цена игры

      Встречаются ситуации, когда ты не понимаешь, как следует правильно отреагировать. Но что значит «правильно»? Как ты чувствуешь и хочешь? Или же по нормам общества? Чтобы тебя не обсмеяли или не осудили люди вокруг? А им только дай повод — раздерут твою душу на мелкие частички, сломают, заставят возненавидеть себя. У каждого человека внутри прячется чёртик, выходящий при случае появлении жертвы. Такие бесы обычно не действуют в одиночку. Чем больше их, тем сильнее, а если среди этого сборища появится сильный лидер, то стадо будет сформировано полностью. Люди без силы воли, но сгнившие внутри, становятся типичным стадом. Их чертята голодные, они нуждаются в жертве, но находить добычу в одиночку подобно стать самому жертвой. И Антон настолько часто встречал подобные сборища, что был полностью уверен в идеи о том, что эти чёртики рождаются вместе с человеком для помощи в дальнейшем выживании. Абсолютно для всех людей собственная жизнь превыше всего и всех. Звучит по-человечески эгоистично, но правильно. Как и идти до конца, стоять на своём. Выживают сильнейшие. Никто не будет думать о каком-то Антоне Шастуне, когда купается в лучах славы или находится перед сложным выбором.       Никто.       Первая черта характера Антона, выставляющая его добычей — робость. Она всегда его губила, а в данный момент не позволяла ему послать всех куда подальше и уйти. Вторая — вспыльчивость, прижимающая клапан терпения до максимума. Третья — нерешительность, которую парень очень старался подавлять. Он всегда за собой замечал, что бегает меж огней, не в силах быть до конца уверенным. Как и сейчас. Промолчать и подождать — терпения не хватает, высказаться и уйти — вдруг сейчас они уже закончат, и он выставит себя дураком, а психануть и сбежать — решение пятилетки, а он давно уже взрослый человек.       Соберись. — Арс, я срочно нужен работе, — глянув на наручные часы, устало оповестил Антон. — А тебе? Если нет, я тогда пойду.       Взгляд Шастуна устремился на единственный объект, который его волновал, стараясь не замечать высокомерные взгляды женщин в его сторону. — Тош, без тебя не было такого блестящего мероприятия, — отвлёкся от разговора о благотворительности серьёзный Арсений с горящими от счастья глазами, — конечно, ты мне нужен! Дамы, — вернулся к обществу Попов с попыткой распрощаться, — предлагаю обратиться по последующим вопросам либо к нашем директору — Станиславу Владимировичу Шеминову, либо написать… — Буду ждать тебя на улице, — тяжело вздохнул Антон, выбрав нейтральную сторону. Ждать подождёт, но не здесь.       Стараясь не обращать внимания на Попова, он вышел из кабинета в коридор, чтобы ощутить мысленную свободу в голове, коим часто называют ветром. Но его не было. Чем дальше Антон уходил, тем больше думал о провожающем взгляде мужчины, который словил на себе краем глаза. Парень не хотел его замечать, но он был уверен в том, что музыкант смотрел на него с просьбой остаться. Могло показаться. Опираясь на произошедшем концерте, Шастун так не сказал бы.       Ноги медленно передвигали Антона к своей цели, будто где-то подсознательно сам хозяин тела надеялся, что его окликнут и остановят, но этого не произошло.       Обменявшись взглядами на вахте с Петром Ивановичем и натянув улыбку, Шастун вышел во двор детского дома. Где-то на втором этаже было открыто окно, где был слышен громкий скандал младших и старших детей, содержащий нецензурную лексику, затем несколько смачных ударов, плачь и уже тихую агрессивную брань. Перед глазами Антона будто упала светлая, полная нежности и любви, пелена со стороны детей, которая была подарена Арсением во время концерта. Она должна была упасть ещё раньше, но рядом с Поповым всё казалось таким ярким и тёплым. Он был подобен Солнцу и отвернувшись от него, Антон увидел тьму. — По этой причине я здесь.       Шастун резко обернулся на голос, осматривая перед собой Попова с ярких глаз до сухих бледных губ. Вспомни Солнце — вот и лучик. — Дети в подобных учреждениях по большей части несчастны, поэтому стараюсь помогать всем, чем могу и умею. — Сам из этого места? — спросил Антон первое, что пришло в голову. — Других поводов я не вижу так рвать жопу.       Арсений наклонил голову и с хитростью посмотрел на собеседника. — Почему тебе так нужен повод для хорошего дела? Вот ты, например, — Антон напрягся, — почему ты здесь? Просто потому что позвал незнакомец?       Шастун обречённо вздохнул. Попов перевёл стрелки и стоит довольный, а ему отвечай. — Этот незнакомец за один вечер забрал у меня деньги и уважение, прослыл легендой в моём же, — выделил Антон, — казино, а после решил со мной бухнуть, сыграть в дурака и рассказать о благотворительном концерте, расписав всё в таких красках, будто ничего и не произошло, — возмущённо выпалил Шастун, разводя руками, на что Попов спрятал улыбку, засмущавшись. — А после того как исчез, ещё нашёл меня, кинул в лицо интригу и снова исчез. Да, действительно, хороший вопрос, — с сарказмом ответил парень. — Этот незнакомец не забрал бы ни рубля и ни грамма уважения, если бы кто-то не принял такую ставку. Мне интересно, почему ты её принял? Зачем нужна тебе была моя жизнь? На органы бы продал?       Антон засмеялся. Впервые так открыто и заливисто перед Арсением. Попов не понимал причины, отчего нахмурился. — Арс, ты не первый, кто «ставит свою жизнь», — фразу в скобках он изобразил, согнув-разогнув указательный и средний пальцы обеих рук. — Мне она, честно говоря, нахуй не сдалась, — надменно ответил Шастун с ноткой раздражения. — Важнее всего в этом образе жизни не то, что ты в принципе жив — нет, а как ты жив. Ценнее всего — твоя гордость, власть и уважение. Будь ты мёртвым, но уважаемым, то будешь жив для других. Поэтому те, кто ставили ранее ставку «жизнь» и проигрывали, то я забирал всё моральное благополучие, но ты, Арсений, — Антон усмехнулся. — Ты — хитроумный человек азарта. Я это увидел в тебе при встрече со стороны, когда ты раздевал тех дядек с кошельками больше твоей головы. Вижу, ты не боишься, что сегодня к тебе кто-то подойдёт, пока будешь занят скрипкой, и зарядит пулю в голову просто потому, что перешёл дорогу не тому. И я не могу понять, почему, а? — Так много почему, но ты спешил вроде как на работу, — напомнил Попов, переводя тему, на что получил неодобрительный взгляд Шастуна. Оно было обосновано. Ему только что излили душу, а он её задушил, оставив без ответа. — Может, тебя подвести, Антош?       Последняя капля нервов была исчерпана, после которой разорвало хрупкую платину накопившимся напором гнева. — Попов, блять!       Антон подлетел к Арсению, хватая мужчину за грудки и приставляя к железной двери детского дома, об которую тот с грохотом ударился спиной, а благодаря инерции до кучи ещё и головой. Дыхание парня сбилось. Он был зол. Это читалось по уверенным, налившимся яростью, глазам, сжатым до побледнения губам, распахнутым ноздрям и покрасневшему лицу. Попов поморщился от боли и встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Беглым взглядом непонимания он сверлил озлобленного Шастуна, пытаясь найти причину такого поведения в разъярённых глазах. Его настроение было подобно американским горкам. — Во-первых, я тебе не нанимался помощником на концерт. Это я, — выделил Антон местоимение, — нанимаю людей. Во-вторых… — Шаст… — только начал Арсений, но парень перебил его резким холодным тоном. — Не перебивай меня! Никто, слышишь, никто не смеет со мной играть без моего на то согласия! Вот сейчас ты не на шутку нарвался не на того игрока, который всё же выстрелит. А в-третьих, Арсений Сергеевич, у меня есть привычка добиваться своего до талого. Нужно отвечать на поставленные вопросы сразу же! — Дай угадаю, ты пересмотрел передачу «Сто к одному»? — решился на разрядку обстановки мужчина, но парень не был к этому готов. — Не смешно, Попов. Нихуя не смешно! — прорычал Антон. — Молодые люди, вам помочь? — послышался мужской голос со скрипом железной двери. — Не нужно, — рявкнул Шастун, отстраняясь на несколько шагов от Арсения. — Извините, Пётр Иванович. Повздорили немного, с кем не бывает, — пожал плечами Попов, краем глаза замечая уходящего парня. — Антон! — попытался остановить его мужчина, но тот не обернулся, направляясь к своей цели — выходу.       Поправив рубашку и галстук, Попов кинулся вдогонку к Шастуну, догнав его уже за пределами детского дома, когда Антон остановился и как вкопанный, вглядывался в машины на парковке. — Что случилось? — поинтересовался Арсений, заметив тревожность на лице парня. — Эти ебланы уехали, — на удивление спокойным тоном выругался Антон. — И та машина меня напрягает, — указал пальцем Шастун. — На такой преподаватели не ездят, — задумчиво согласился с ним Попов. — Поехали на моей, живо.       Чёрная дорогая на вид иномарка стояла в нескольких метрах от машины Арсения. Подойдя к спорткару Попова, Антон достал из кармана пачку сигарет, в которой хранились несколько раковых палочек и обычная зажигалка. — Нам ехать вроде бы нужно, — напомнил мужчина, удивлённо смотря на парня. — Тох, серьёзно, потом покуришь, — попробовал отговорить от действия Арсений, открывая дверь с водительской стороны. — Я хочу понять, что за машина, — ответил Антон, затягиваясь. Арсений решил второй раз не нарываться на грубость. — Ты куришь такие обычные сигареты? — спросил Попов, подойдя к Шастуну и заметив знакомый мужской силуэт на пачке «Philip Morris». — Я думал, ты только элитным табаком себя травишь, — усмехнулся Попов. — Не гони на дядю Филю, — безобидно ответил парень, выдыхая дым, но при этом внимательно продолжая смотреть на странную машину впереди. — Я обычно курю Парламент тонкий с кнопкой. Дядя Филя так, для разнообразия. — Филипп Морис от производителя Парламент, так что одного поля ягода. Бросить пытаешься? — аккуратно спросил Арсений, не сводя глаз с собеседника. — Ну, типа, — откровенно ответил Антон и тут его осенило.       Он схватился за разряженный телефон, пытаясь включить его хотя бы на один звонок. Возможно, Поле нужны были люди, а он как обычно начал издалека. Как вариант, но он не посмел бы отозвать людей без подтверждения босса, поэтому вопрос оставался открытым. — Разрядился? — спокойно спросил Арсений, наблюдая за попытками Антона включить устройство. — Сука, — с пассивной агрессией подтвердил Шастун, не оставляя попыток включить телефон. — Подожди меня, — попросил парень и направился к автомобилю, который мозолил ему глаза. — Антон, подожди! — повысил голос Попов, когда понял ход мыслей Шастуна, поэтому рванул за ним.       Раздался оглушающий звук выстрела.       Пуля просвистела мимо Антона. Бросив горящую ещё сигарету на холодный асфальт, он спрятался за ближайшем автомобилем другого — противоположного — ряда, чтобы успеть укрыться. Арсений ринулся за ним. — Шаст! — крикнул Попов, хватая за руку недоумевающего парня и уже вместе с ним прячась за машиной. Радовало то, что бензобаки находились в их стороне, а не стрелков. — Нужно вернуться и смотаться от сюда! Быстро, переходим!       Снова начались выстрелы, видимо, одни парни перезаряжались, а вторые подгадывали нужный момент. И подгадали. Раздался крик, приглушённый разбитыми стёклами машин, и Арсений подхватил Антона, который ещё немного и поцеловался бы с асфальтом в точности как выброшенная им сигарета. — Уёбки!       Попов, сильно спеша, открыл дверь, усаживая на заднее сидение раненного скулящего Антона, чтобы осмотреть его рану. Свист проблемы был слышен издалека, что предвещало появлению машин с мигалками, поэтому действовать нужно было максимально быстро, чтобы помочь Шастуну и при этом успеть живым вжать газ в пол. Из голени обильно шла кровь, ясно давая понять о том, что пуля прошла на вылет через мясо. Удачно. С приличной силой сдёрнув с себя галстук, поддавшись вперёд, Арсений приподнял брюки парня с кровоточащей стороны ноги и туго завязал его чуть выше раны дрожащими руками уже испачканными в чужой крови.       Пули прекратили летать и послышались тихие шаги.       Попов схватился за рядом лежавший пистолет Антона, который, видимо, доставал, когда его подбили. Нельзя было отвлекаться. На вес Арсений ощутил, что магазин не полный. Приблизив оружие к лицу, мужчина осторожно выглянул из-за кузова, рассматривая обстановку. Ситуация была не из лучших. Трое против полтора человека. Страх на некоторое мгновение парализовал Арсения, но нужно было думать, быстрее решать. Было принято решение спугнуть нападавших выстрелами и давкой машины для побега, понимая, что силы не равны.       Раз.       Два.       Выглянув из укрытия, Попов начал стрелять — хватило на три пули, но этого было достаточно, чтобы парни разбежались по разные стороны, в поисках укрытия. Появилось время. Арсений всучил Антону пистолет, чтобы без помех аккуратно закинуть его ноги в салон, и хлопнул дверью, попутно прыгнув на водительское место. Повреждëнная машина завелась и, резко разворачиваясь, оставила на асфальте чёрные следы шин, уезжая прочь. — Арс… — тяжело дыша, позвал Антон, опрокидывая голову. — Не время, — ответил ему Попов, спугнув нескольких налëтчиков на его пути. — Сейчас, выйдем из поля зрения преследователей, и я отвезу тебя в больничку. — Нет, только не в больницу, Арс, — попросил парень, рукой убирая капли пота со лба. — Антош, тебе вроде как ногу ранили, а не мозг! Не глупи! — Мне нужно домой, Арс, пожалуйста. У меня есть хороший врач.       Попов в ответ промолчал, понимая, что здоровье и жизнь в этот момент зависели лишь от его сообразительности, потому полностью сконцентрировавшись на поворотах, мужчина решил действовать через переулки домов, сделав огромный крюк. Примерно построив карту, Арсений совершил резкий поворот и услышал восклицание с заднего сидения. На секунду Попов посмотрел в зеркало заднего вида, наблюдая не только за машиной нападавших, но и за стонущим Шастуном, не удержавшегося на манёвре и врезавшимся в окно позади водителя.       Антон выглядел неважно. Бледное лицо начинало пугать Арсения. — Держись крепче, сейчас начнутся российские дороги. — Какие, нахуй, российские, блять, дороги, Арс, мы в ёбаной Москве!       Шастуна заметно отпустило, если учитывать с каким раздражением он отвечал. — А Москва — не Россия? — продолжил мужчина, подхватив отвлекающую тему. — А когда было иначе? Ёб твою мать, Попов, я сейчас тут ко всем хуям всё кровью залью… — Я впервые слышу такую фразу от мужчины, — пошутил Арсений, пытаясь приподнять настроение бедолаге Антону, но последнему было не до понимания сложных фраз.       Спорить Попов насчёт страны не стал, ибо был наслышан от людей, посещавших столицу, мысли, что Москва — это отдельное государство. Вероятно, Антон, как и сам Арсений, был сам не родом из столицы, раз мог утверждать это определение, да и спокойно вещать на все случаи жизни матерный запас слов. Сколько мужчина общался с коренными москвичами, те не могли себе позволить изречь подобные некультурные слова, тем самым вызывая маломальское, но чувство гордости у Попова. — Блять! — лаконично выразился водитель, который чуть не вылетел в лобовое стекло.       Свинец попал в заднее колесо, от чего спорткар занесло, разворачивая в другую сторону. От неожиданности Арсений не мог справиться с управлением, поэтому крутил руль в одну сторону. Чувствуя, что его ещё немного и занесёт на встречку с кучей автомобилей, мужчина немедленно переставил ногу на педаль тормоза, останавливая на всех парах изломанную машину. Покружив, её удачно развернуло на триста градусов, никого не задев, и последние шестьдесят остались на Арсении. — Вот же сучьи дети, не отстают, — ругнулся Шастун, доставая пули из куртки, чтобы перезарядить пистолет. Не зря же ему Попов подкинул его.       Шипя, Антон схватился за дверь, подтягиваясь к ней, стараясь не двигать больной ногой, ибо боль была настолько острой, что хотелось выть волком. Холодный ветер хлестнул с открытого окна, окатив свежим воздухом лицо парня и его волосы. Кряхтя, Антон совершил пару ответных огней. — Съебался в ужасе! — крикнул парень, на что получил мимо пролетающий металлический шарик. — Ебать тебя в рот, Шастун! — удивился Арсений действиям Антона. — Спрятался и не высовываешься! Звони пока своему хорошему врачу и догадайся уже взять аптечку позади! — крикнул Попов, поглядывая на парня через салонное зеркало.       Антона мутило, голова кружилась, а нога нещадно ныла и болела. До аптечки он решил не доходить, а вот позвонить нужно было. Телефон всё-таки ожил, поэтому на последних процентах Шастун нашёл в телефонной книге Позова — своё спасение во все времена. — Дим, срочно приезжай ко мне. Мне пизда, — отчитался парень и сбросил трубку, не желая дальше разъясняться и отвечать. Он знал, что этого было достаточно, чтобы лучший друг прилетел к нему на всех парусах. — Арс, Арс, Арс… — кряхтел Антон, чувствуя, что теряет сознание. Парень полностью расслабился и закинул голову назад на сиденье. — Подожди минутку, — нервно ответил Арсений, пытаясь управлять убитой в хлам машиной. Это было невероятно сложно, но без зацепления других машин, которые попадались по пути, это было нереально, учитывая состояние колеса. — Мне… мне хуёво, Арс, — хватая ртом воздух сообщил о своём состоянии Антон. Он плохо слышал происходящее, но ещё хуже понимал. Анемия выполняла своё дело великолепно. — Да-да, хорошо… — быстро ответил Попов, не задумываясь. Спорткар перестал быть управляемым. Вспомнив о возможности в ночное время спрятаться за домами, чтобы оторваться от преследователей, Арсений тут же осознал, что именно ему сказал Шастун. — Что?! Антон, не смей мне подохнуть от злоебучей раны! Подожди, ещё чуть-чуть, — попросил мужчина, с тревогой на секунду обернувшись на парня.       Нужно было действовать незамедлительно. Разогнавшись до предела, Арсений вжался руками в руль, дрифтуя, чтобы скрыться в ближайших дворах. До дома Шастуна было всего нечего, но притормозить на той скорости, на которой сейчас ехал Попов, было сложно. Легче всего — поцеловаться с первым же столбом.       Мобильник Антона зазвенел рядом с ним, но сам парень лежал пластом без сознания, поэтому под весёлую музычку Арсений скрылся во дворах, по пути жёстко царапая свой спорткар. Попову пришлось несколько раз перекрутить руль, чтобы максимально никуда не врезаться. Выключив фары и припарковавшись рядом с подъездом Антона, Арсений выбежал из салона, чтобы вытащить раненного парня. Встревоженный Дмитрий подбежал к, словно прошедшему войну, Попову, перехватывая инициативу. — Вы тот самый хороший врач? — запыхаясь, с надеждой спросил Арсений мужчину, закидывая Антона на плечо. — Стоматолог, но не суть, — доставая ключи из кармана своей куртки, сухо ответил Позов и махнул рукой в пригласительном жесте пойти за ним.       Врач максимально быстро открыл железную дверь подъезда, позволяя Арсению с Антоном пройти внутрь. Попов чувствовал адреналин, бьющий ему в голову, когда они вошли в лифт, и спокойно стояли. Благо третий этаж был не девятым, поэтому быстро и без свидетелей были на месте. Позов торопился, провожая до нужной их квартиры, но выполнял все движения уверенно и точно, чему Арсений был ему благодарен. — Я вернусь, — прекратил молчание Попов, аккуратно укладывая Шастуна на кровать. — С машиной нужно разобраться, — пояснил Арсений, отходя в сторону, позволяя мужчине осмотреть пострадавшего. — Да-да, но для начала в ванную. Кровь будет привлекать лишнее внимание, — ответил Дмитрий и направился к коридору. — За мной.       В ванной Позов набрал таз воды, за который схватился Попов и помог отнести в комнату к Шастуну, и схватился за аптечку из шкафа. Арсений был уверен, что Дмитрию лучше сейчас не мешать, поэтому последовал его совету.       Вода приятно обдала руки мужчины, а с мылом и вовсе избавила их от чужой алой жидкости. Умыв лицо, Арсений облегчённо выдохнул, успокаиваясь. — Вот подстава, чуть не сдохли, — тихо буркнул мужчина, смотря в своё отражение в зеркале. — Нахрен я ввязался? — сам себя спросил Арсений, оперевшись руками на раковину.       Выключив воду, Попов вытер руки белым полотенцем, висевшим на крючке рядом, и вытащил телефон из кармана брюк, который вибрировал от входящих сообщений. Арс, что там? Шастун сильно испугался? Арс? Тебя там Шастунишка что ли благодарит?       Арсений закусил нижнюю губу, вспоминая, что испугался больше он, чем Антон. Парень оказался сильным орешком, до последнего не сдавался. Видимо, не в первый раз попадает под обстрел.

Пошло всё не по плану.

Своим передай, что они идиоты.

      Мужчина недовольно нажимал на кнопки, потому что никак не рассчитывал на такую серьёзную сцену. Всё должно было пройти легче. Не понял.

Шастуна ранили, он сейчас лежит без

сознания, вроде должен оклематься.

Но эти кретины после попадания продолжили

стрелять, гнались за нами до последнего.

Испортили мне спорткар настолько,

что страшно за руль садиться.

Ты меня заверял, что всё будет мирно.

Тебя задели?

Нет.

За тобой машина подъедет через полчаса. Номера и место сообщу позднее. Шастуна не теряй из поля зрения.       Арсений ничего не ответил. Он заблокировал телефон и закрыл глаза, пытаясь унять своё обеспокоенное состояние.       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох.       Нужно идти. Увидеть Антона, унять наконец свою совесть и ноющее сердце. То что парень в таком состоянии только его вина. Арсений понимал, что Шастун ничего не узнает, но искупить вину перед самим собой ему будет очень сложно. Было ли правильным идти на это дрянное дело? Если не он, то кто-то другой. Кто-то, кто сейчас бы был радостен от того, что выполнил задание.       Попов не хотел уходить, осмысляя происходящее. Шастун всё ещё мальчишка, на которого упало много ответственности. Это видно по его поведению и разговорам. Он мешает многим людям, которые старше его на приличное число лет, не в силах сесть за стол переговоров без пистолета. Арсению было жаль. Он был уверен, что в жизни Антон светлый человек, выбирающий себе на ужин макароны по-флотски, а по праздникам пиццу с пепперони и новомодное кольцо на палец, ибо бижутерии должно быть много, но на работе ёж, защищающийся колючками гнева, чтобы показать всю свою серьёзность и независимость. Попов себя ловил на мысли, что слишком много думает о своей цели не как о цели, а скорее как о человеке. Шастун обаятельная личность, хоть, возможно, этого и не замечает. — Жить будет? — спросил Арсений врача, собравшись с силами. Антон уже выглядел лучше, но тихо постанывал от боли. Ему точно было не до разговоров. — Будет, если вы, Арсений Сергеевич, пулей исчезните, — не отвлекаясь от раненного, ответил Позов. — Хороший каламбур. Мне нравится, — криво улыбнулся Арсений.       По голосу врача, мужчина понял, что он злится и продолжать диалог явно не станет, даже при всём желании Попова, которому сейчас было отвратительно на душе. Поэтому, недолго думая, Арсений покинул квартиру, ожидая последующих сообщений, но осадок, оставшийся после ситуации, не хотел уходить. Руки дрожали, мозг был занят обработкой информации о Шастуне, а сердце продолжало биться в бешенном ритме. Выбор оставался только в руках Попова, который теперь хотел перевеситься в сторону Антона.