Букет из звёзд и полевых цветов

      В школьной библиотеке пусто и холодно. Ноябрьский ветер воет за окнами, время от времени затихая, но почти сразу же заходясь с новой силой. Люмин зябко ведёт плечами, кутается в кофту, тянет колючую ткань, прикрывая оголенные ключицы. Становится, пусть самую малость, но теплее.       Стрелки настенных часов останавливаются на цифре «шесть». Люмин тяжело вздыхает. Который раз она возвращается домой затемно. Мама качает головой и просит быть ответственней. Волнуется. Люмин старается, правда. Но каждый раз все заканчивается одинаково. Она приходит в библиотеку после уроков, открывает очередную книгу, и в итоге совсем не замечает, как пролетает время. Поднимет взгляд — а за окном уже лиловые сумерки сгущаются. И сегодня — не исключение.       Она захлопывает книгу, машинально отмечая, на какой остановилась странице, и поднимается из-за стола. Скрип входной двери в тишине пугает её до чёртиков. Люмин оборачивается и вскидывает брови в искреннем удивлении. Венти — мальчишка с параллели — последний, кого она ожидала здесь увидеть.       В ответ на ее замешательство он лишь коротко улыбается, небрежным движением взлохмачивая волосы. И это — совершенно нечестный прием.       — Я то думала, что ты уже давно ушел, — Люмин смотрит насмешливо. — Неужели появилась тяга к познанию окружающего мира?       Люмин прекрасно знает о том, что учится Венти хорошо. Даже не так — отлично. Разбирается практически во всем, начиная от прикладной математики и заканчивая написанием сочинений по литературе. А еще никогда не упускает шанса лишний раз блеснуть своими знаниями перед преподавателями.       Он лишь пожимает плечами и достает из рюкзака потрепанную книгу. На обложке — огромный золотой дракон в окружении ярко полыхающего леса, а над ним раскинулось темное, усыпанное скоплениями звезд небо. Оранжевый и иссиня-черный. Посередине блестят глянцевые буквы названия. Люмин чуть щурится, вчитываясь в текст. Фантастика, значит.       Венти, заметив ее заинтересованный взгляд, поспешно убирает книгу на полку.       — Слушай, — произносит он нерешительно, будто с опаской даже. — Если ты уже собираешься домой, то… может, пойдем вместе? Нам ведь все равно по пути.       Люмин чуть склоняет голову, усмешку прячет. Венти ведь обычно такой непринужденный — говорит то, что думает, никогда и ни перед кем не испытывает стеснения. И теперь робеет. Перед ней.       Она утвердительно кивает и видит, как улыбка озаряет мальчишеское лицо.       Когда они выходят из школы, на улице уже практически ничего не видно. Тьма сгущается вокруг, разбавляемая лишь мягким желтым свечением фонарей. Люмин задирает голову. Небесное полотно — в серых разводах облаков. Наверное, ночью пойдет дождь. Она засовывает руки в карманы. Промозглый ветер морозит через ткань тонкой ветровки, и кожа противными мурашками покрывается. Люмин ëжится, тянет шапку ниже — чтобы та уши закрывала. И думает, что завтра наденет тёплое пальто и повяжет шарф.       Они останавливаются неподалеку от главной площади. Люмин — направо, вдоль по центральной и оживленной даже в столь поздний час улице улице. Венти — в сторону моря, туда, где каждый вечер тонет в темной воде солнечный диск.       — До завтра? — спрашивает он.       — До завтра, — соглашается Люмин.       Он вдруг улыбается — этой открытой и по-мальчишески обаятельной улыбкой. И на душе у Люмин отчего-то становится теплее.