а у Венти новая волна нежности затапливает сердце. Каждый раз она смущается, как впервые, и он находит это безумно очаровательным.       — Я тоже люблю тебя, — тихо, почти неслышно отвечает Люмин, потому что ей такие признания даются намного тяжелее, но для Венти они невероятно ценны и воспоминание о каждом он бережно хранит и лелеет в своей душе.       Лёгкий ветерок касается лица и открытой шеи, путается в волосах, пушистые облака неспешно плывут по небу в одном лишь им известном направлении. Люмин блаженно жмурится, подставляет лицо летнему солнцу, а Венти перебирает короткие пряди и думает о том, какое же это всё-таки счастье — видеть её, держать в своих руках, прикасаться, целовать. Просто быть рядом.       Большего ему и не надо.