цена игры

      Помещение залилось визгом, когда Антон вышел к Арсению на так называемую сцену. Актовый зал оказался не таким, каким представлял его Шастун: небольшой кабинет музыки, где стояли длинные скамейки, музыкальные инструменты, линованная доска и портреты известных личностей, весящие по всему периметру стен, коих называли великими композиторами, поэтому вызов на сцену был равнозначен вызов к доске. Антон был не единственным приглашённым гостем, но музыкант по какой-то причине выбрал именно его. Возможно, причина была в том, что все приглашённые, кроме парня, оказались привлекательными и на вид богатыми женщинами, от которых нелихо веяло фанатизмом. Что забыл в этом гареме Шастун, оставалось загадкой, хотя он явно чувствовал себя не в своей тарелке. На него не обращали внимания и не считали конкурентом — всем было относительно всё равно, но чувство страха, что ситуация может резко поменяться не в выгодную сторону, покалывало мужское сердце, не позволяло расслабиться и не поглядывать с конца класса на всех присутствующих, словно парень был не приглашённым гостем, а сапёром, высматривающим мины. Антон понимал, что Арсений ловит кайф, когда находится в эпицентре внимания, с удовольствием наслаждаясь своим положением, но Шастуна такое не совсем устраивало, скорее даже заставляло напрячься, резко примеряя маску любезности, словно защиту, чтобы перехватить в нужный момент пульт управления толпой. Только поэтому Антон потряс руки для разминки, создавая тихий звон, и Арсений в этот момент подхватил шуткой его действие.       У Попова оказалась большая аудитория фанатов, которая от невинной подъёбки создала гул смеха в аудитории. Шастун не был удивлён, ибо за час концерта он услышал шума больше, чем за всю свою жизнь. Они то хором пели, то чуть ли не до драки рвались на сцену, за призы, которые раздавал Арсений в процессе из тех самых принесённых с собой больших пакетов, то всей компанией просили музыканта сыграть определённую песню, то находили причины встрять, чтобы задать вопрос невовремя. Атмосферка была такая себе, но Антону было интересно, зачем Арсений именно тут и терпит это всё. Талантливый мозговитый музыкант с отличной харизмой и прирождённым очарованием за просто так помогал детскому дому, тратя своё время и деньги в развитие учреждения. Бред, Арсений не так прост. В этом должен был быть смысл, но Шастун его так и не мог найти. — Дядя Антон сыграет с нами в «Угадай мелодию», — мужчина направил смычок на лениво подходящего парня, рассказывая своё дальнейшее выступление. — Методом импровизации будет хлопать в ладоши, дёргать руками для создания приглушённых музыкальных колокольчиков, отстукивать ногой, напевать — что и как угодно, что в голову взбредёт, главное — задавать тему игры, благодаря которой я буду исполнять мелодию, подходящие данному ритму или запеву. Кто угадывает — получает вкусный приз, договорились? Отлично!       Несколько минут назад залом управлял другой человек — директор детского дома, Станислав Шеминов. Когда Антон увидел его, влетящего в кабинет, создавая приличный поток ветра, мужчина был серьёзен и на нервах, из-за волнения заметно разминая руки. Шастун в тот момент, будто себя увидел в прошлом, когда в первый год директорства казино созывал всех на собрания. Парень помнил, как повторял в мыслях, что нужно всегда держать лицо, выглядеть спокойно и властно, ведь теперь он не ведомый — ему нужно управлять. Казалось, это было так недавно, а уже семь лет прошло с того времени как Антон дрожащей рукой поднёс мобильник к уху и волнующим голосом спросил у Димы: что делать, если выиграл жизнь? Сигарета, лето, пять утра и ценный приз, кардинально изменивший будущее Антона всего за ночь. К изменениям стоило ещё привыкнуть, подстроиться под них, чтобы не выходить за рамки. Если бы не своевременная поддержка Позова, то в лучшем исходе Шастуна можно было найти на кладбище по ритуальной металлической пластине, на которой было бы выгравировано его имя. Антон сопереживал Стасу, но единственное, что мог сделать — поздороваться и крепко пожать руку. Концерт был в самом разгаре, когда одна из рядом сидящих с Шастуном женщин жестом попросила Шеминова отлучиться за пределы кабинета на разговор, поэтому на данный момент Арсений выкручивался своими силами, призвав в помощь Антона, чтобы не было скучно, и тут парень пожалел, что вообще пришёл. Здесь собрались меценаты и фанаты, а Шастун не был ни тем, ни другим и тем более не третьим из группы запасных. Лучше бы в казино потратил время, чем на похождения эти концертные, ругался Антон, громко и глубоко вздыхая под взрыд согласия зала.       Один на дно не пойдёте, нужно же прихватить балласт, чтобы наверняка, верно, Арсений Сергеевич?        — А я получу приз, Арс? — поймав на себе зачарованный взгляд Попова, неосторожно спросил Шастун, скорее для успокоения, чем от нужды, поправляя воротник своей рубашки.       Поднялся приятный слуху утробный смех, позволяющий парню принять ситуацию и немного раскрепоститься. Антон начинал немного понимать Арсения и его шутливое настроение, ведь публика, которая тебя слышит, слушает и радуется твоему появлению, могла воодушевлять. Лукавый взгляд Попова плавно занял позицию на его лице, как и улыбка, ставшая хитрой и неприлично обольстительной для Шастуна. Парень нервно облизнул губы, наблюдая за обдумыванием ответа мужчины. — Конечно, Тош, — простодушно согласился Арсений, когда публика притихла, слабо кивнув головой в знак подтверждения. — На твой или мой выбор?       Вопрос прозвучал несколько надменно, подчёркнутый резко поднятым подбородком и взглядом свысока, хотя Попов был немного ниже Шастуна. Это заставило Антона сдавленно усмехнуться. Даже здесь Арсений требовал с ним поиграть, почувствовать другого рода азарт, который прежде парень не испытывал, стремление переиграть оппонента, выделиться и это, чёрт возьми, возбуждало нутро Антона до степени «поддаться провокации», посмотреть, насколько хватит запала у Попова, чтобы настолько страстно обольщать его. — Хочу узнать, какой у тебя вкус, — специально двусмысленно ответил Антон, приблизившись к Арсению, у которого взгляд после сказанного стал беглым и озадаченным.       Колени приятно вздрогнули, а сердце передало прямым рейсом в голову стук, позволив мыслям Шастуна от внезапной аварии смешаться. Непонятное волнение заставило парня встрепенуться и отступить, сделав шаг назад. Антон не понял реакцию своего организма, но заметил, что ему понравилось ставить в тупик провоцирующего Арсения. Реакция мужчины была бесподобна, ведь именно таким хотел его видеть Шастун: беспомощным, проигравшим, недоумевающим и покорно соглашающимся с его прихотью, но изюминка была в том, что Арсений сопротивлялся, не позволял Антону взять верх над ним. Это нравилось Шастуну, хоть он и не знал причины возникновения такого изощрённого желания. — Тебе понравится, — оживлённо принял Арсений, испытующим взглядом сверля сбившегося гостя.       Сердце парня ёкнуло в груди от взгляда и тона, которыми его окатили, как ледяной водой после жаркой бани. Мужчина быстро вернулся в строй, не позволив Шастуну с лихвой насладиться непривычным и новым чувством, которым хотелось упиться для храбрости и уверенности в себе. Обратив внимание на зал, чтобы не видеть Попова и сконцентрироваться на задаче, Антон натянуто улыбнулся, замечая периферийным зрением, как Арсений сделал несколько довольных кругов смычком и прислонился подбородком к мостику скрипки. Нужно было что-то сказать, чтобы сбросить гнетущую тишину и некоторые шокированные лица. — Чего покисли? — шутливо возмутился Шастун в молодёжной форме. — Ваши предложения с чего начать!       Неожиданно для себя Антон в ответ получил оглушительные рекомендации, но реакция и слух сработали в определённую сторону, а именно на мальчишку третьего ряда в неброской одежде, которому, судя по внешности, и четырнадцати нет, хотя взгляд у него был непозволительно взрослый. — Оружие, — дискантом прозвучал голос мальчика без всякого энтузиазма.       Внимательно смотря на мальчонку, Шастун поднял руки вверх в знакомом всем жесте капитуляции, и шум зала стремительно гасился, обращая внимание на объект, из-за которого прервался выбор. Хищные взгляды пронзали мальчугана, а он, игнорируя их, спокойно смотрел в глаза Антону. — Все предложения великолепны, — подвёл итог парень, — но давайте попробуем оружие! — Антон прочистил горло и, встав на колено, создал пистолет из пальцев, направив его на Арсения. — Ра-та-та-та-та-та-та, — озвучил выстрелы парень, прицелившись в сердце мужчины.       Восхищённое удивление резко появилось на лице Попова, и Шастун подметил, что Арсению очень подходит эта хоть и банальная эмоция. Антону хотелось бы увидеть её снова на радостном и довольном личике музыканта. Подвижная мимика мужчины заряжала парня необычайно сильным подъёмом радостных чувств, заставляя забыться в пучине восторга. Шастун даже не заметил, что все подозрительные и тревожные мысли о Попове куда-то спрятались. Теперь взгляд музыканта не заставлял задумываться, а его лёгкие движения перестали сотворять в фантазиях Антона сравнительные очертания, как в детстве, пугаясь темноты, мозг вырисовывал страшные образы из теней. Всё предельно просто и находится на поверхности — как и в отрочестве, нужно лишь позволить себе поиграть с фокусировкой зрения и тогда можно разглядеть не только глубину пруда, но и определить, что случайно упало на поверхность воды. — Дети, бога ради, заберите Антона в свой коллектив.       Шастун заливисто засмеялся, опрокидывая голову назад в своей излюбленной манере. И дело было даже не во фразе, а в доброй и изящной интонации, которая смогла позабавить парня. Широкая улыбка не собиралась сходить с лица Антона, хотя щёки, покрытые румянцем, заболели от долгого напряжения мышц.       Он будто провалился в прекрасное чувство безопасности и беззаботности, слушая весёлую мелодию, которую играл Арсений, и Антону показалась она знакомой своим мотивом, но разум был слишком затуманен, чтобы бегать по памяти. Тонкие и умелые пальцы левой руки музыканта катались по струнам грифа скрипки, а ловкая правая рука смычком издавала задумку, звонко разнося голос инструмента по всему кабинету. Холодный и сосредоточенный взгляд Попова был сконцентрирован на игре; эмоции, которые были только минуту назад, исчезли, будто их и не бывало, и музыкант воспроизводил достаточно живую мелодию с каменным лицом. Только вблизи Антон заметил и засмотрелся, раскрыв рот, на белые хлопья, напоминавшие ему снег, падающие на инструмент с наканифоленного волоса смычка от трения его о тонкие как лезвия струны. — Финская полька! * — кто-то выкрикнул из детей, и мелодия пришла к своему логическому завершению.       Антону хватило ожидающего взгляда Арсения, чтобы вернулся в реальность. Шастун всё ещё очарованный игрой Попова часто заморгал и нервно сглотнул, наконец, сомкнув губы. Прибывать рядом и слышать издалека ощущалось по-разному, словно сказать одну и ту же фразу разными тонами. — Мне напомнило последнюю строчку из четверостишия польки «…я к любимому иду», — пояснил, пропев, Арсений, отстукивая ногой ритм «выстрелов».       Антон нахмурился и только приоткрыл рот, чтобы ответить, задумался. Подъебать или не подъебать, вот в чём вопрос. Подсчитав все «за» и «против», было решено отставить подколы в сторону, по причине того, что младшая аудитория не поняла бы, а взрослая подавилась воздухом от неожиданного повышения рейтинга концерта, поэтому парень неловко улыбнулся мужчине, который успел успешно перехватить скрипку в руку со смычком, чтобы свободной рукой передать из полупустого пакета победителям подготовленные сладости. И Антон наблюдал. Наблюдал за плавностью движений Арсения, за разговором, в который не вникал, за лучезарной улыбкой, перекрывающей мыслительный процесс Шастуна, и такими ярко-голубыми глазами, безумно очаровывающими сознание парня. Вокруг не было никого. Антон и не хотел никого видеть, кроме Арсения. Словно загипнотизированный, Шастун подвижно захлопал в ладоши, но не быстро, и Попов обратил на него внимание. — Продолжаем! — рьяно подхватил музыкант, возвращаясь на своё место. — Антон, прошу тебя, не останавливайся!       Парень поздно осознал, что маленько опоздал с аплодисментами. Его комплимент расценили в другом смысле, и теперь живая сказочная мелодия разлилась по залу, которую дополняли ритмичные хлопки. Мысленно Антон просил всех заткнуться, ни в коем случае не угадывать, чтобы насладиться, снова окунуться в пучину восторженных чувств, созерцая красоту каждого мгновения рядом с Арсением. Теперь Шастун понял, что до этого момента судьба его толкала к обворожительному Попову, а он, словно южный полюс магнита, притягивался к северному, но до последнего сопротивлялся, замечая любые намёки на сближение. Ответный вопрос в голове Антона появился самостоятельно: чувствовал ли к нему что-нибудь Арсений? — Феритейл! **       Шастуну будто в голову пианино зарядили. О чём он только думает? Какие, в пизду их, чувства, Антон! Чувства к мужчине, который сейчас, как ребёнок, радуется чуть ли не хоровому правильному ответу детей и соглашается ради них на ещё одно исполнение? Да, с женщинами всегда образовывались недопонимания, мозгоебли, психи, скандалы, требования, глупое и несерьёзное поведение, раздражающая непрактичность и другого вида проблемы, заставившие разочароваться в столь прекрасном слове «любовь», но не настолько же, чтобы влюбиться в… него. Нет, рядом с Арсением это слово «любовь» превратилось в чувство. То самое, описываемое в романтичных книжках, сказках, которые читают перед сном маленьким девочкам, а те в свою очередь впихивают их в сравнение мальчикам, не способным иначе выразить свою симпатию, кроме как дёргать за косички и привлекать к себе внимание едкими фразами. До чего докатиться нужно, чтобы сейчас стоять в недоумении, не в состоянии сказать и слова. Слушать восторженный дружный хор детей, изящный голос Попова, его профессиональную игру и стук сердца, которое радовалось происходящему, отражая своё счастье в виски, пульсирующие из-за высокого давления.       Спасибо, Арсений, ты мастер удивлений. — Антош, — обратился знакомый нежный голос, — у тебя телефон трезвонит.       Точно. Трезвонит. Антон хлопнул по карманам ветровки, накинутой поверх белой рубашки, чтобы почувствовать вибрацию и определить, где именно находится сотовый. Благодарственно кивнув головой Попову, Шастун растерянно метнулся к выходу, попутно хватая в руки побеспокоивший его телефон, отвечая на спасительный звонок. Антону в срочном порядке нужна была передышка, свежий воздух и сигарета для возвращения с небес на землю.       Это пройдёт.       Пройдёт. — Антон Андреевич, добрый вечер, — серьёзный голос Воли послышался из динамика, когда Шастун приложил к уху телефон, закрыв за собой дверь, выходя в тускло освещённый коридор, — я — полевой диспетчер, вам не нужен секс на вечер? — Смотря какой, Павел Алексеевич, — хохотнул Шастун, грациозно вышагивая к подоконнику, стараясь отвлечься и охладить горящие щёки. — Как бы это не было удивительно, но с Топтомышем. Его ресторан снова проёбывался с оплатой…       И в этот момент Антон выпал с темы разговора. До него только сейчас дошла последняя фраза, которую сказал ему Арсений. Улыбка постепенно сползла с лица парня, взгляд устремился в то самое известное «никуда». Антон уже не слышал, что говорил ему заведённый Павел, блуждающее с соседних кабинетов в пролёт здания эхо живых разговоров и звуков повечеревшей улицы, доносившихся из приоткрытого окна, к которому подошёл парень. — Антош… — тихо и заворожёно вслух произнёс Шастун. — … что? — сбился поражённый Воля.       Это начинало раздражать. Антону впервые за долгое время необходимо было подумать, погрузиться в мысли и в свои переживания, побыть одному, разобраться в себе, но всё так некстати отвлекало, будто реальность и фантазия решили поиграть Шастуном в футбол. — Ничего, Поль. Ночью обязательно заеду и разберусь со всем. Я сейчас занят, — нервно завершил звонок парень и выключил телефон, на котором оставалось семь процентов заряда.       Как оказалось, перезарядка нужна была не только Шастуну. Закинув устройство в карман, Антон попытался успокоиться. Глубокий вдох, долгий выдох. Глубокий вдох, долгий выдох. Вдо-ох, вы-ыдох. Могло же просто послышаться, правильно? А причина задумчивости в том, что не выспался, верно? Да наверняка! Когда ты в последний раз спал ночью столько, сколько нужно по расчётам здравоохранения, Шастун? Там людям деньги платят, чтобы поддержать твоё здоровье, а ты мало того, что куришь, пьёшь, ведёшь разгульный образ жизни, так ещё и живёшь со сбитым режимом. Последняя стадия — станция пидорская, на которой парень очень не хотел выходить.       Антон помедлил перед тем, как зайти обратно в кабинет. Хотелось безумно курить, а ещё и вовсе сбежать, но Шастун не привык себя так баловать. Если влез, то до конца. Даже если до смерти испуган. Антон всегда заставлял себя делать то, чего боялся или не хотел, в надежде на то, что страх умрёт навсегда, а сила воли станет крепче фуллерита. — А теперь мою любимую! Готовы? Хором, ребят!       Радостный заводной голос Арсения — первое, что услышал Антон, вернувшись на концерт. Он решил далеко не отходить от двери и пристроиться к углу стены, чтобы досмотреть выступление. По времени, глянув на наручные часы, Шастун понял, что это завершающий номер. — Айв гот ноу рутс, бат май хоум уос невер он ве граунд! ***       Антону эта песня не была знакомой, но насколько он успел понять, она была фаворитом Арсения. Понятное дело. Так экспрессивно можно было исполнять только то, что тебе нравится до мурашек по всему телу. Шастун старался поддержать Попова и подпевал то, что смог разобрать. В английском парень никогда не был вундеркиндом, но по логике мог понять, что пел он явно не то. Антону это напомнило старые-добрые дискотеки, где зачастую врубали зарубежные песни для танцев. Песни были зажигательными, но что в них пелось — никто не знал. Всем было относительно всё равно, под какие слова выбивать из себя всю дурь. Да и сейчас особо ничего не поменялось. Если только современные клубы, где проходили подобные дискотекам вечеринки, стали выглядеть интересней с продвинутым оборудованием.       Арсений резво завершил выступление на последней ноте и жизнерадостно улыбнулся, отстранившись от музыкального инструмента. Попов сделал знакомый жест, который видел в казино Шастун, — резкий кивок головой. Он заслужил овации и эти неприлично громкие восхищения, подумал Антон, скривившись от оглушительных восторгов. — Антон! — позвал сквозь шум Арсений, и парень ощутил на себе взор доброй половины зала. — Я обещал тебе приз, верно? Скорей, подойди ко мне!       Шастун закатил глаза, понимая, что Попов не оценил его шутки, но выйти пришлось. Музыкант протянул ему нечто продолговатое и довольно широкое, спрятанное в бумажный пакет. Антон нахмурился и принял подарок, пытаясь отмести мысль об извращенной стороне Арсения. На ощупь там было что-то тёплое и мягкое, а заглянув внутрь непрозрачной обёртки, парень набрал побольше воздуха в грудь. — Батон. Серьёзно, Арс? Батон! — возмущению Шастуна не было предела. — А что? — удивился Попов, смеясь над реакцией друга. — Батон — Антон! — Ну, хоть не гандон — и на том спасибо, — буркнул под нос парень, закрывая пакет. — Всегда пожалуйста, — кивнул светящийся Арсений Антону и вернулся к залу.       Как и предположил Шастун, концерт действительно подошёл к концу, и Попов, оптимистично закончив выступление завершающей речью и передав детвору воспитательнице, принялся укладывать музыкальный инструмент в футляр. Строгая женщина в возрасте первая вышла из кабинета, подзывая детей к себе, подобно маме-утке, выводящей своих утят на прогулку, но воспитанники не спешили выходить по первому зову. Гостьи тем временем решили не терять время зря, обратившись к Арсению с вопросами, а Антон лишь фыркнул, подчеркнув мысленно пунктик о выполненном деле. Сделал дело — гуляй смело. Времени было предостаточно, чтобы успеть заехать на работу и разобраться с возникшими проблемами, позвать к себе Димку и поговорить с ним тет-а-тет о переклинивании, но только Шастун сделал шаг к выходу, Попов отвлёкся от дам. — Антош, подождёшь меня в коридоре, хорошо? — настоятельно попросил мужчина, пересекаясь с парнем взглядом. — Я сейчас освобожусь. — Да-а, хорошо, — сдержано ответил Шастун, чувствуя, что он начинал закипать.       «Сначала Антон Андреевич, Шаст, Антон, Антош, а потом что? Малыш? Пупсик? Если ты всеобщий любимец, это не значит, что можешь командовать и играть мной!»       Озлобленность у Шастуна поднималась не хуже, чем утренний стояк. Нужно было дождаться Попова и ясно дать ему понять, что так вести себя нельзя. Парень поморщился от размышлений, ощущая, что он топит сам себя же в гейской теме, а взглянув на хлебобулочное изделие в руке, Антону и вовсе хотелось провалиться сквозь землю. Чесслово, лучше бы подарил презервативы. Было бы хоть иронично забавно. — Дядь Антон, — серьёзно обратился тот самый мальчишка, который приметился в игре Шастуну, — а вам нужен батон?       Антон переключился из-за знакомого голоса и опустил голову, чтобы увидеть со своей высоты веснушчатое молодое лицо. Выразительные карие глаза уверенно смотрели на него, молчаливо требуя ответа. Шастун подметил, что не будь у мальчика тёмных кудрявых волос, придающих ему симпатичный вид, то этот внезапный момент можно было бы брать в те самые ужастики, которые до отвращения не нравились Антону. Да, он на секунду испугался. И да, он ненавидел ужасы до ужаса. — А у тебя на него планы? — поинтересовался Шастун и отвёл юнца немного в сторону от накапливавшейся толпы около выхода. — Эм-м… — мальчишка замялся, отводя взгляд. — Как тебя зовут? — прервал его заминку Антон. — Никита, — последовал безмятежный ответ.       Шастун усмехнулся и присел на корточки, чтобы стать ближе к своему намечающемуся бизнес-партнёру. У Антона появилась идея, которая могла спасти его беззаботный сон от ненужных тем для раздумий и от злости, которая успешно накапливалась.       Никотин. Нужен никотин.       Хотя Никита тоже подойдёт. — Никитка, значит, — подвёл итог парень, смотря на ребёнка снизу вверх, — давай договоримся? Я тебе батон, а ты мне ответишь на парочку вопросов, м? — Что за вопросы? — с недоверием в голосе спросил детдомовец. — Расскажи мне про дядю Арсения, — томным голосом произнёс Антон, не сводя глаз с мальчика.       Уверенность исчезла во взгляде Никиты. Теперь в нём читалась озадаченность. Возможно, он подбирал правильные слова, а может, думал, стоит ли отвечать на такие расспросы малоизвестному человеку. — А что рассказывать? Он у нас учителем был музыкального кружка некоторое время. Сейчас нет, — пожал плечами мальчишка. — Как давно? — спарировал, не задумываясь, Шастун.       Никита выгнул бровь и закусил нижнюю губу. Антон поспешил с выводом, что с детьми всё просто. Противник хоть не был его уровня, но мог дать достойный отпор напору Шастуна. С огоньком неподдельного интереса и усмешки в глазах, мальчик наклонил голову. — На концерт Арс пускает только своих друзей. Значит, вы с ним не первый день знакомы. Почему бы не задать интересующие вас вопросы ему? Я ведь могу и соврать, — язвительно подметил юнец.       Столь молодой человек оказался проницательным. Антон вздохнул, напрягая извилины для ответа. Если солгать, то он закидает его вопросами, и шанс разведать что-то поподробнее уменьшится до нуля. Скорее это Никита выяснит всё о нём за отведённое время, чего допустить было бы нежелательно. — Мы недавно познакомились, хочу узнать про него побольше, но он мне ничего толком не рассказывает, — ответил Шастун, по сути, правду. Почти. — М, понимаю. Больше, говорите? Тогда вам к Оксанке нужно, — порекомендовал Никита, забирая из рук Антона ему причитающееся. — Она про Арса знает больше, чем сам Арс про себя.       Шастун опешил. Сработало. Никаких допытывающих вопросов он не получил от юнца, а значит попал в яблочко. Арсений не афиширует свою жизнь и ведёт себя крайне осторожно, прикрываясь радушностью. Обычно такие люди делятся на два типа: первый — привлечь к своей персоне больше внимания, а для творческих людей это достаточно выгодно, притягивая аудиторию загадочностью, второй — созданный человеком удобный образ, который разрушится настоящей личностью, ведь фактически он, например, не жизнерадостный филантроп, а потерявший вкус к жизни эгоист. — А кто… — Если будете забирать Никиту, то я иду с ним в комплекте! — перебила Антона, словно ветер, подлетевшая девчонка.       Выглядела она чуть старше мальчишки. Вся взъерошенная и возбуждённая, она смотрела на Шастуна светившимися глазами и детской улыбкой. Говорят, что жизнь в детском доме не сахар, ломает многих и заставляет разочароваться в себе. Среди детей, выросших в семьях, ты — изгой, к тебе особое внимание и отношение из-за недоверия. Антон был наслышан об этом, хотя мог себе представить, какое клеймо носят все воспитанники таких учреждений. Но глядя, видимо, на сестру Никиты, по ней можно было сказать, что она ничего подобного не испытывала. Её не сломал внешний мир, ощущалось, что ей комфортно быть открытым человеком, не стесняясь и не боясь предстать перед незнакомцами. — А вот и Оксана, — ответил на незаданный вопрос Антона Никита. — Вот твой батон от Арса, я ушёл.       Мальчик отдал сестре полученный пакет, уходя куда-то в толпу, и Шастун проводил его взглядом. Девочка ловко закинула подарок в рюкзак и вернулась в исходное положение, перетягивая интерес парня на себя. Оксана хихикнула и поправила чёрную юбку-карандаш, которая немного сползла наверх. Осмотрев новую знакомую, Антон вспомнил, что в школе на праздники заставляли одеваться по клише «белый верх, чёрный низ», которого он никогда не придерживался. — Вы же друг Арсения Сергеевича, верно? Вы с ним были великолепны на сцене! Скажите честно, по секрету, я никому-никому, вы — пара?       Антон не успел ответить на первый вопрос, когда торопыга задала уже следующий, который его поставил в тупик. За её ангельским взглядом, будто чёртики прятались, подсказывающие ей слова по инструкции «добить день Шастуна за пять минут». — Пара? — переспросил Антон, не понимая, к чему она клонит. — Я всё понимаю, не беспокойтесь, — попыталась утешить его Оксана. — И тем более никому не скажу! Вы так подходите друг другу! — пылко объясняла девочка. — Я сегодня впервые увидела Арсения Сергеевича таким счастливым, у него даже концерт этот получился самым романтичным. Такие подобраны были музыкальные произведения…       «Бля-я-я-ять!»       Антон теперь понял, на что ему намекают. Ком застрял в горле от понимания масштабного проёба. В этой ситуации можно было врезать себе фейспалм и уйти куда-нибудь далеко в закат. Её восхищённые слова про их прекрасное сочетание можно было сравнить с игрой на нервах. Оксана также профессионально, как и Арсений на скрипке, дёргала натянутые до предела струны сдержанности Антона, которые вот-вот порвутся. — Нет-нет, мы друзья, — попытался оправдаться Шастун. — Да кому вы рассказываете, Антон?.. — Просто. Антон. — О, вы как и Арсений Сергеевич? — просияла улыбкой Оксана. — Переходите «на ты»? Даже тут вы похожи. Это та-ак ми-ило! — протянула девочка, сложив руки ладошками друг другу и прижав их по-детски к щеке. — Вот знаете, приходил как-то друг Арса на концерт. Вот там действительно было видно, что они друзья, а между вами явно что-то большее, — закидывая рюкзак за спину, таинственно выпалила девчушка.       Наконец-то что-то интересное! Скажи кто твой друг, и я скажу кто ты. Шастун закрыл глаза на не совсем правильное понимание Оксаны. Если человек в чём-то убеждён, переубеждать его — пустая трата времени, сил и доверия. Лучше согласиться с его точкой зрения, а в крайнем случае сменить тематику разговора во избежание конфликта. Диалог работает по принципу редуктора на базе двух валов: ведущего, которым обычно становился Антон, и ведомого, автоматически становящийся второй участник. И Шастуну нельзя всё испортить. Если ведомый перестанет принимать крутящий момент с ведущего по каким-либо причинам, то механизм не будет работать или будет работать неэффективно, как и диалог. — А как выглядел друг, имя? — решил перевести колющую тему Антон, потирая кольца на пальцах. — Сергеем его звали. М-м-м, — Оксана задумалась, приложила указательный пальчик к уголкам губ и увела взгляд к потолку, — маленький такой, с хвостиком, внешностью на узбека похож. — Хвостиком? — удивился Шастун, вопросом попросив пояснения. — Ну, да. Пучок такой из волос на голове, — уточнила девочка, хихикнув.       Антон негромко засмеялся, чтобы расслабить обстановку, которая походила на допрос, а это могло спугнуть Оксану. Послышались возмущения воспитательницы, на которые девочка резко повернулась. Парень последовал её примеру, но сделал это движение с меньшей вспыльчивостью. Женщина ругала кого-то из детей за перепалку с ней, но воспитанники не сдавались и продолжали свою защиту. Оксана картинно махнула рукой и закатила глаза на увиденную ситуацию, будто каждый день такое происходит. — Как давно ты знаешь Арса? — криво улыбнувшись, задал следующий вопрос парень. — Около двух лет, — прищурившись, неуверенно пролепетала Оксана. — Да-да, — уже смелее продолжила она, — около двух лет. Он полгода вёл у нас музыкальный кружок. Представляете, он Никитку научил красиво петь! Ему тогда было восемь, а его талант Арсений Сергеевич уже помог раскрыть…       Антон вслушивался в слова Оксаны, которая была в полном восторге от Арсения, словно он был какой-то звездой Голливуда. Шастун не знал, сколько всего было таких же фанатов, но замечал периферийным зрением, что некоторые на него с опаской поглядывают, не решаясь подойти. Неужели он так зло выглядит? По этой догадке Антон оценивающе потрогал свою бороду тыльной стороной руки, прикидывая, что побриться-то нужно. — А потом он вернулся в Питер, — всё рассказывала и рассказывала дитя. — Мы с девчонками тогда следили за его Инстаграмом… — Значит, он живёт в Питере? — немного устало спросил Антон, перебивая Оксану, на что получил одобрительный кивок. — Тогда назревает вопрос: что он делает в Москве? — Арсений Сергеевич говорил, что он приезжает на работу в оркестре и к друзьям, хотя я уверена, что существует и другая причина. Он ужас, какой скрытный. Любит рассказывать, но никогда не скажет о себе. К тому же у него на странице… — Фролова! — на фамилию обернулась Оксана. — В строй, а то снова второй ужин пропустишь! — прикрикнула воспитательница. — Мне нужно бежать, извините, — протараторила девочка.       Антон поднялся на ноги, чувствуя, что конечности затекли столько сидеть и слушать, поэтому парень решил немного размяться на месте несложными упражнениями. С последних слов Оксаны можно было сделать вывод, что Шастун правильно прикидывал психологический портрет Попова, когда ещё разговаривал с Никитой. Информация была добыта, цель приезда выполнена, поэтому можно сказать, что день не прошёл зря. Наблюдая за уходящей толпой детей, парень поёжился. Диалог был очень познавательным, отвлекающим, но с неприятным осадком. Оксана, стоящая в последнем ряду, помахала Антону рукой, от чего Шастун грустно ей улыбнулся, в ответ поднимая руку в прощающемся жесте.       Осталось полученный материал сравнить с тем, что найдёт Позов. Смешанные чувства теперь меньше давили на теряющийся контроль над ситуацией и чувствами Антона. Власть постепенно возвращалась, предавая ему уверенность. Что-то мелькнуло, заставив Шастуна перевести апатичный взгляд на дверной проём, в котором стоял довольный, излучающий доброту, Попов. Видимо, концерт прошёл успешно по сумме, выданной меценатами, не иначе, успел подумать Антон, перед просьбой Арсения вернуться в кабинет для разговора.