Будут скучать по нам

Не жалей умерших. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви.

Антон очень сильно любил его. Любил больше всех, любил как никого другого. Казалось, вся жизнь ещё впереди — окончание школы, поступление в университет, новые общие друзья, романтические вечера, поцелуи со вкусом вина, разбитые коленки от попыток перелезть через тот высокий забор, за которым открывался шикарный вид. Но все эти мечты, все эти план перечеркивает один неутешительный диагноз: рак лёгких. Арс никогда не курил, да и не планировал, в то время как Шаст порой дымил, как паровоз. Пассивное курение тоже убивает? Возможно. Может проблема была в другом. Кто знает. Ясно было лишь одно: Попов не выживет. 4 стадия Они узнали слишком поздно. Просто так получилось. Всё списывали на переходный возраст и слабый организм Арсения. Возможно стоило попытаться побороться за жизнь, возможно они хотя бы смогли отсрочить смерть. Но ни семья Шаста, ни семейство Поповых не имело таких денег. Да и врачи сомневались в эффективности лечения. Антон винил себя за многое: за то что не уследил, за то что до конца не верил в это, за то что курил сам, даже не задумываясь о парне. Но больше всего он сожалел лишь об одном. Шастун так и не сказал самого главное. Что любит. Казалось, что ещё время, что он успеет. Переживал что Арс обидеться, мол «чего хоронишь раньше времени». За всё то время, что они были вместе Антон ни разу не сказал об этом. Он сидел рядом с кроватью Попова, держал его за руку, бегал за лекарствами, рассказывал смешные и интересные истории, включал новые песни, и казалось, что всё будет хорошо. Что случится чудо, и его парень выживет. Чуда не случилось Ночью того рокового дня Шастуну впервые за долгое время снился сон. В котором Арсений собирался в какую-то поездку. Всё было так реалистично. Тот же подъезд, отцовская машина, улыбающийся и здоровый Арс. Тогда Антон не выдержал — крепко обнял парня, прошептал, как же сильно его любит, поцеловал в щёку. Днём Попова не стало. Знаете, это так странно: чувствовать ещё теплую ладонь человека, но понимать, что он мертв. Его больше нет. Он больше не откроет глаза, не улыбнётся, не потреплет по волосам и не скажет больше ни-че-го. Всё. Его больше нет. Человека, который любил, жил, да блин, даже просто дышал больше нет. Всё, конечная. Дальше поезд не поедет. Осталось только пережить похороны, сочувственные речи одноклассников и грустные взгляды учителей. НО ВЕДЬ ОНИ НЕ ЗНАЛИ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА ТАК, КАК ОН. НИКТО НЕ ЗНАЛ. А никто больше и не узнает. Смирись, Шастун. Он не вернётся. Дальше всё как в тумане. Гроб, батюшка, теплые от солнца губы Арса, три комка земли в могилу, крест с датой, банкетный зал, вечно дрожащие руки, и попытки перестать думать про него. Если бы это только было возможно Воспоминания о нём были повсюду. Школа, парки, речка, любимая крыша, улицы родного района, детская площадка, и даже собственная комната, родной дом. Отвлекаешься на телефон - вспоминаешь, как писали друг другу всю ночь. Завариваешь чай, и вспоминаешь, как любил садить парня на кухонный стол, и дразнить лёгкими поцелуями. Заходишь в магазин за продуктами - вспоминаешь, как спорили, что лучше купить: любимые булочки Арса или солёные крекеры, которые нравились Шасту. Садишься в трамвай - вспоминаешь как украдкой целовались, боясь отгрести от недовольных прохожих. Покупаешь марку любимых сигарет - вспоминаешь, как Арсений любил их отбирать у парня и убегать, если тот курил слишком много. Просто, чёрт возьми, видишь клён, и вспоминаешь, как Попов любил использовать их семена как серёжки Вспоминаешь, вспоминаешь, вспоминаешь... А теперь никто не будет встречать его в школе тёплыми объятиями, никто не будет целовать в парадной, никто не будет ругаться за грязную посуду "Ну что, кто теперь эту гречку отдирать будет? Нельзя было, что ли, сразу помыть?". Никто не будет греть вечно холодные руки Антона. Никто не затянет на диван, и не включит очередную часть Звёздных войн или Мстителей. Никто не... Да просто никто не будет больше рядом.

Воля в кулаке, мысли в разные стороны, По моей комнате гуляют черные вороны. На потолке чувства одинокие собраны, Они с грохотом падают мне на голову. Не сошел с ума и вполне осознанно Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом.

Шастун забил на учёбу, не отвечал на сообщения друзей, не ел и днями сидел в комнате и пил. Ведь только в алкогольном опьянении он мог увидеть Арсения. Мог целовать его, прикасаться к нему. Только в такие моменты он был счастлив. Забыть про реальность, убежать от неё, спрятаться от горьких мыслей. А ещё Шаст курил. Много курил. Да так, что плохо становилось. И непонятно от чего тошнило: коньяка, сигарет, голода или морального истощения. Впрочем, плевать. Нет, правда, всё равно. Лишь бы поскорее попасть туда. К Арсу. И уже все равно как. Возможно, лучше пойти за ним. Тут он всё равно никому не нужен. Даже родителям. "Прости, Тошенька. Ты же знаешь, у нас работа." Антон привык быть самостоятельным ещё с детства. Когда родители могли уезжать на командировки на неделю, а десятилетний "Тошенька" учился готовить, убирать, и рационально использовать деньги, которые родители хоть и оставляли с остатком, но всё равно не разрешали тратить много. А лет с 14 Антон и вовсе стал жить практически отдельно - родители улетали за границу на 6-7 месяцев, возвращались на неделю, и снова улетали. Парень не помнил, сколько дней он так деградирует. Может несколько дней, может неделю, а может и больше. Плевать. Всё чего он хотел - это лишь вдохнуть такой особенный запах Арсения. Но в дверь кто-то сильно застучал. Долго и настырно, словно зная, что Антон дома. Ели дойдя до прихожей, Шастун открывает дверь, не спрашивая "кто там?" и не заглядывая в глазок. Даже если там вор или маньяк. Пофиг. Пусть добивает. Но мечты не сбываются. В комнату дружно залетают Оксана, Дима, и Серёжа. От них прям веет жизнью. Словно они не похоронили друга совсем недавно. - Воу, судя по твоему виду и шикарному омбре ты очень весело провёл эти две недели, - весело щебечет Окси. - Да, теперь я понимаю, почему ты нас игнорил всё это время. Вот мне даже интересно . Когда ты в последний раз ел?, - спрашивает Позов, пока Серый разбувается в прихожей. Антон задумался. Когда?.. Да он даже и не заметил, как две недели прошло. - Мммм. Не помню. Наверное, на похоронах, - с одной стороны было стыдно признаваться в таком. С другой... ему было откровенно всё равно. -Да ладно. Бро, ты же понимаешь, что надо есть. На одном коньяке и сигаретах долго не протянешь. - Плевать мне на это Серый, понимаешь? Плевать. Я парня своего похоронил! Понимаешь?! Это немного хуже, совсем капельку, чем поломанная приставка или проигрыш любимой команды. Это вы пришли тут такие счастливые, как будто ничего, блять, не произошло! - Да ты совсем тупой? Оксанка ночи не спала, рыдала. Мы с Димкой места себе не находили! Тут и так хреново, так ещё и ты в сети не появляешься, на звонки не отвечаешь, в школу не ходишь. Да мы думали, что ты уже за ним следом пошёл. А нет. Он тут, оказывается сидит и страдает. Бухарик ебанный. Ты лучше о других подумай. Нам тоже сложно, мы тоже Арса любили.. Да он нам всем как брат был. Так что нихуя нам не легче Шаст хотел что-то возразить, но тут пришёл Дима, спокойно положил руку на плечо, и сказал: - Антон, нам всем сейчас тяжело. Но это надо отпустить, понимаешь? Да, его теперь нет с нами. Но, как ты думаешь, был бы рад Арсений, когда узнал, чем ты занимался? Мы - то всё ещё живы. И надо учиться делать это без него. Да, будет тяжело, я понимаю. Теперь нас осталось четверо, но мы всё еще друзья, всё еще семья. Так что хватит бухать. Иди проспись, и возвращайся к нам. А мы тут пока уберём всю эту свалку Что-то странное зашевелилось в Шастуне. Что-то очень похожее на совесть. Так что он неловко пробубнил какие-то извинения Матвиенко, и правда пошёл спать. Но в родительскую спальню. Туда он не заходил за эти две недели, и не считая небольшого слоя пыли всё выглядело чисто. Завалившись спать прямо в одежде, парень понял, как приятно засыпать, осознавая, что ты не один.