Букет из звёзд и полевых цветов

      Если бы Люмин спросили, нравится ли ей играть в «Священный призыв семерых», она бы пожала плечами и ответила положительно. Особо восторга по отношению к этой популярной в последнее время игре Люмин не испытывает, но зато она открывает массу новых возможностей: знакомства с интересными людьми, общение, постоянное улучшение навыков стратегического мышления да и просто веселое времяпровождение.       Но вот что Люмин решительно не нравится, так это проигрывать.       — Еще партию? — интересуется Венти, невинно хлопнув ресницами.       Люмин бросает в его сторону мрачный взгляд.       — Давай.       Она все-таки соглашается, потому что желание отыграться оказывается сильнее доводов здравого смысла, который подсказывает ей, что она снова проиграет. Так и получается, но очередное поражение отчего-то не вызывает удивления, а воспринимается как нечто само собой разумеющееся.       Венти подбрасывает в воздух дайсы, ловит их в ладонь, словно заправский фокусник, перекатывает между длинных пальцев и выглядит донельзя довольным собой. Люмин хочется спрятаться куда-нибудь под стол, чтобы скрыться и от этого проникновенного взгляда сине-зеленых глаз, и от лукавой многообещающей улыбки. Потому что сердце у нее трепещет, в ногах появляется слабость, а в голову лезут совершенно неуместные, такие глупые мысли о том, какой же он, черт возьми, красивый.       Кажется, она пропала без шанса на спасение.       — Напомни-ка, на что мы спорили, моя сесилия?       Люмин с трудом удерживается от того, чтобы не закатить глаза. Память у богов поразительная, особенно у тех, что живут на свете не одно тысячелетие, и Венти, как бы ни пытался казаться смешливым безалаберным мальчишкой, является одним из них. За напускной легкомысленностью таится веками взращенная мудрость, а миловидное лицо — всего лишь маска, скрывающая его истинную сущность. Конечно, он помнит, в чем заключается суть их глупого пари, как помнит обо всем на свете, но специально спрашивает у неё, чтобы лишний раз подразнить.       — Проигравший исполняет желание победителя.       — В точку, — щелкает пальцами Венти. — Я выиграл четыре партии из пяти, следовательно, мне и желание загадывать.       Люмин тяжело вздыхает, смирившись с тем, какая участь ей уготована. Венти ведь не оставит её в покое, особенно после того, как она сама согласилась на этот спор — значит, придется сыграть по его правилам, хочется ей того или нет.       — Хорошо, — покорно соглашается она. — И чего ты хочешь?       Несколько бесконечно долгих секунд Венти размышляет над ответом, а потом подается вперед и со всей серьезностью заявляет:       — Поцелуй.       Люмин оторопело моргает, силясь обработать услышанное, а когда до неё, наконец, доходит, отодвигается от греха подальше вместе со стулом и смотрит на Венти так, будто он предложил ей спрыгнуть с Утеса Звездолова. Без планера. Теперь-то она понимает, с какой целью он затеял этот глупый спор и почему так долго упрашивал её сыграть вместе с ним.       — Чего? — зачем-то переспрашивает Люмин, лелея хрупкую надежду, что ей все же послышалось.       — Ну, ты спросила, чего я хочу, — охотно поясняет Венти, подперев щеку рукой. На губах его блуждает загадочная полуулыбка, а глаза так и искрятся игривой насмешкой. — Так вот, я хочу поцелуй.       — А больше ничего не хочешь? — кривится Люмин. — Может, тебе звезду с неба достать?       Венти в ответ заливисто смеется       — Одна звезда у меня уже есть, а другие мне без надобности, — нараспев произносит он, и по его красноречивому взгляду Люмин сразу понимает, о чем идёт речь. А точнее — о ком. Разумеется, о ней, ведь он всегда называет её либо «моя сесилия», либо сравнивает с упавшей на землю звездой. — Поэтому хочу поцелуй. После этого я от тебя отстану, клянусь.       Венти складывает руки перед грудью в молитвенном жесте на манер монахинь церкви, и Люмин вдруг становится интересно, можно ли приравнять к богохульству непочтительное отношение бога к самому себе.       — Врешь ведь, — снова вздыхает она, но все же сдается под его умоляющим, полным надежды взглядом. — Ладно, будь по-твоему.       Услышав заветные слова, Венти чуть ли не светиться начинает от счастья. Он прикрывает глаза, ожидая исполнения своего желания, и Люмин понимает, что выбор у неё невелик. Сама ведь согласилась сыграть в этот дурацкий «Священный призыв семерых», переоценив собственные возможности. Весьма опрометчиво, ведь победить Венти ей удалось всего единожды. Она так и не поняла, когда и где он научился настолько хорошо играть, но подозревает, что это очередной из его скрытых талантов.       Собравшись с мыслями и силами, Люмин тянется вперед, несмело кладет ладони Венти на щеки, а затем мягко целует в лоб. Она замирает так на секунду или две, а затем отстраняется, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как мечтательное выражение на лице Венти превращается в растерянное, почти обескураженное. Сейчас он мало похож на божество — скорее, на ребенка, у которого отобрали любимую конфету.       — Но… как же…       — А ты не уточнял, куда именно я должна была тебя поцеловать, — разводит руками Люмин. — Поэтому я выбрала сама. Что, неужели тебе не понравилось?       — Понравилось, — поспешно отвечает Венти, но по его глазам видно, что ожидал он совсем другого. Люмин становится смешно. Ничего, потом она обязательно исполнит его желание, но очень уж сильным оказывается желание подразнить его в ответ.       Сегодня у них все-таки вышла ничья.       — Хочешь сыграть еще партию?       Венти качает головой.       — Нет. Давай лучше прогуляемся. Ты же не против? Хочу показать тебе кое-что интересное.       — Пойдем, — кивает Люмин, поднимаясь из-за стола. В «Доле ангелов» с каждой минутой становится все более многолюдно, и она сама хочет уйти в какое-нибудь более тихое место. — Это какой-то сюрприз, ведь так?       Загадочный взгляд Венти служит ей ответом.       — Увидишь.