Умри вместе со мной.

Юрий был обычным пятнадцатилетним мальчишкой, но его характер был довольно замкнутым из-за того, что над ним постоянно издевались другие дети. Родители Юрия были на грани увольнения из-за того, что пропивали свою зарплату. Юрий постоянно убегал из дома, так как те били и бранили его. В тот день его отец был как никогда пьян и в неадекватном состоянии ударил сына табуреткой по спине, а мать только накричала на него, мол, что тот таскается под ногами и мешается. Юрий убежал утром и просидел в лесу под дубом до самого вечера. Слезы лились градом по его щекам, парень плакал и плакал, и только кратковременный сон заставлял прервать его страданья. Так как было лето, то погода стояла теплая, и парень продрог только к восьми вечера. Он приподнялся на озябших ногах с мягкой травы и поплелся обратно в деревню. Он шел по улице, плохо освещаемой фонарями, и утирал засохшие слезы запястьем. Одет он был в рваные черные шорты, белую футболку и коричневые босоножки на липучке. Его белокурые волосы отражали блеклый фонарный свет. Раздумывая о том, как он сейчас доберется до дома, залезет по лестнице на чердак, а оттуда потихоньку заберется в свою комнату и зароется под одеяло, проплакав всю ночь в подушку. Пиная камень, он шмыгал носом, но тут неожиданно остановился из-за того, что камушек врезался в чью то ногу. Приподняв заплаканные глаза, он увидел перед собой высокого мужчину с платиновыми волосами примерно двадцати лет на вид. Тот был одет в штаны, шлепки и соломенную шляпу. Он удивлённо посмотрел на мальчика, поправив шляпу, и тут же поинтересовавшись. — Ты чего так поздно гуляешь? Уже ночь, ты должен быть дома, твои родители разве не знают, что ты гуляешь так поздно? На его лице красовалась редкая щетина, но несмотря на это он выглядел довольно симпатично. — Мои родители пьянствуют, а отец избил меня ещё утром, я все это время просидел в лесу и не хотел идти домой. Мальчик открылся ему сразу же, так как не умел вовсе доверять людям. Тут он расплакался, закрыв руками лицо. — Тише, тише, — Мужчина аккуратно положил ладонь на его плечо, а в другой руке держал небольшую косу, — Ох, черт, сложновато. Ты идёшь домой? — В ответ он получил кивок, и призадумался, — Страшно мне тебя отпускать домой, хоть и вижу тебя в первый раз. Давно ты здесь живёшь? — Нет, мы переехали недавно. Мы жили в городе и отца уволили, потом переехали сюда, отец устроился на какую-то работу, но пьет вместе с матерью… Я нигде не учусь и подрабатываю летом на вспашке, как сейчас, а зимой чищу снег со дворов, на этих деньгах и живу. Он рассказывал это так отчаянно, что у Виктора сжалось сердце от сочувствия к этому мальчику. Он смотрел на него и внимательно слушал, невольно осмотрев его внешний вид. — Как же ты живёшь…? — В городе все было хорошо, пока отец вдруг не начал пить. Потом меня начали дразнить за внешний вид, со мной перестали дружить, только обзывать и бить, родители так же меня ни в чем не поддерживают, а из-за одежды я не мог устроиться там на подработку. Сейчас вот переехали в деревню, тут хоть как-то выживаю, — Кисло усмехнулся мальчик, опустив голову. — Идём, — Виктор молчаливо взял его за за плечо и развернул в то направление, в которое направлялся сам, — Не отпущу тебя никуда, ты не должен возвращаться туда, где тебе не рады. Юрий с какой-то надеждой взглянул на него. — Извините, что утруждаю вас… Вы наверное живёте с семьёй, я буду только мешаться. Мужчина рассмеялся совершенно по-доброму, приобняв парня. — Какая ж семья, мне только 22, жизнь начинается. Идем, идем, потом ещё поблагодаришь меня. Худой весь, накормлю тебя. Юрий слегка улыбнулся и все же пошел с новым знакомым.

~*~

Они пришли к небольшому домику, двор которого охранял черный пёс с белыми ушами и белыми лапами. Он радостно поприветствовал хозяина, а на незнакомца предупреждающе зарычав. — Тише, Маккачин, это… А как тебя зовут, кстати? — Он повернулся к парню, поправляя шляпу. — Юрий… — Приятно познакомиться, Юра, а я Виктор, — Он погладил его по голове и поставил косу в сарайчик, — Идём в дом. Мальчик взглянул на пса и улыбнулся ему, аккуратно протянув ладонь. Тот рычал и, увидев его ладонь, гавкнул, отчего Юрий вздрогнул и отдернул руку. — Он не любит нежданных гостей, — Никифоров посмеялся и увел парня в дом, отвязав Маккачина от цепи, чтобы тот свободно побегал некоторое время по двору. Зайдя в дом, мальчик почувствовал вкусный аромат чего то сладкого, и невольно принюхался. Виктор, конечно же, заметил это. — Бедный ребёнок, ты же безумно хочешь кушать, иди скорее мыть руки, — Он показал ему где ванная, а сам ушел накладывать ему еду. Когда Юрий вернулся, на столе его ждала тарелка с супом, рядом блюдце с хлебом, чашка чая и блюдечко с шоколадным печеньем и булочками. — Садись скорее, — Он вытер руки о полотенце и тут же пододвинул два стула, один себе, другой — пареньку. Плисецкий неловко уселся за стол, но как только он взял одну ложку супа в рот, то тут же с огромным аппетитом стал доедать суп, заедая хлебом. Виктор с удивлением наблюдал за ним, качая головой. — Маленький, тебя что, совсем не кормят? Он в первый раз видел такого бедного ребенка, которого родители совершенно не обеспечивали. — У нас в деревне не было таких детей, ну или по крайней мере я не встречал таких ни разу. Юрий молча уплетал все, что дал ему Виктор, а тот в свою очередь любовался им. «Таких красивых мальчиков я не видел никогда…» — Тебе сколько лет то? — Пятнадцать, — Мальчик откусил булочку и поднял взгляд, заметив, что тот в упор смотрит на него. У него встал ком поперек горла, он с трудом сглотнул и тихо спросил, — Все хорошо?.. — Да, извини, — Он улыбнулся, отводя взгляд и осматривая кухню, — Пятнадцать, значит. В пятнадцать так мучиться, — Он покачал головой, — Пожалуйста, не бойся, хорошо? — Извините, но я не могу… — Он отложил булочку, вытерев рот запястьем, — Родители узнают, что я не дома, мне влетит ещё больше, мне нужно возвращаться. Только он хотел встать, как Виктор соскочил и схватил его за плечи. — Н-нет! Юрий испугался и весь сжался, зажмурившись. — Прости, пожалуйста, прости. Мужчина разжал его плечи и виновато взялся за голову, отойдя к окну, смотря на садящееся солнце. Юрий отошёл к стенке, не зная, что сказать. Он молча сжимал свою рубашку, топчась босыми ногами по полу. — В-Виктор, мне страшно, правда… Мужчина молчал ещё пару минут, а потом обернулся и увидел Юрия снова в слезах, что-то шептавшем себе под нос и утирающим глаза своими маленькими ручками. Ему стало безумно жалко его, ведь он сам видел своими глазами состояние этого мальчика, тут даже без слов ясно, что он живёт в дичайшем страхе. Он не мог оставить его одного в этом жутком, таящем ещё серьезные проблемы, мире. Он подошёл к нему и совершенно по-отцовски крепко стиснул его в объятиях, молча и не говоря ничего. Он пытался успокоить мальчишку своим теплом, и, кажется, ему это удалось. Это маленькое создание перестало плакать и его тело тихонько обмякло в крепких руках мужчины. Никифоров чуть отстранился и взглянул на него вновь, убеждаясь, что тот совершенно успокоился, а затем очень тихо сказал. — Ты не бойся, слышишь? Я не дам тебя в обиду. Я буду рядом.

С тех пор я и влюбился в него…