Вдребезги

Несколько лет спустя.

Нынче Богдан Бельский каждую ночь ночевал в покоях царя, но не для того, для чего раньше Федя здесь оставался, а в качестве личного охранника. С годами стал Грозный еще более мнителен, поэтому предпочитал, чтоб кто-то, кому он мог всецело доверять, не только сон его сторожил, но и в случае нападения жизнь мог сберечь. Богдан полусидел-полулежал на небольшой койке, принесенной сюда специально для него. И, прикрыв глаза, вдруг принялся вспоминать былое. Когда на службу к царю он вступал, то сразу понял, что рядовым опричником быть не желает. Слишком уж он властолюбив был, умен да хитер. Метил высоко, поэтому и хотел занять место приближенного к царю. Но оно было занято Федором. Содомией Богдан служить не хотел, а вот быть человеком, которому Грозный доверяет жизнь свою всецело, желал бы. Тут тебе и почести, и деньги и защита царская. Будешь вхож во все дела государственные, находясь в фаворе у царя. Вот такая была мечта у Богдана. Но сложно ее осуществить было, потому что Федя его отчего-то уж больно невзлюбил, то ли конкурента в нем видя, то ли еще кого. И когда угодил Басманов в опалу, Бельский возрадовался, да рано. — Живучая тварь, — подметил Годунов, наблюдая за тем, как измученного Федора из темницы вытаскивают. — Ненадолго, — молвил Богдан, уже выстраивая в голове план действий дальнейших. Видел Бельский, что Федя духом слаб, и либо доламывать его надобно было, чтоб сам он из Слободы сбежал или руки на себя наложил, либо жизни лишать. Для начала отравил пса, но дальше дела воротить побаивался, ведь Федька тоже не лыком был шит, мог и догадаться, кто это за его спиной козни строит да злодеяния творит. А прознай Грозный, что Богдан умышляет, тогда бы точно головы не сносить было. И решил он по второму пути пойти и умертвить фаворита царского собственноручно, раз и навсегда. Тут действовать надобно было решительно и быстро, да момент удачный выгадать. И вот момент этот, наконец, настал, смог Богдан отравленное вино Феде на пирушке той подсунуть, а Марию во всем обвинить. Знал Бельский, что по острию ножа ходит, и все это может слишком дорого обойтись. Но царь в ту ночь не в себе был и, не разобравшись, что к чему, кинулся в покои Темрюковны и, полоснув ее по шее клинком, убил на раз. В итоге так и думал Грозный по сей день, что Федю из-за ревности царица отравила — горячая нравом была, вот и не смогла вынести то, что муж ее на молодца пригожего променял. Бельский зевнул и открыл глаза, услышав, что царь в дреме принялся шарить рукой по пустой половине постели, видимо опять видения ночные узревши. — Федюша? — молвил Иван в пустоту. А потом, похоже, поняв, что здесь давно уже никакого Федюши и в помине нет, вновь провалился в сон. Разум царя, как одичавшая псина сновал меж воспоминаний о былом, которые острыми костями врезались в горло. Иногда в пустых покоях, ему мерещился мелькнувший яркий летник, как всполох, скрывающийся за углом. То, когда он засыпал за грамотами от усталости, слышался звонкий Федин смех. И царь вздрагивал, просыпался и не мог понять правда это аль видение. Горевал Грозный после смерти Фединой долго да страшно, волком выл, понимая, что никогда больше не вернет былое. Но еще больше ранил его тот факт, что Басманов его так и не простил за содеянное, хоть и улучшаться их отношения стали накануне смерти. Иван понимал, что болевшее прошлым сердце не вырвешь из груди, не выкинешь и псам паршивым не скормишь. Надо было как-то с этим жить. Ночи для него теперь стали кошмаром и отрадой одновременно. Кошмаром, потому что разум нездоровый мучали видения страшные о той крови, что пролил он. А отрадой, так как это была единственная возможность вновь любимого юношу увидеть. Что смотрит веселым синим взоров да улыбался ласково. Что тянет к нему свои руки, желая обнять государя своего и уберечь от страданий. Но поутру Иван вновь проснется один, а вторая часть постели все также будет пуста. Но сейчас, именно в этот миг, ему снится Федя, что входит в покои его и молвил только одно слово: — Прощаю.