Last question

Приложив карту к считывающему устройству электронного замка, Тони дождался короткого и очень тихого щелчка, а затем толкнул открывшуюся дверь, заходя в номер. Надо признать, он не сильно любил отели с их вычурными пентхаусами, обставленными зачастую безо всякого вкуса, зато с ужасающим стремлением дизайнеров уместить на одном квадратном метре побольше предметов роскоши, дабы впечатлить притязательных гостей, однако этот номер его удивил. Оформленный в минималистичном стиле, он с порога поражал обилием пространства и света. В интерьере преобладали белые, черные и серые оттенки, а отделка была выполнена из экологичных материалов, что подтверждалось небольшими сертификатом в виде крохотной таблички, расположенной на стене при входе. В обычное время Старк вряд ли обратил бы на неё внимание, но сейчас его взгляд цеплялся абсолютно за все, за каждую мелочь, пытаясь найти выход для скопившегося в теле напряжения. Большую часть комнаты занимала двуспальная кровать, застеленная белоснежным бельем. На её фоне шкаф-купе, расположенный у дальней стены, обладал крайне скромными размерами, но все равно казался довольно вместительным. За небольшим выступом, визуально делившим помещение на две части, скрывалась дверь, ведущая в ванную комнату. Она была немного приоткрыта и, вдохнув поглубже, Тони тут же почувствовал слабый аромат отельного геля для душа. Отчего этот факт привел миллиардера в смятение и, порывисто обернувшись, он столкнулся растерянным взглядом с ярко-зелеными глазами, пристально наблюдавшими за ним из-за слабо-затененного стекла полноразмерного окна, за которым открывался вид на широкий, застекленный балкон и распростертый за ним город. До отрезвляющей боли закусив щеку изнутри, Старк на мгновение отвел взор в сторону, мысленно приказывая себе собраться, отбросить эмоции, а затем снова посмотрел на заинтересованно замершего журналиста, и его губы скривились в нечитаемой усмешке, судорогой исказившей все лицо. Гений медленно направился к балконной двери, не сводя прямого взгляда с Локи, и тот, будто чувствуя его волнение, оскалился в явном предвкушении. Одним глотком допив свой кофе, заказанный менее получаса назад в номер, он поднялся на ноги и получше запахнул махровый халат, затянув пояс на талии. Его ещё чуть влажные после душа иссиня-черные волосы длинными, немного вьющимися прядями разметались по широким плечам и обрамили скуластое лицо, подчеркнув заострившиеся в последнее время черты лица и общую худобу. Он намеренно приосанился, выправив спину и как будто даже прибавив пару сантиметров в росте от этого, но, застывший на пороге Старк своим скорбным видом лишал его прежней уверенности в себе и своих силах. Тяжелый взгляд глубоких карих глаз Лафейсон ощущал всей кожей, испытывая иррациональное желание бежать, прятаться, даже зная, что на деле ему ничего не угрожало. Подавив глубокий вздох, рвущийся из ставшей тесной груди, он стиснул зубы и нарочито едко усмехнулся, стараясь заглушить ропот пробужденных в душе чувств голосом давней обиды, терзавшей душу. — Ты не особенно торопился, — чеканя каждое слово, насмешливо произнес Локи, шагнув в сторону гения. Внезапный переход журналиста от предельно вежливого «вы», звучавшего прежде в конференц-зале, к такому пренебрежительному «ты» был подобен звонкой пощечине. Во всяком случае именно так его ощутил миллиардер, лицо которого в тот же миг опалило обескураживающим жаром. Вспыхнув, Старк дернулся всем телом, как от удара, но не отступил. Однако, стоило первой волне смятения пройти, и Тони испытал прилив надежды, уловив в голосе мужчины нотки горечи, которые позволили ему на мгновение допустить, что причиной для такой резкой перемены могло быть сохранение между ними той особой связи, что привела их в итоге в этот номер. Равнодушие причинило бы не меньше боли, но лишь страсть, даже затаённая, могла вызвать такую лавину эмоций в их душах. — А ты берег этот упрек целый год? — коротко дернув верхней губой в нервной улыбке, быстро отреагировал гений. Их разделяло расстояние в три шага, но даже оно казалось им непреодолимым. На лице Лафейсона застыло упрямое выражение, глаза блестели так жестоко и непримиримо, что у Тони невольно сжималось сердце, однако виду он не подавал, оставаясь внешне абсолютно невозмутимым, даже отстраненным. Взаимное молчание все усложняло, сводя на нет любые тактические заготовки по ведению беседы. Старк искренне рассчитывал на колкий ответ журналиста, нечто, за что он бы смог в свою очередь зацепиться, чтобы выстроить диалог, но брошенный им упрек, казалось, лишь поспособствовал тому, чтобы Локи окончательно закрылся от него, и теперь гений жалел о том, что сказал это вслух, но произнесенных слов было уже не вернуть. Однако в тот самый момент, когда миллиардер уже хотел признать свою вину, внезапно, словно пересилив себя, Лафейсон рывком подался вперед и, оттеснив неловко пошатнувшегося от такого напора миллиардера в сторону, вернулся в комнату, увеличив процент свободного пространства между ними до максимально возможного. — Так ты пришел, чтобы угрожать? — усмехнулся Локи, глядя на гения с превосходством. — Будешь требовать уничтожить записи или попытаешься убедить их изменить? Заставишь меня сделать это? Внезапно Тони страшно захотелось выпить. Это была определенно плохая идея, ведь ему так и не удалось поесть, а с банкета, который начался сразу после пресс-конференции, он сбежал сразу же, едва тот начался, тем самым лишив себя даже этой возможности немного перекусить. Однако небольшой холодильник, совмещенный с мини-баром в углу спальни, манил мужчину к себе, обещая по доступной цене избавление по меньшей мере от одной из бед, а если там найдутся шоколадные батончики, то сразу от двух — максимально выгодное предложение. — Вообще-то я думал воззвать к твоей гуманности, — нахмурившись, задумчиво произнес Старк. Сложив руки за спиной в замок, он плавно отступил и неторопливо направился в сторону мини-бара, стараясь при этом не выпускать журналиста из виду. От него гений ожидал чего угодно, зная, что тот способен убежать и в таком виде, бросив все, тем более, что блокнота нигде не было видно, как и его вещей, а значит, Локи мог заранее обо всем побеспокоиться и теперь разыгрывал эту драму исключительно ради того, чтобы потрепать ему нервы. — Тогда тебе стоило костюмчик снять, — ухмыльнулся Лафейсон, для которого осторожность миллиардера не осталась незамеченной. — Да, он пообносился, — признал Тони, изучая ассортимент дорогих алкогольных напитков, предлагаемых отелем в дегустационном формате, — а вот ты успел уже и душ принять, и даже сдать вещички в химчистку. Вытащив бутылку виски, гений с сомнением изучил её темную этикетку, а затем потянулся за бокалами в шкафчик, умело и достаточно незаметно вмонтированный в стену сразу над баром. Там же обнаружились шоколадки и даже упаковка соленых крекеров, от чего его настроение чуточку улучшилось и желудок тихо, но радостно заурчал. — Выпьешь? — буднично поинтересовался Старк, через плечо взглянув на журналиста, и, ещё не дождавшись его ответа, все равно достал второй бокал. Замечание миллиардера о его внешнем виде заставило Локи неуютно поёжиться и поглубже закутаться в халат. Конечно, он предполагал, что гений будет ерничать по этому поводу, но отчего-то манера, в которой он высказался, вызвала у самого Лафейсона совершенно иные эмоции. Смущение обожгло журналиста изнутри, стеснив грудь коротким вздохом, и сердце зашлось в отчаянном стуке, будто пытаясь достучаться до мужчины или, может, хотя бы до собеседника, раз уж сам он оставался глух к его мольбам. — Хочешь потянуть время? — прикладывая усилия для того, чтобы звучать насмешливо, поинтересовался Локи. — Надеешься, что я снова куплюсь на это? — Нет-нет, понравиться, — горячо заверил его Тони, круто развернувшись к нему лицом. — Не хочешь, уверен? Давай все-таки выпьем. Поставив оба бокала на стеклянный кофейный столик, он открыл бутылку и наполнил их до четверти янтарным напитком, соблазнительно блеснувшим в мягком, ещё дневном свете, проникающем в комнату сквозь большие окна. Закрутив пробку на горлышке и распаковав горький шоколад, разломив ароматную плитку, Тони ловко стащил одну дольку, надеясь на время притупить голод. Подхватив стаканы в руки, он подошел вплотную к наблюдавшему за ним журналисту и заглянул в его глаза. Сделав крупный глоток крепкого напитка, Старк ненавязчивым жестом предложил Локи присоединиться к нему, однако согласия вопреки его ожиданиям не последовало. Вопросительно вскинув брови, Тони облизнул губы от терпкой горечи виски, приятно обжегшего горло и мягко согревшего гения изнутри. Ощущение было обманчивым, но окрыляющим и, даже зная, что быстро опьянеет, миллиардер сделал ещё один большой глоток, чувствуя, что с каждым граммом становится спокойнее и смелее. — Ты сам спровоцировал меня, — забрав бокал из его рук, произнес Лафейсон и последовал примеру Старка. Он хотел, чтобы его слова прозвучали обвинительно, что что-то в нем самом не позволило этому случиться. Горло перехватило и голос предательски дрогнул, обнажив тщательно скрываемые им переживания. Пытаясь разозлиться на миллиардера за свою слабость, вновь обвинить во всем, Локи одарил его гневным взглядом, но это не помогло. Невыносимая боль однажды разбитого сердца пронзила грудь упругой стрелой. Сжав пальцы на гладком стекле стакана, он до скрипа стиснул зубы и, порывисто отвернувшись, отшатнулся в сторону, снова вернувшись к окну. Опрокинув в себя почти половину напитка, Локи зажмурился и от отчаяния прислонил ладонь свободной руки к холодному стеклу, но ожидаемого облегчения это не принесло. Дыхание журналиста сбилось, вырываясь из охваченного огнем горла с натужными хрипами. Однако, всем своим существом почувствовав устремившегося в его сторону гения, Лафейсон предупредительно вытянул руку с бокалом, останавливая Старка. — Не смей ко мне приближаться, — просипел Локи, напрягая тело, чтобы унять мелкую дрожь, сотрясающую плечи. Замерев на полушаге, Тони взволнованно нахмурился и до бела поджал губы, не решаясь нарушить тишину, натянувшуюся между ними тугой струной. Сказать хотелось многое, но, зная, что благоприятный момент для этого разговора ещё не наступил, Старк отступил, с трудом, но все же сделал шаг назад, опустив подавленный взгляд вниз. — Почему? — тихо поинтересовался журналист, не поворачивая головы. Вскинувшись на его голос, прозвучавший, словно удар грома прямо у него над головой, Тони печально посмотрел на сгорбленную фигуру Локи, надеясь, что тот все же обернется, но чуда так и не произошло. Лафейсон игнорировал даже его робкое отражение в стекле, и от осознания этой очевидной правды у миллиардера холодом сводило внутренности. — Послушай, я… Облизнув в одно мгновение пересохшие губы, Старк допил остатки виски в бокале, попутно собираясь с мыслями, чтобы правильно объяснить свой поступок, воспользоваться шансом, который совершенно неожиданно ему предоставил журналист, но столь незначительное промедление с его стороны оказалось роковой ошибкой. Не успел гений опомниться, как Локи, круто развернувшись, яростно бросил стакан на пол и под звон бьющегося стекла парой широких шагов пересек разделявшее их расстояние, а затем крепко схватил миллиардера за горло. Впиваясь цепкими пальцами в мягкую кожу, он свирепо оскалился и подтянул мужчину ближе к себе, заглядывая в его испуганно округлившиеся глаза. Гнев, боль, обида и любовь исказили его лицо, смешавшись в невозможный коктейль противоречивых эмоций. В лазоревых глазах блестели сдерживаемые слезы. Тони не пытался сопротивляться, лишь опустил руку поверх его запястья и ощутимо сжал, тревожно заломив при этом брови. Ему катастрофически не хватало воздуха, но страха не было. Снедаемый чувством вины, гений смотрел на Лафейсона с тоскливой нежностью, пытаясь одним лишь взглядом выразить все то, что было у него на душе. — Я думал, ты погиб, — с очевидным усилием проталкивая слова сквозь стиснутые зубы, прорычал Локи. — Я искал тебя, с упрямством осла добивался командировки в чертов Афганистан, а когда добрался до Кабула, мне сказали, что великий Тони Старк уже спасен и вернулся в Штаты! Тебя забрал борт ВВС, а знаешь, чего мне стоило экстренно вылететь в Америку? Ты хоть представляешь, какие связи я был вынужден задействовать, чтобы все это организовать? И что я получил взамен? Тони тихо выдохнул от боли, когда хватка журналиста у него на горле стала ещё сильнее, почти полностью лишив его возможности дышать. На миг у гения потемнело перед глазами, бокал выскользнул из его ослабевших пальцев и разбился, разлетевшись на множество мелких осколков. Должно быть осознав, что переусердствовал, Локи отпустил мужчину, оттолкнув от себя с такой силой, что удержаться на ногах у Старка не было ни шанса. Потеряв равновесие, он рухнул на пол, инстинктивно выбросив руки вперед, несильно поранив ладони. Немного придя в себя, миллиардер тут же предпринял попытку подняться, но Лафейсон настиг его чуть раньше и сам поставил на ноги, придерживая за плечи. — Я ведь был на той пресс-конференции, но ты даже не подошел ко мне, — с горечью прошептал Локи, пытаясь поймать расфокусированный взгляд ошарашенного гения. — Предпочел сделать вид, что мы не знакомы, не дал мне возможности задать вопросы, а потом просто сбежал, воспользовавшись суматохой после громкого заявления. Почему? Одержимый желанием получить ответ на мучавший его все это время вопрос, он говорил предельно мягко, с надеждой, пропитавшей каждое слово, и в его красивых глазах цвета морской воды стояли слезы. От того Старку становилось лишь больнее, ведь у него не было разумных объяснений тому, что произошло. Ни между ними, ни в его жизни в целом. Вернувшись из трехмесячного плена в Афганистане, Тони знал, что безвозвратно изменился, хотя и не осознавал этих перемен до конца. Отрицание не помогло на первом этапе и, придя к мысли, что ему нужно чуть больше времени и пространства чтобы принять неизбежное, гений закрылся ото всего мира, ища пути к самопознанию, к обретению нового себя. Выделенные на это несколько дней растянулись сначала на недели, а потом на месяцы, сложившись в общей сумме в год. Растерянность сменилась депрессией, а затем пришел страх. Вернуться в прежний ритм оказалось намного сложнее, чем Тони предполагал. — Я испугался, — преодолевая стыд, признался миллиардер, глядя в его умоляющие об избавлении от страдания глаза. — Клянусь, я думал о тебе, хотел связаться, но всякий раз останавливал себя, находя различные предлоги для того, чтобы не набирать твой номер. Я потерял себя, окончательно изничтожил, пытаясь восстановиться после Афганистана, и мне было страшно, что ты поймешь это, заметишь разницу. Я был не готов, не мог рискнуть всем тем, что выстроилось между нами. Эгоистично берег это для себя и в итоге все разрушил. Гений осторожно прикоснулся к его халату, не зная наверняка, сможет ли подобрать слова, чтобы извиниться за свой поступок. — Я не переставал любить тебя ни на одну минуту, — тихо произнес Тони, когда молчание между ними затянулось. — Именно там я понял, насколько ты важен для меня. Кажется, я смог выжить и выбраться оттуда только благодаря тебе, — горячо признался гений. — Но, знаешь, когда мне удалось вернуться, этот мир оказался слишком большим. Мне было сложно снова начать жить, как прежде. Я совершенно запутался и самое ужасное в этом то, что я потерял не себя — тебя. Признания вообще давались ему с трудом, а сейчас он чувствовал, что почти исчерпал свой лимит откровенных признаний и молчание Локи ему не помогало. Заметив на белоснежной ткани следы крови, Локи заторможенно моргнул, а затем издал слабый стон, совмещенный со вздохом, будто все это время ему было нечем дышать. Бережно перехватив его запястья и отведя ладони в сторону, он порывисто прижал Старка к себе, заключив шокированного миллиардера в крепкие объятия. Лафейсон не был готов услышать извинения из уст мужчины, зная к тому же, что это сломает их обоих. Они уже сказали друг другу все, что нужно, и сердцам не требовалось больше, чтобы вновь начать биться в полную силу. Их непродолжительный, но страстный роман начался с бурной ночи в Лас-Вегасе, после того, как Локи поймал гения на выходе из Сизарс-Палас, чтобы задать парочку каверзных вопросов для своей будущей статьи. О том, что это может стать чем-то большим никто и не думал, позволяя себе наслаждаться тем сладким моментом. Однако так уж вышло, что утром у них не было сил оторваться друг от друга. Они накрепко спаялись, обоюдно нарушив все свои правила и пустив внезапно слишком глубоко, как ни с кем другим и никогда прежде. Лафейсон знал, что ничем хорошим такая связь не закончится, но и отказать себе в ней не мог. Все его волны беспокойства разбивались о непоколебимую уверенность Старка, в чьих невозможно глубоких глазах он тонул всякий раз, когда собирался завести с ним разговор о будущем, о том, как долго продлятся их отношения. Став взаимным пагубным увлечением, они были благословлены и прокляты этой любовью, что спустя время, преодолев расстояние и обиды, привела их в итоге в дорогой номер отеля. — Локи? — осторожно произнес гений, для которого подобное проявление чувств было делом несравнимо более интимным, чем даже занятие любовью, а потому совершенно невыносимым в своей эмоциональности. — Да, точно, — вспомнив об особенности своего партнера, журналист быстро отстранился и поджал губы в узкую линию. — Твои раны нужно обработать. — Всего лишь пара царапин, — сконфуженно усмехнулся Тони, глядя на свои кровоточащие ладони. — Эти руки стоят миллиарды, — резонно возразил ему Лафейсон, для пущей убедительности строго выгнув бровь, и кивнул в сторону постели. — Присядь, а я свяжусь с персоналом, чтобы нам принесли аптечку. С сомнением покосившись в сторону кровати, обратив внимание на стационарный телефон на одной из тумбочек возле неё, Старк перевел нежный взгляд на журналиста и медленно склонил голову набок, с интересом наблюдая за его попытками найти мобильный. Локи метался по всему номеру, по всей видимости предполагая худшее: гаджет остался в кармане его брюк, которые он сдал в химчистку. Абсурдность происходящего казалась гению настолько забавной, что постепенно легкая улыбка на его губах переросла в тихий смех. — Думаешь, это хорошая идея? — развеселившись, поинтересовался миллиардер и вернулся к початой бутылке виски. — Двое мужчин, уединившиеся в люксовом номере, внезапно просят принести им аптечку, — тряхнув головой, Тони снова прервался на смех, но затем продолжил. — Они могут решить, что ты окончательно вывел меня из себя, а моя дурная репутация только подкрепит их опасения. — Такой был план, — нахмурившись, пробормотал Локи, скрестив руки на груди. Отчаявшись найти пропажу, он повернулся вслед за гением и проследил за ним настороженным взглядом чуть прищуренных глаз, пытаясь определить, в чем скрывался подвох с его стороны. — Не лучший план, — снисходительно взглянув на журналиста, ласково откликнулся Старк. — Давай лучше обойдемся подручными средствами дезинфекции и никого не будем беспокоить. С сомнением дернув бровью, Лафейсон сипло усмехнулся, растянув губы в широкой улыбке, надёжно скрывающей его смущение. Подойдя ближе к миллиардеру, он молча забрал бутылку виски из его рук и вопросительно покачал головой, поднося её горлышком ко рту. — Стаканов нет, — резюмировал журналист, сделав при этом крупный глоток обжигающего напитка. — Ты, кстати, уверен, что это так должно работать? — прохрипел Локи, облизнув губы от терпкой горечи. Не сумев оперативно справиться со своими эмоциями, гений почти физически почувствовал, как у него вытягивается лицо. Окинув журналиста изумленным взглядом, задержавшимся на его горле, красиво изогнутом с плавно качнувшимся кадыком, стоило Локи сделать глоток, Тони несколько раз старательно моргнул, словно ему и впрямь могло это все почудиться, а затем, словно в бреду, потянулся за бутылкой, намереваясь последовать его примеру и повысить свой личный градус восприятия новой реальности. — Я думал, ты мне просто на руки брызнешь, но так тоже сойдет,  — непринужденно хмыкнул миллиардер, допивая остатки. Пораженно приоткрыв рот, Локи нахмурился, но с ответом так и не нашелся. По правде говоря, он и сам не знал, почему воспринял предложение Старка настолько буквально, но жалеть явно было не о чем. На губах Тони расцвела понимающая, теплая улыбка, когда он машинально протянул ему бутылку обратно, и что-то в душе журналиста дрогнуло от того, каким расслабленным, уютным и домашним сейчас выглядел гений. Это напомнило ему о давно минувших днях, о том времени, когда они, пусть не долго, но были вместе, скрываясь ото всего мира в уютных застенках роскошного пентхауса миллиардера. Сейчас в его темных глазах мерцали знакомые ему шальные искорки, согревающие своим блеском душу, а мелкие, чуть заметные морщинки, собравшиеся в уголках рта, казались особенно озорными. Усталость трехсотдневной давности, прежде давившая на плечи грузом переживаний и сомнений, постепенно отпускала. Отступало и раздражение вместе с уже почти постоянным ощущением холода внутри. Мягкий жар внутри нарастал все сильнее, плавя в душе острые иглы обиды и разочарования. Дышать становилось все легче с каждым новым вдохом, и грудь теперь теснила не пустота, а давно забытое счастье. Воспоминания о былом смешались в чувственном вихре с переживаниями этого отдельного момента, и Локи слепо сделал шаг вперед, отставив пустую бутылку на столик. Перед собой он видел лишь гения, чей шалый взгляд затуманился в ту же секунду, как в его страждущем взгляде, обращенном на Лафейсона, промелькнула робкая надежда. В эту минуту им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Качнувшись навстречу журналисту, Тони, как никогда остро испытывавший потребность в его руках, снова позволил ему обнять себя, и это ощущалось обоими так правильно и естественно, что на мгновение у них перехватило дыхание. Губы Лафейсона на вкус были именно такими, как он представлял себе: нежными и немного горькими, требовательными и податливыми. В этом поцелуе заключалось все и даже больше, чем бывшие любовники могли позволить себе выразить словами или глазами. В плавном скольжении губ боль от расставания сменялась на радость встречи, в нежных сплетениях языка возрождалась страсть, вытесняя собой одиночество. Цепляясь за плечи, теснясь в крепких объятиях, они заново обретали друг друга, позволяя себе чувства, что долгое время держали под запретом. — Я хочу, — заполошно пробормотал Локи, не в силах оторваться от своего гения и от того хмурясь, понимая, что все же должен сделать это прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. — Я тоже хочу, — не дав ему договорить, прошептал Тони, прерывая его рваный вдох и углубляя поцелуй. Тихий стон сорвался с губ Лафейсона, теряющего над собой контроль. От этой сладкой вибрации по коже гения пробежала волна мурашек и ему самому отчаянно потребовался глоток воздуха, чтобы уберечь сознание от заразительного сумасшествия. Именно этим и воспользовался коварный журналист, почувствовав слабость миллиардера. — Чтобы ты сходил в душ! Собравшись с силами, Локи все же оттолкнул от себя желанного гения и рассмеялся, видя на его лице красноречивое разочарование, созвучное его собственному. Воздух в номере показался обоим слишком холодным без спасительных объятий. Мелкая дрожь прошила их тела, подталкивая снова схлестнуться, подобно разошедшимся волнам и, предчувствуя готовность Старка уступить этому желанию, Лафейсон выставил руку вперед, намереваясь остановить его во что бы то ни стало. В почти черных глазах Тони читалось искреннее недоумение, отказ верить в то, что Локи мог вот так просто отказаться от того, что возникло между ними, вспыхнуло из искры, воскрешая былые чувства, однако улыбка журналиста избавила его от неверных подозрений. Потребовалось несколько секунд, чтобы понимание происходящего все же проникло в мысли возбужденного мужчины. Немного придя в себя, гений согласно кивнул и отступил. Однако, зная о его природном упрямстве, Лафейсон ещё некоторое время держал оборону, но затем тоже расслабился, пригладив волосы рукой. — Составишь компанию? — неуверенно предложил Тони, все еще немного рассеянный после эмоционального переполоха, вызванного в душе их внезапным воссоединением. — Я там уже был сегодня, — покачал головой Локи, неловко улыбаясь. — Или ты боишься, что сбегу? Неопределенно качнув головой, гений криво усмехнулся, но так ничего и не ответил, потому что так оно и было. Заглянув в темные от желания глаза журналиста, Старк попытался найти в них обещание, нечто, за что он бы смог зацепиться, чтобы унять этот страх внутри, но Лафейсон или действительно не заметил его просьбы, или пожелал остаться безучастным к мукам своего мужчины, наказывая его за прежние ошибки. Рассудив про себя так, что даже если это было правдой, то подобное поведение можно считать справедливым, Тони слабо улыбнулся, дернув уголком зацелованных губ, и отправился в ванную комнату. Его не покидало ощущение, что это ошибка, и с каждым шагом в сторону заветной двери в душе ширилось чувство потери. Локи наверняка уйдет. Напоследок, прежде чем скрыться в душевой, миллиардер все же обернулся и украдкой бросил взгляд на замершего возле окна журналиста, любовавшегося панорамой города. Возможно, он все же заслужил это и боль, которую ему придется испытать, когда комната опустеет, будет искуплением вины перед Лафейсоном, нашедшим способ его наказать. Однако был ли Тони готов в этому? Точно нет. Услышав шум воды, Локи тихо вздохнул и прикрыл глаза. Думал ли он, что все сложится именно так, когда шел на эту пресс-конференцию? Его план по уничтожению миллиардера был идеален, выверен до мелочей, но оказался хрупче хрусталя и рассыпался, стоило ему снова оказаться под очарованием этих колдовских глаз. Журналист почувствовал, что не сможет довести дело до конца уже там, в зале, когда впервые после расставания увидел Тони перед собой на таком близом расстоянии, но мелкие трещины в защитном кофре души разрослись до катастрофических именно в тот момент, когда он почувствовал аромат его парфюма. Почти забытый запах, старательно стираемый из воспоминаний, разом вернул Лафейсона в те дни, когда он дышал одним лишь им, снедаемый мертвенным страхом за гения, пропавшего в горах Афганистана. Локи ненавидел Старка за эту власть над собой, но ещё больше гневил самого себя за то, что оказался настолько слаб. Его разбитое сердце ныло и кровоточило от вскрывшихся ран. Эта любовь причиняла ему слишком много боли. Выключив воду и выбравшись из душевой кабины, Тони накрыл голову мягким полотенцем и шумно выдохнул, прикрыв глаза. Несмотря на влажный жар, клубящийся вокруг, гений мелко дрожал от озноба и никак не мог с собой справиться. Он волновался. Возможно, как никогда в жизни боялся открыть чертову дверь и столкнуться с пустотой, что скрывалась за ней, а потому тянул, зная, что прошло уже непроизвольно много времени. Глядя на свое отражение в зеркале, мужчина нервно кусал щеку изнутри, вытираясь до суха, и, почувствовав вкус крови на языке, со стоном опустил голову вниз, комкая край полотенца в трясущихся пальцах. Панические атаки все ещё случались, но сейчас это было совершенно другое, куда более личное переживание, а потому миллиардер совершенно не знал, как с ним бороться. Возможно, он оказался слишком наивен, полагая, что им с Локи удастся во всем разобраться и, если уж не продолжить, так хотя бы начать все сначала. С его стороны было крайне эгоистично полагать, что Лафейсон будет в этом заинтересован. А может, все дело было в том, что сам Старк не представлял себе, как будет жить, если ничего не сложится, потому что в его прошлой жизни эта любовь была единственным настоящим чувством, за которое он цеплялся весь прошлый год ещё три месяца в плену в Афганистане. Глубоко вдохнув, гений закутался в безразмерный халат, оказавшийся ожидаемо длиннее, чем нужно, и, лишь на миг задержав руку на дверной ручке, вышел из ванной комнаты. На улице вечерело и в номере стояла закатная тишина. Золотясь в лучах заходящего солнца, она оглушила Тони с первых же шагов, бесшумно сделанных по спальне, и окончательно сломила, ударив по груди. Потерянно оглядываясь, он бесцельно прошел вперед, хмурясь в попытке сдержать горячие слезы. Надежда, упрямо жившая в его душе все это время, царапалась, отказываясь сдаваться под напором жестокой реальности, но проигрывала в своем отчаянном сопротивлении. Судорожно вдохнув, он кое-как доковылял до постели, едва ли что-то видя перед собой, и сел на её край, закрыв глаза. Собраться и уйти прямо сейчас у него не было сил. — Выглядишь так, словно что-то потерял, — с ухмылкой произнес Локи. Испуганно подпрыгнув на мягком матрасе, Тони обернулся, чтобы увидеть довольное лицо журналиста, растянувшегося под одеялом на второй половине постели. Сложив брови уголком на переносице, он с легкой улыбкой наблюдал за погруженным в свое горе миллиардером, но, ему это быстро перестало казаться забавным, поскольку чувства, испытываемые гением, он знал слишком хорошо по себе. Теперь же в его глазах горело предвкушение. Гнев, промелькнувший во взгляде Старка, обещал так много, что у Локи сладко засосало под ложечкой. — Сукин сын! Оглушенный счастливым смехом журналиста, гений бросился на него, увязая и путаясь в полах распахнувшегося на нем халата. Это немного замедлило его бросок влюбленного берсерка, но не остановило. Балансируя на грани между желанием удавить насмешника и прижать его к себе так, чтобы вплавить навечно, Тони навис над ним, уперев дрожащие от обрушившегося на него шквала эмоций руки в постель по обе стороны от головы счастливо улыбающегося мужчины. Локи смотрел на него влюбленными глазами, бережно касаясь ладонями крепких предплечий, ныряя в широкие рукава, и откровенно любовался лицом Старка, пытавшегося отдышаться. Сердце миллиардера стучало так громко и сильно, что, казалось, было способно пробить собой грудную клетку, а мыслях был лишь журналист, ставший причиной его безумия и агонии. Гения по-прежнему ощутимо потряхивало и, видя это, Лафейсон нежно прикоснулся ладонями к его груди, проводя по широким мышцам, спускаясь руками ниже, к животу. — У меня есть один, последний вопрос к вам, мистер Старк, — кокетливо произнес Локи, игриво улыбаясь. — Заткнись, ради Бога, — закатив глаза, пробормотал Тони и впился в его губы, сминая их поцелуем. Смех Лафейсона перерос в глубокий, чувственный стон, когда гений прижался к нему своим горячим телом, позволив ощутить его приятную тяжесть. Слаженно избавившись от халата и сбившегося одеяла, почти не прерывая при этом сладких, немного болезненных поцелуев, они сплелись в тугой комок пульсирующих от желаниях тел, испытывая острую потребность стать единым целым, слиться и никогда не расставаться. Воздух жег легкие на каждом, даже самом осторожном вдохе и от этого приятно кружилась голова. Обмениваясь жадными прикосновениями, стремясь отдать и получить как можно больше, они сталкивались руками, царапались и набивали синяки, оставляя отметки на телах, призванные навсегда утвердить их взаимное право друг на друга. Всего было настолько много — ощущений и эмоций, — что отчасти, казалось, они действовали по наитию, полностью растворяясь в моменте. Каждый хорошо помнил тело своего любовника, а потому, когда Локи почувствовал тонкую полоску шрама под солнечным сплетением у Старка, его глаза невольно распахнулись и с губ сорвался протестующий возглас. Он почти утонул в очередном страстном поцелуе, но, от самого гения не укрылось напряжение, на мгновение сковавшее журналиста, а потому, как бы ему ни хотелось продолжить, Тони все же отстранился и с тревогой заглянул в его глаза. — Что не так? — нахмурившись, обеспокоенно прохрипел миллиардер, облизывая пульсирующие от продолжительных поцелуев губы. — Откуда это? — изумленно поинтересовался Локи, дыша быстро и рвано. — Бог мой, что же с тобой произошло в Афганистане? — Это уже не важно, — просиял светлой улыбкой Старк, снова склоняясь над ним. — Главное, что теперь ты со мной. Он пресек попытки журналиста продолжить этот неуместный поцелуй ещё одним поцелуем, а затем, пользуясь тем, что Лафейсон окончательно отвлекся и забылся, поднял его руки и свел их над головой, удерживая запястья одной ладонью. Потерявшись в ощущениях, Локи тем не менее издал в ответ на это довольный стон и плавно выгнулся навстречу, чувствуя, что может себе это позволить — его все равно удержат. Немного отстранившись, Тони окинул своего любовника оценивающим взглядом, любуясь им. Растянувшийся под ним, жаждущий ласки и любви, он был воплощением сладкого греха и самой порочной фантазии гения. Украв с его губ ещё один быстрый поцелуй, Старк припал к его красивой, длинной шее, оставляя на ней несколько багровых отметок от зализанных укусов. В ответ на каждое прикосновение Локи тихо вздыхал, кусая яркие, влажные губы, и тянулся, чтобы стать ещё ближе. Тони мучал его, зацеловывая ключицы, и доводил практически до исступления, дразня соски колючей щетиной своей тщательно выстриженной бородки. Добившись от них невыносимой чувствительности, он поочередно накрыл каждый губами, бережно обведя возбужденные ореолы кончиком языка, и втянул их в рот, посасывая. Его свободная рука легко касалась нежной изнанки бедер мужчины, даря ласковые прикосновения, от которых кружилась голова. От симфонии щедро даримых ему ощущений Лафейсона как будто било током. Он слабо сопротивлялся, пытаясь вырваться из крепкой хватки гения, и, если бы действительно хотел этого, то наверняка добился успеха, но на деле ему было невыразимо приятно испытывать на себе его власть. Потому, даже когда Тони больше не мог удерживать его своей рукой, спустившись вдоль его тела ещё чуть ниже и отпустив запястья, он не спешил пользоваться своей вновь обретенной свободой. Глядя затуманенными удовольствием глазами на гения, Локи слабо улыбался, ощущая, как крепче сжимает узел желания внутри живота от каждого нового поцелуя, оставляющего влажный след на нижней границе его живота. Мышцы томно и сладко вибрировали от напряжения, отзываясь на прикосновения. Тело млело от истомы, делая пытку ожиданиям ещё более невыносимой и приятной. Раскинув ноги в стороны, Локи в слепом отчаянии откинул голову назад, оглушенный собственным стоном, когда горячие губы Старка коснулись его налитой кровью головки. — Нет, Тони, не сегодня, прошу тебя, — речитативом и с мольбой в дрожащем голосе пробормотал журналист, касаясь влажного от пота плеча миллиардера. Поддерживая его поясницу горячими ладонями, Тони уютно расположился между бедрами Локи, шалея от возможности ласкать своего возлюбленного. Просьбу мужчины он услышал с трудом, словно сквозь вату, но отреагировал чутко, отстранившись почти тут же, перед этим заставив его биться в приступе острейшего наслаждения от прикосновения языка к крайне чувствительному местечку. Собственное желание причиняло ему почти физическую боль, но оно стоило того, чтобы ещё некоторое время игнорировать потребности своего тела. Старк упивался Лафейсоном, его отзывчивостью, тем, как идеально они подходили друг другу. В голове стоял приятный белый шум. Никаких посторонних мыслей — лишь они вдвоем, здесь, в номере этого отеля, заново обретающие свою целостность. Разве могло быть лучше? — Я не выдержу, — посетовал Локи, облизывая пересохшие губы неповоротливым языком. — И не нужно, — отозвался Тони, подарив ему развратную улыбку, от которой сердце в груди мужчины пропустило удар. — Расслабься, доверься мне. Густой, низкий голос гения, приправленный чувственной хрипотцой был проклятием для журналиста. Именно он заставлял его забыть обо всем, и сейчас он снова провернул с ним этот трюк, заставив забыться и отдаться желаниям. Приняв капитуляцию своего любовника, миллиардер довольно улыбнулся и устроился поудобнее. Собрав кончиком языка вязкие капли выступившей смазки на ярко красной головке, Тони вдохнул поглубже и, бережно сомкнув губы вокруг неё, вобрал его член до середины, принимая на язык, позволяя обоим привыкнуть к этому ощущению. Перенимая возбужденную пульсацию плоти, он осторожно, на пробу провел языком по набухшим венам и плавно наклонил головой, выпуская его изо рта, чтобы затем снова качнуться навстречу и принять ещё немного глубже. Прижав ладонь ко рту, Лафейсон тихо кричал от этих почти забытых за год ощущений и его отзывчивость вдохновляла Старка продолжать. Понимая, что он и впрямь долго не продержится, Тони в следующий же раз принял его почти полностью, пропуская в горло, и застонал вместе с ним, посылая его телу дополнительные вибрации. Поборов короткий спазм, приучившись заново дышать, гений медленно отстранился, а затем надавил ладонями ему на поясницу, побуждая начать двигаться самому, зная, насколько любовнику нравится это ощущение погружения во время минета. Впившись пальцами в простыню до побеления костяшек, Локи взвыл от остроты ощущений, подаренных ему гением. Стараясь двигаться плавно, не сбиваясь, он мягко толкался в податливое, горячее горло Старка, выгибаясь на постели, хватая губами раскаленный воздух и глядя широко распахнутыми глазами на выцветающий по краям мир. В миг, когда Локи подобрался к пику своего наслаждения особенно близко, Тони пришлось сжать себя у основания, чтобы не кончить вместе с ним. От невероятного удовольствия громко, в полный голос стонали оба. Лафейсону даже показалось, что на короткое мгновение он отключился. В чувства его привели нежные, немного робкие ласки гения, собирающего легкими поцелуями соленую влагу с его щек. — Я боюсь, мы не сможем продолжить — тихим, немного сорванным голосом произнес Тони, медленно лаская себя одной рукой. — Почему? — слабо возмутился Локи, пытаясь сфокусироваться на его глазах. — У нас нет смазки, — расстроенно пояснил гений и поцеловал искривленные обидой губы любовника. — Поэтому я так хотел, чтобы ты кончил. Издав невнятный звук, похожий на фырканье, Лафейсон несильно толкнул гения в плечо, вынудив немного отстраниться, и повернул голову в сторону тумбочки, махнув на неё рукой. — Возьми все, что тебе нужно, и даже не пытайся так легко от меня откупиться! — хмыкнул журналист. Пораженно вскинув брови, мужчина потянулся к верхнему шкафчику и достал новенький лубрикант на водной основе. С непроходящим удивлением покрутив его в руке, гений все никак не мог прийти в себя, а потому с небес на землю его вернуло недовольное ворчание любовника. — Ты разогревать будешь его или меня? — с оскорбленным видом уточнил Локи. — Только не говори мне, что ты звонил на ресепшн, — щелкнув крышкой геля, попросил Тони, перехватив его темный взгляд. Самодовольная улыбка журналиста переросла в овал правильной формы на его губах, переродив короткий вздох в длинный, полный искреннего удовольствия стон, когда Старк осторожно коснулся колечка его сжатых мышц влажным от смазки пальцем. Не нуждаясь в подтверждении своей догадки, гений снова накрыл его рот поцелуем, продолжая медленно и неторопливо разминать своего любовника, подготавливая его для себя, чувствуя легкую дрожь его тела. Проникновение на одну фалангу Локи принял с восторгом, несильно укусив миллиардера за губу. Давно забытое чувство растяжения показалось ему восхитительным и волнующим, как в первый раз. Однако, несмотря на то, каким требовательным при этом стал Лафейсон, стремясь получить для себя как можно больше, он не торопился проникать в него глубже. Мужчина продолжал неспешно разрабатывать упругие мышцы, понемногу добавляя смазки, чтобы сделать этот процесс менее болезненным. Постепенно Тони полностью проник в тело Локи указательным пальцем, к обоюдному восторгу на мгновение прикоснувшись к чувствительному бугорку простаты. Лафейсон тут же начал требовать большего, почти не стесняясь ни в методах, ни выражениях, но Старк оставался непреклонным. Избранный им неторопливый темп планомерно сводил Локи с ума. К концу этой пытки удовольствием, он бился на постели, мокрый от пота, в агонии вновь окрепшего в нем желания, умоляя гения взять его. Сию же секунду и никак не позже. К тому моменту Тони с легкостью проникал в него тремя пальцами, едва способный сдерживать себя, но зато уверенный, что достаточно хорошо подготовил любовника. — Возможно, будет лучше, если ты перевернешься, — дрожащим голосом произнес Тони, медленным движением распределяя смазку по своему напряженно пульсирующему члену. — Нет, хочу вот так, — крепко обняв его за шею, потребовал Локи. — Вдруг мне это снова только снится? Задохнувшись на мгновение от охвативших его эмоций, Старк не стал спорить и поспешил исполнить желание своего любовника. Подведя себя к его разработанному входу, он плавно качнул бедрами, проникнув сначала лишь на одну головку, но уже следующим движением войдя в него полностью. Лафейсон тихо зашипел сквозь стиснутые зубы от легкого, едва ощутимого жжения, но удовольствие от долгожданного единения быстро вытеснило собой все неприятные ощущения. Выровняв дыхание, он потянулся к губам гения за очередным поцелуем, чтобы попросить его начать двигаться, и Тони был рад исполнить его желание. Обретя единый ритм, двигаясь навстречу, они наслаждались друг другом и той нежностью, что берегли в душе именно для этого момента. Не сдерживая стонов, не стесняясь криков, становясь ближе в каждом толчке и поцелуе, влюбленные сливались телами и душами, наконец обретая себя, вместе. Отныне и навсегда. Рассвет они встречали в постели, совершенно обессиленные, пытаясь договориться кто кого понесет на руках в душ. Переругивались в шутку, беззлобно, по-прежнему крепко обнимая друг друга, прерываясь на поцелуи, когда заканчивались аргументы. Наконец, когда Старк торжественно сдался, Локи победно вздохнул и прикрыл глаза. — И все же у меня ещё остался один, последний вопрос, — тихо произнес журналист. — Задавай сейчас или никогда, — ухмыльнулся Тони, все ещё пытающийся представить себе, как сможет отнести его в ванную. — Кондиционер действительно сломался или все это было подстроено специально? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Локи. На мгновение на губах гения возникла лукавая улыбка. — Да нет, это самый настоящий форс-мажор, — заверил его мужчина. — Странно, — задумчиво хмыкнул Локи. — Моё чутье говорило мне обратное, а оно меня никогда не подводило. Сдержав смешок, рвущийся из груди, Тони слабо завозился и медленно поднялся с постели, обернувшись в сброшенный на пол халат. — Ничего, с мужиками такое случается, — знающим голосом произнес миллиардер. — Не часто: всего разок из пяти.