Букет из звёзд и полевых цветов

      Осторожный, ритмичный стук отвлекает Люмин от разглядывания потолка комнаты, заставив приподняться на локтях и недоуменно покоситься в сторону двери. Она ждет несколько секунд, надеясь, что ей показалось, но стук, уже более настойчивый, повторяется вновь. Со вздохом Люмин сползает с кровати и плетется к двери, мысленно недоумевая, кого могло принести к ней в столь поздний час. Она легонько хлопает себя по щекам, чтобы взбодриться, отворяет дверь — да так и застывает в растерянности и удивлении.       Потому что за порогом стоит Венти с лирой в одной руке и уже начатой бутылкой вина в другой. При взгляде на ее полусонное лицо он виновато улыбается, и праведный гнев, который Люмин несколько секунд назад была готова обрушить на голову незадачливого визитера, испаряется, как по волшебству. Потому что злиться на Венти попросту невозможно — особенно тогда, когда в его глазах столько тепла и щемящей нежности. Сердце Люмин оттаивает, а где-то под ребрами расправляют крохотные крылья пресловутые бабочки.       — Ты чего так поздно? — интересуется она, скрестив руки на груди. — Ночь за окном, спать давно пора.       Венти её недовольство напрочь игнорирует — только шире улыбается и склоняет голову к плечу.       — Но ты ведь не спишь, — на этих словах щеки Люмин тотчас вспыхивают предательским румянцем. — Так что, пустишь? Пожалуйста, не будь столь жестокой, моя сесилия, — он складывает руки перед грудью в молитвенном жесте и картинно хлопает ресницами. Вот же хитрец — знает, что она не умеет долго на него сердиться, и нагло этим пользуется.       Противиться природному очарованию Венти практически невозможно, поэтому вместо того, чтобы развернуть его на сто восемьдесят градусов и отправить отсыпаться до утра, Люмин молча отходит в сторону, пропуская его в комнату.       — А у тебя тут миленько, — резюмирует Венти, разглядывая убранство комнаты неподдельным интересом. — Можно я останусь?       Он вновь звучит, словно ребёнок, выпрашивающий конфету, и Люмин хочется стукнуть его за то, что эта старая, как мир, тактика настолько хорошо на неё действует.       — Можно.       Конечно же, она соглашается. И вот теперь захмелевший Анемо Архонт, скинув туфли на пол, сидит у нее на кровати и мурлычет себе под нос какую-то ненавязчивую мелодию. Пустая бутылка из-под вина валяется где-то под кроватью, там же, где и его лира, которую Венти зачем-то притащил с собой, снизу раздаются чужие голоса и чей-то пьяный смех, а Люмин лежит рядом и бездумно смотрит в потолок, ощущая во всем теле непривычную легкость и расслабленность. Она не собиралась пить, прекрасно зная, как алкоголь туманит разум, но Венти каким-то непостижимым образом удалось ее уговорить. Правда, лишь на пару глотков, но ей и этого хватило с лихвой.       — О чем грустишь? — спрашивает Венти, заметив, что Люмин вот уже несколько минут безотрывно смотрит в одну точку. От выпитого вина у него раскраснелись щеки, но глаза смотрят на удивление внимательно и осознанно. Как будто он ни капельки не пьян, а только притворяется.       — Ни о чем, — качает головой Люмин. — Всё в порядке, правда.       Венти склоняет голову набок.       — Хочешь, спою тебе песню?       — Какую?       Ответом ей служит загадочная, донельзя довольная улыбка и лукавые искры в бирюзовых глазах.       — Ту, которую я сочинил специально для тебя, — подмигивает Венти. — Хотел приберечь её для более подходящего момента, но понял, что рядом с тобой любой момент — подходящий.       Люмин подпирает голову рукой, показывая, что готова слушать, пока Венти поднимает с пола свою лиру и устраивается поудобнее на кровати. Его пальцы касаются струн, и по комнате разносится мелодия. Тихая, переливчатая и печальная, она плывет по воздуху, словно невидимый туман, проникает под кожу и растекается по венам умиротворением и ощущением полузабытого счастья. Люмин прикрывает глаза, погружаясь в эту мелодию с головой, словно в океанскую воду, и ей кажется, что все тревоги, страхи и переживания покидают мысли, как по волшебству.       Эта песня пробуждает внутри воспоминания о прошлом. Люмин вспоминает некогда покинутый дом, в который ей не суждено вернуться, вспоминает родителей и брата-близнеца, с которым их разлучила жестокая судьба, вспоминает все то, что некогда было частью ее жизни. Она жадно вслушивается в переливы лиры, отчаянно желая продлить это мгновение еще ненадолго, поэтому, когда Венти заканчивает играть, с трудом возвращается обратно в реальность.       — Тебе понравилось?       Люмин настолько погружается в собственные мысли, что не сразу слышит адресованный ей вопрос. Она моргает, прогоняя остатки наваждения, и улыбается Венти со всей искренностью, на какую способна.       — Очень. Это было чудесно, Венти.       Кажется, ее похвала — все, что необходимо ему для счастья, потому что Венти, и без того излишне веселый из-за выпитого вина, начинает светиться, словно начищенная до блеска монета. Он убирает лиру в сторону и ложится на покрывало рядом с Люмин, разглядывая ее лицо из-под полуприкрытых век. Под этим внимательным взглядом она тотчас забывает, как дышать, и переворачивается обратно на спину, искренне надеясь, что в темноте не видно, как у нее краснеют кончики ушей. Алкоголь тут, естественно, не при чем.       Венти остается с ней до утра, и Люмин бессовестно солжет, если скажет, что не надеялась на это с самого начала.