По ту сторону реальности

      В таком состоянии его и нашла Ровена. Если честно, сначала Сэм даже не понял, что случилось, просто в какой-то момент в поле его зрения появился кто-то ещё, и осознал он это постфактум. Медсестра водила руками перед его лицом и что-то говорила, но единственное, что Сэм мог себе позволить, на что он был способен, - это следить глазами за движениями пальцев. Те двигались по какой-то странной, асимметричной траектории, будто Ровена… пыталась сказать ему что-то, активно при этом жестикулируя. Но довольно скоро женщина бросила это занятие, поняв, что не получит нужного отклика. Вместо этого, выставив вперёд один палец, она немного подвигала им из стороны в сторону, позволяя Сэму сконцентрироваться, а после - присела на корточки перед ним, поднесла палец к своей щеке, чтобы его взгляд сместился на нужное расстояние, и начала усиленно артикулировать.       Её губы шевелились явно не самым привычным образом, но только благодаря этому Винчестер смог сфокусироваться и не то действительно прочесть, не то догадаться, что говорила Ровена.       Рыжая женщина почему-то попросила его дышать, и это было немного, ну, странно. Сэм чувствовал, что его рот открыт, поэтому попытался сказать что-то, наверняка очень глупое и смешное, чтобы её успокоить, ведь просить живой организм дышать - это всё равно что говорить солнцу светить, но вместо этого только действительно сделал вдох, и тут же рефлекторно закашлялся.       Мир на секунду померк, как при перезагрузке экрана, чтобы сразу после расцвести больными, нездорово-яркими цветами, режущими глаза. Легкие жгло каленым железом, и Винчестер продолжал кашлять, будто надеясь выплюнуть их, избавляясь от дискомфорта. Идея окунуться в фонтан уже не казалась такой непривлекательной. Может, хотя бы тогда мир потускнеет до привычных, невзрачных оттенков, а он сам перестанет выглядеть как выброшенная на берег рыба. Если, конечно, не утонет раньше.       Оказывается, он всё же действительно перестал дышать на какое-то время, сам того не поняв. День явно начал стремительно ухудшаться прямо с того момента, как он проснулся.       А ещё, Сэму наверняка следовало бы поблагодарить Ровену за её заботу, даже если это была обычная рабочая директива.       Сама же Ровена, не подозревая о его мыслях, с неожиданно-крепкой для женщины подобного телосложения хваткой, которую он успел заметить ещё там, у кабинета Люцифера, держала его за плечи, не позволяя завалиться набок, падая с бортика фонтана, или окунуться в воду, терпеливо дожидаясь вместе с ним, пока мир не перестанет сходить с ума. Или сводить с него Сэма. Что конкретно делало мироздание в данный момент - Винчестер не слишком разбирался.       Мысленно восславив высшие силы за то, что приступ не длился вечно и не был хроническим (хотя, с такой динамикой его жизни - рисковал очень быстро перейти в данную категорию), Сэм всё же смог сделать вдох без желания расцарапать себе грудь, облокотился ладонями о колени и зажмурился, дожидаясь момента, когда картинка под веками снова придет в обычное, пассивное, но не агрессивное состояние.       – С-спасибо… Я в п-порядке… – наконец, глухо пробормотал он. Кажется, он говорит эту фразу слишком часто.       Горло саднило, будто он и впрямь наглотался воды, глаза немного слезились, но в целом, действительно, он был в порядке, уровень боли не перерастал планку допустимого, так что можно было терпеть.       – Я бы не назвала приступ асфиксии чем-то, что делает тебя «в порядке» – Ровена смерила его нечитаемыи взглядом и поджала губы, качая головой, явно недовольная его поведением, – возможно, тебя действительно немного рано вытащили из изолятора…       – Прости? Изолятора? – Сэм вскинул бровь, ещё не до конца пришедший в себя, но уже способный мыслить, а поэтому цепляющиеся за любые странности.       – Мы иногда называем так крыло для, ну, ты понимаешь… – с небольшой заминкой отозвалась женщина, не спеша отходить подальше, все ещё придерживая его руками, за что Сэм был ей в глубине души искренне благодарен. В голове у него была откровенная каша, а в теле - противная слабость, поэтому шанс того, что он всё же свалится на землю, имел место быть, к его вящему неудовольствию.       – Для самых свихнувшихся? – невесело усмехнулся Винчестер, на несколько секунд прикрыв глаза. Вся эта ситуация не давала ему покоя. – Тогда что там делал я?       Ровена несколько минут молчала, глядя немного поверх его плеча, будто раздумывая над ответом, хотя Сэм в какой-то момент уверился почти на сто процентов, что отвечать она не станет, но когда женщина наконец открыла рот, готовясь к разговору, её вдруг прервала громкая, противная, пробирающая до костей сигнализация, завывшая по всему комплексу.       Значительно побледнев и сжав пальцы на его плечах сильнее, Ровена нахмурилась, озираясь по сторонам, а потом, бросив короткое «возвращайся в библиотеку», стремительным шагом покинула внутренний двор через дверь, ведущую в административный корпус.       Ещё немного посидев на бортике фонтана, ошарашенный слишком резкой сменой атмосферы и звукового сопровождения, Сэм встал, немного покачнувшись на затекших от не самой удобной позиции ногах, прикрыл уши ладонями, чтобы продолжавшая дурниной выть сирена не так сильно била по барабанным перепонкам, и действительно пошел обратно в библиотеку, где его ждали точно такие же встревоженные и потерянные Бэкки и Чарли.       Осмотрев Винчестера на предмет свежих увечий и облегчённо вздохнув, не найдя искомого, они тут же отошли от входа и забились в самый дальний угол библиотеки, где сигнализацию было слышно хуже всего, прижавшись друг к другу. Увидевший эту картину Сэм мгновенно пожалел, что оставил их одних на такой длинный срок, уйдя во двор. Девушки были явно напуганы, как и все в зоне отдыха не понимая, что случилось, и если сам мужчина чувствовал себя вполне уверенно даже в такой стрессовой ситуации, у тепличных цветочков точно не было его подготовки, и даже постоять за себя в случае нужды они не могли.       – Всё будет хорошо, – наконец, взяв себя в руки, тихим, но достаточно веским голосом сообщил Винчестер, осторожно приобнимая подруг, которые мгновенно прильнули к нему, будто слепые котята в поисках защиты. Бэкки точно так же, как и он сам недавно, прикрывала руками уши, на лице её отразилась гримаса боли, когда сирена, всхлипнув особенно мерзко, вдруг оборвалась, принося за собой оглушающую тишину.       Чарли мягко поглаживала её по спине, второй ладонью удерживая за талию, не позволяя ей упасть на пол, в то время как Сэм быстро перетащил два мешка в их уголок, что позволило обеим девушкам присесть. Опустившись рядом на пол, всё так же отгораживая их своей спиной от остального мира, Винчестер как можно мягче взял ладони Розен в свои руки и погладил большими пальцами тыльную сторону запястий.       – Всё хорошо, Бэкки, всё уже закончилось, ты в безопасности, – на пробу сказал он, проникновенно заглядывая в глаза подруги, чувствуя, как собственная вина ела его поедом.       Та только слабо кивнула, делая несколько судорожных вдохов и выдохов, усмиряя панику. Чарли, не пожелав использовать второе сидение, прижалась к ней со спины, сочувственно потираясь щекой о плечо. Она тоже была порядком напугана, но, как понял Сэм, всё же старалась держать себя в руках, чтобы блондинке было на кого опереться в случае необходимости.       Посмотрев на это с несколько секунд, Винчестер смог только вздохнуть, продолжая мягко гладить чужие ладошки, такие маленькие в его собственных, огромных даже для обычного мужчины. Из его новых подруг, очевидно, сложился неплохой тандем, пока он почти половину года отлеживался на больничной койке, но ничего кроме светлой грусти и облегчения Сэм не испытывал, он скорее был даже рад, что между девушками царил мир и взаимопонимание.       Напоследок ещё раз приобняв Бэкки, которая, в конце концов, вернула себе часть прежнего самообладания, он всё же подтащил себе второй мешок и устроился с мнимым комфортом, одновременно немного потерев ноющие виски. Недавняя звуковая атака, которую иначе как «террористической» назвать у него язык не поворачивался, принесла с собой новую порцию боли, которая до сих пор стучала в висках, заставляя мечтать об одной таблетке обезболивающего. Хотя сейчас он, не сомневаясь, выпил бы и целую пачку, просто чтобы закрепить успех.       – Такое случалось раньше? – задал он вопрос спустя некоторое количество времени, когда все более или менее успокоились и пришли в себя. Хотя Чарли от подруги отлипать так и не согласилась, практически повиснув на ней маленькой обезьянкой.       – Да, было пару раз, – с плохо скрываемым недовольством кивнула Бэкки, машинально поглаживая рыжие волосы, даже издалека выглядящие довольно мягкими. Чарли от нехитрой ласки только жмурилась, но молчала, что привыкшего к её вечной болтовне Сэма несколько беспокоило, но он всё же списал это на недавний стресс и больше к теме не возвращался. – Когда из-за каких-либо придурков случился пожар в жилом отсеке, но, кажется, в тот раз сирена была другая, более слабая и менее длинная, – девушка слабо нахмурилась, раздумывая над чем-то, а затем вдруг подняла испуганные глаза, переводя взгляд с Чарли на Сэма и обратно. – Или когда из особого крыла сбегал пациент. На несколько секунд установилась идеальная тишина, будто в помещении разом исчезла жизнь, а потом звуки вдруг вернулись, к явному неудовольствию Сэма.       – Розен, уж не хочешь ли ты сказать..? – крикнули им едва ли не из другого конца помещения. Только тут до Сэма дошло, что их диалог каким-то чудом (которое носило имя «отсутствие звукоизоляции») слышали не только они, но и остальные люди, находившиеся в комнате. Их количество незначительно уменьшилось с того времени, когда Сэм выходил из библиотеки, некоторые из них, очевидно, ушли, пока он приходил в себя у фонтана, но даже так… Здесь были люди, точно такие же бледные от испуга и непонимания люди, которые по какой-то иронии судьбы сейчас прибывали в информационном вакууме и не знали, что с этим делать.       – К сожалению, Дейч, это я и хочу сказать, – уверенностью отозвалась Бэкки, вставая вровень с успевшим подскочить при первом же звуке чужого голоса Сэмом, готовым в случае чего резко шагнуть вперёд, перекрывая любой доступ к подругам и защищая их. Однако, этого не потребовалось, нападать никто не спешил, даже если это и была психушка, откровенных психов он здесь пока не видел. Наверное, потому, что все они содержались в этом самом «особом отсеке»?       Розен же, оперевшись на предложенную им самим ладонь, твердо стояла на ногах и смотрела на остальных с гримасой невеселого торжества, точно знала какую-то очень грязную тайну, которую сейчас собиралась раскрыть, мгновенно став центром внимания, лишь иногда кренясь чуть в сторону, потому что Чарли всё ещё ни в какую не хотела её отпускать. – Боюсь, что Метатрон опять сбежал.       – Надо же, из-за сирены ты даже вспомнила его имя, – немного истерично захихикала Брэдбери, уткнувшись носом в плечо девушки, из-за чего её слова доносились с помехой, немного глуховато, но всем и так было ясно, что даже вечно веселая рыжая сейчас была на нервах.       – Вот дерьмо, – одновременно с ней выругался смутно знакомый ему парень, которого блондинка назвала Дэйчем. Запустив тонкие худые пальцы в волосы, он растрепал и без того напоминавшую воронье гнездо прическу, а затем осмотрелся по сторонам, будто где-то на стене мог быть написан ответ на все его вопросы. Разумеется, не найдя там ничего, кроме выцветших обоев и книжных шкафов, он снова повернулся к остальным, хмурясь в нерешительности, его взгляд перескакивал с одного человека на другого.       – И что нам теперь делать? Его же в последний раз несколько суток ловили…       – Ну, наверное, пока ничего… – так же неуверенно отозвалась Бэкки, заламывая тревожно пальцы, которые Чарли тут же поспешила перехватить, осторожно переплетая их со своими, чтобы Розен не сломала сама себе что-нибудь.       – Всё настолько плохо? – негромко уточнил Сэм, чуть склонившись к подругам, дабы тем не пришлось запрокидывать головы.       – Всё ещё хуже, – с недовольной гримасой ответила ему Брэдбери, снова начав поглаживать блондинку, видимо, удерживая её от более сильных, вредящих телу действий. – Если его не поймают в течении… ну, наверное, суток, нам снова запретят выходить из каме… то есть, из палат, а что делать неизвестное количество времени в совершенно пустой комнате - я понятия не имею, серьезно, там нет ни книг, ни радио, ни карандашей, совсем ничего. Хоть с ума сходи.       Все, включая саму Чарли, громко фыркнули на последнем предложении, сдерживая смех, но вскоре опять погрустнели. Действительно, выглядело очень иронично, если бы не обстоятельства, при которых это всё и происходило. Сходить с ума в психбольнице - так себе идея, даже Сэм, являясь условным новичком в этой теме, мог это подтвердить.       Нарушила траурную тишину какая-то рыжая (слишком много рыжих, серьезно, вскоре Сэм начнет сомневаться, не клонируют ли их где-нибудь) женщина, которая явно не являлась медсестрой, судя по её наряду и укладке, однако это не помешало ей распахнуть ведущие в зону отдыха двери, мгновенно пугая и так напряжённую сверх меры публику, и менторским тоном сообщить:       – Время терапии никто не отменял. Проследуйте к соответствующим кабинетам, чтобы начать сеанс. Тех, у кого сейчас в расписании стоит отдых, я прошу вернуться в свои комнаты и не покидать их до того, как вам будет выдано официальное разрешение.       Сказав это, она круто развернулась на каблуках и быстро ушла, не успел Сэм моргнуть, как её и след простыл. Но, на удивление, все тут же подчинились, начиная расходиться кто куда, никто не ставил её указания под сомнение, женщина явно пользовалась большим авторитетом, раз не осталась проследить за исполнением её указаний.       Сэм и остальные находились в самой дальней части помещения, так что задержались, дабы не создавать в проходе толкучку, поэтому, ожидая свей очереди на выход, Винчестер успел спросить:       – Кто это вообще такая? На простого работника не похожа от слова совсем.       – Это Абаддон, отвечающая за все реабилитационные курсы. Та ещё стерва, на самом деле, понятия не имею, как ей позволили здесь работать. Стоило почувствовать вкус власти и всё, теперь думает, что всё здесь принадлежит ей одной, и ходит с видом королевы межгалактического сектора, – уже на ходу просветила его Бэкки, морщась так, будто каждое слово об этой женщине приносило ей адскую муку. Чарли поддержала ее негромким, но полным отвращения звуком, из-за чего Сэм, не сдержавшись, тихо засмеялся, уж слишком комично это выглядело. Так, негромко переговариваясь и подшучивая, они добрались из одного корпуса в другой.       Подавив нервную дрожь в теле, которая возникала каждый раз, стоило ему оказаться поблизости от кабинета Люцифера, Винчестер позволил себе неслышно, облегчённо выдохнуть, когда они, вместе с ещё несколькими людьми, которых он пока не знал, хоть и считал смутно знакомыми (как и всех здесь, впрочем, поэтому на это ощущение он вскоре перестал обращать внимание), свернули в противоположную сторону от личных кабинетов. Комната, в которой он оказался на этот раз, была куда более просторной, чем у доктора Годдсона, её размеры позволяли уместиться на разномастных стульях сразу около десятку человек, заранее предрекая Сэму разнообразные неудобства из-за его вдруг обострившейся в стрессовой ситуации паранойи. Некоторые места ещё пустовали, кто-то, очевидно, опаздывал на терапию, но Сэму на этот факт было всё равно, в блюстителей порядка он не нанимался.       Быстро заняв один из трех стульев, очень подходяще выставленных рядом, он с нескрываемым интересом осматривал как само помещение, так и людей в нем. Кроме представленных ранее Гермионы и её не то сестры, не то подруги, в лицо Винчестер не знал ни одного из присутствующих, так что быстро потерял интерес к собратьям по «не-здоровости» и уделил внимание кабинету.       Тот, как и все в этом месте, был декорирован в довольно минималистичном, хоть и уютном стиле, его стены были выкрашены в неброский пастельно-голубой, кое-где уже немного потрескавшийся, видимо ремонт здесь проводили давно. Помимо самих стульев из мебели наблюдался только диван, стоящий у самой дальней от входа стены, и теснящие его с двух сторон небольшие шкафы. Заполнены они были книгами и немного странными штуками, о предназначении которых Сэм мог только догадываться, а несколько полок были отведены под разнообразные игрушки. Углядев среди них даже длинный, радужный слинки, Винчестер просто решил, что это нужно для всё той же терапии, и запретил себе дальше об этом думать во избежание всяких странных мыслей. Хотя эту самую радужную пружинку мгновенно захотелось себе в руки, просто в качестве альтернативного времяпровождения.       Пока Сэм рассматривал кабинет, девушки, севшие справа от него, постепенно перестали напряжённо жаться друг к дружке и сейчас сидели уже более уверенно, немного расслабившись. По всей видимости, следование привычному паттерну действительно вселяло в них чувство стабильности, а следовательно - и безопасности. Разумеется, ложной, ведь ничто не мешало этому неведомому Метанону, или как его там, ворваться прямиком сюда, но Винчестер разумно не стал озвучивать свои мысли, дабы не пугать девушек понапрасну. Всё же, шансы подобного исхода равнялись практически нулю, только полный псих полезет в корпус, доверху забитый врачами, когда тебя ищет если не вся, то добрая часть персонала лечебницы.       Его не слишком веселые размышления прервала зашедшая в кабинет рыжая (нет, серьезно, он уже готов поверить в любую теорию заговоров, почему здесь так много рыжих?), молодо выглядящая девушка, которой Сэм сходу не дал бы больше двадцати пяти. Врача в ней выдавал как пристегнутый бейдж с именем, так и спрятанные под немного расстегнутым халатом джинсы и довольно красивая блузка винного цвета, оттенявшая волосы ещё больше. Коротко осмотрев помещение, она хлопнула в ладоши, привлекая внимание к своей персоне, и мягким, но довольно громким голосом заговорила:       – Здравствуйте все, рада снова видеть вас здесь. Как я вижу, пришли ещё не все, поэтому у вас ещё есть время до начала занятия, можете самостоятельно выбрать книги, с которыми впоследствии будете работать, и понемногу начинать их читать. Сегодня у нас будет практическое обсуждение, – улыбнувшись, она немного постояла на месте, будто выискивая что-то, а затем направилась прямиком к Сэму, чем последний был немало удивлен, но вскоре всё стало на свои места.       Не успел Винчестер поздороваться или сказать что-то ещё, как девушка улыбнулась ещё раз, теперь уже персонально ему.       – Здравствуй, Сэм. Мне уже сообщили о твоей ситуации, не волнуйся, в начале нашего занятия я попрошу всех ещё раз представиться, чтобы ты мог хорошенько запомнить людей, с которыми тебе предстоит сегодня работать в рамках нашей групповой терапии. Разумеется, ничего серьезного сразу мы от тебя не требуем, не волнуйся, считай, это действительно твоё первое занятие с нами. Меня зовут Анаэль, если ты ещё не вспомнил, весь курс терапии ваша группа будет вестись мной, дабы избежать стресса из-за смены куратора. Если у тебя появятся какие-то вопросы, не стесняйся задавать их мне, хорошо? – девушка заглянула ему в глаза, слабо сжала его ладони своими и отошла к шкафу, точно так же, как и ещё пара человек, выбирая себе книгу.       – Это что было-то?.. – спустя пару секунд немного ошарашенно поинтересовался в пустоту Винчестер, отходя от энтузиазма молодой специалистки. Действительно, девушка была юной и очень энергичной, может быть, аспирантка или недавно выпустившаяся студентка, которой, очевидно, доверили не самую буйную группу, как пока ещё не самому надёжному члену персонала. Во избежание, так сказать.       – Это Анаэль, она всегда такая яркая и позитивная, просто прелесть, – хихикнула Чарли, от скуки начиная ребячески болтать ногами, иногда задевая мысками кафельный пол.       – Ты просто нашла в ней родственную душу, вот и закрываешь глаза на все остальное, – беззлобно фыркнула Бэкки, тоже улыбаясь. Видимо, эта Анаэль действительно была хорошей девушкой и много кому нравилась, все присутствующие, кроме замкнутой парочки «греческих» девушек и их троицы, подходили лично поздороваться с ней, неизменно улыбаясь. Сэма это, если честно, напрягло ещё больше, на душе скреблись кошки, а смутное чувство опасности не давало ему спокойно сидеть, заставляя ёрзать и крутить головой, пытаясь понять, откуда может исходить угроза, но толком выяснить, откуда у него эта реакция на девушку, он так и не смог, поэтому усилием воли загнал свою подозрительность поглубже, обещая просто быть повнимательнее.       Последними в комнату, к вящему недовольству Сэма и ко, зашли Ишим и ещё пара мужчин, занявших оставшиеся места. Единственной, кто с улыбкой поздоровалась с ними, была Анаэль, остальные ограничились только неразборчивыми тихими возгласами, которые можно было лишь отдаленно приравнять к приветствию.       Наконец, когда все расселись в несколько перекошенный круг, девушка, а назвать её женщиной у Винчестера просто язык не повернулся бы, ещё раз хлопнула в ладоши.       – Всем ещё раз здравствуйте, очень рада, что сегодня мы обошлись без пропусков. Но, прежде чем мы начнем обычное занятие, я хочу сделать небольшое объявление. Возможно, вы уже знаете, но к нам наконец-то вернулся Сэм, и единственное, что омрачает нашу радость от возвращения товарища - у Сэма сейчас амнезия. Поэтому, прошу вас, относитесь к вашему другу с пониманием. Чтобы он смог лучше взаимодействовать с окружающим миром и быстрее восстановить свою память, я сейчас попрошу вас всех, по часовой стрелке, представиться.       Исключая то, что говорила девушка уж слишком радостно, будто по методичке, тут наверняка сказывалось отсутствие практики, специалисткой она всё же явно была хорошей, насколько Сэм мог понять за эти несколько минут. Про часовую стрелку она, например, упомянула совсем не зря, поскольку сама, сидя, очевидно, на двенадцать часов, была конечным звеном, но одновременно и начальным звеном, что позволяло ей контролировать всех людей в целом, не упуская практически никого из поля зрения. Самого Винчестера, сидевшего по левую руку от неё, на одиннадцать часов, это, наоборот, весьма напрягало, потому что реакций и выражения лица самой Анаэль он видеть не мог, а любой поворот в её сторону наверняка повлечет за собой только множество вопросов и подозрения. Которого, разумеется, Сэм до этого момента с превеликим успехом избегал, если не считать Ровены.       Но Ровена, по его субъективным ощущениям, сейчас вообще была не в счёт, несмотря на то, что, по сути, она являлась обычной медсестрой, что-то внутри Сэма протестовало, стоило лишь мелькнуть мысли о том, что на шахматной доске она была бы обычной пешкой, как и весь другой вспомогательный мед.персонал. Это тоже наводило на определенные мысли, но усилием воли он запретил себе думать в этом направлении, пока не окажется один, или хотя бы в более уединенном месте. Нарушать дружелюбную атмосферу стонами боли абсолютно точно не входило в его планы.       Это, на самом деле, грозило превратиться в неутешительную тенденцию, каждый раз, стоило ему подумать о чем-то подозрительном или просто маломальски значимом, как его мозг тут же плавился, а черепная коробка норовила просто взорваться от боли. Отвратительное свойство амнезии, определенно.       Большинство людей согласились с подобным нововведением, только Ишим презрительно скривил тонкие губы и отказался, парочка невзрачных детин габаритных размеров, которые, очевидно, являлись его свитой, (ну правда, неужели он опять в средней школе, где все меряются достоинством?) быстро последовали за ним, отойдя в дальний угол комнаты. Но больше никто к ним присоединяться не стал, наоборот, все сгрудились поближе за счёт освободившегося места, весьма доброжелательные, что позволило Сэму немного расслабиться, постепенно отпуская произошедшую с полчаса назад ситуацию с книгами и всем прочим, хоть он и пообещал себе разобраться с этим позже. Точно не сейчас, когда голова начинала болеть от любых, мало мальски серьезных размышлений.       Первой, подавая пример, начала говорить сама Анаэль, ещё раз назвав своё имя и сказав, что работает здесь уже полтора года. Следом заговорил немного осунувшийся, болезненно-худой мужчина, примерно его возраста, хотя мешки под глазами и общая усталость делала его на несколько лет старше, а внешность - ещё более несуразной, вызывая ассоциацию с мышатами.       Назвавшись Фицджеральдом Четвертым, он немного поболтал о своей жене и детях, которые, на самом деле, находились под таким же большим вопросом, как и его настоящее имя, потому что следа на его руках от обручального кольца Винчестер не заметил.       Мужчина в целом был неплох, хоть и чуть странноват, но Сэм искренне улыбнулся ему в ответ. А потом Фицджеральд, разумеется, по большому секрету (который, тем не менее, слышали все в этой комнате) сообщил ему, что по полнолуниям превращается в оборотня, и сразу был отнесен к разряду мирных шизофреников, с которыми, при должной сноровке, можно было вполне неплохо общаться.       Пропустив под мягкое, но настойчивое Сэмово «их я уже знаю» явно не желавших лишний раз контактировать с окружающим миром Эвридику и Гермиону, следом за Фицджеральдом представился Рафаил - немного скрытный, темнокожий, остриженный почти в ноль парень, явно себе на уме, но выглядящий достаточно невзрачно для того, чтобы никто не заподозрил в нём очередного Билли Миллигана.       Рафаил страдал от диссоциативного расстройства идентичности, или, как выразился сам парень, у него было разветвление личности, точное количество человек в своей голове он не назвал, но, судя по его дерганным жестам, Сэм мог сказать, что если у парня с чем и не в порядке, так это с нервами, а не с головой.       Затем настала очередь немного щуплого юноши, в спутанных волосах и заострённых скулах которого с трудом угадывалась былая красота и лихость. Самандриэль находился в хронической депрессии, судя по всему, его сил с трудом хватало даже на гигиену, и Винчестер с лёгким сочувствием проследил не до конца зажившие шрамы на чужом запястье, когда юноша пожимал ему руку, но не стал заострять на подобном внимание, счёв невежливым.       Последних двух человек он, к собственному стыду, не запомнил от слова совсем, при пожатии худых пальцев, которые, скорее, напоминали просто кости, на которых зачем-то натянули кожу и мышцы, на Сэма вдруг точно упала наковальня, заставляя зажмуриться и сжать челюсти так крепко, что зубы, кажется, заскрипели. Голова разболелась с новой силой, но Винчестер только тихо шикнул, сдерживая в глотке болезненный хрип, и смял в кулаках ткань с собственной одежды, догадавшись отпустить её только после того, как ткань едва уловимо затрещала. Оставалось лишь благодарить небеса, что его небольшой заминки никто не заметил, все оказались слишком заняты двиганием стульев. Зачем им это понадобилось, Сэм понял лишь спустя несколько долгих, наполненных раздражающей головной болью, секунд, когда Анаэль явно в произвольном порядке рассадила людей и велела им брать книги, а сама тем временем опять подошла к нему.       Подавив при её приближении неподобающее желание попросить выстрелить ему в голову, чтобы та перестала болеть, Винчестер кое-как выдавил из себя яркую, но насквозь фальшивую улыбку, на которую девушка, очевидно, как хороший врач, не повелась. Встревоженно оглядев его с головы до пят, но поняв, что никаких увечий тот себе не нанес за время ее отсутствия, Анаэль сделала мгновенный, но абсолютно неправильный вывод и положила ладонь на его плечо, немного присев, чтобы быть с ним на одном уровне. Снова заглянув ему в глаза, девушка максимально мягко и ободряюще произнесла:       – Не переживай так, Сэм, я уверена, скоро ты все вспомнишь. Не вини себя за это, хорошо?       – Мгм, – невнятно отозвался Винчестер, делая глубокий вдох, старательно прогоняя тошноту, чтобы его не вырвало прямо на этот очаровательный халат. Каждое слово «доброго доктора» ввинчивалось в уши, солнечный свет вдруг стал резать глаза, и единственное, чего ему хотелось - так это перестать, чёрт возьми, вспоминать.       Но контролировать это он явно не мог, касание Самандриэля будто сорвало какой-то ограничитель, и на него с ураганной скоростью посыпались короткие, всего с секунду, эпизоды его собственных воспоминаний, практически сливаясь с окружающей обстановкой, наслаиваясь на окружающий мир, и периодически Сэм четко ощущал себя в двух местах одновременно, хоть это и не могло быть правдой, хотя бы по чисто техническим причинам, но его вестибулярный аппарат был совершенно не в восторге. А рука Анаэль на его плече только ухудшала положение, воспоминания вдруг обрели цвет, запах и звук, проносясь перед его глазами как скоростной поезд, сносящий любые преграды на своём пути.       Почувствовав под носом что-то влажное, Сэм быстро, пока девушка отвернулась, слизнул это и почувствовал на языке знакомый металлический привкус, мысленно выругавшись.       – Извините, мне нужно в туалет, – зажав нос пальцами, скороговоркой выдохнул он, вскакивая с места и сбрасывая с себя ладонь. Тут же стало иррационально легче, воспоминания снова превратились в статичные картинки, мелькавшие уже не с такой огромной скоростью, к превеликой радости Сэма, который успел решить, что вот-вот просто потеряет сознание от сенсорной перегрузки, очевидно, совсем как недавно, в кабинете Люцифера.       К сожалению, кровотечение это не остановило, поэтому Сэм всё же был вынужден выйти из кабинета, закрыть дверь и остановиться, соображая. Думалось ему крайне худо, черепную коробку точно вознамерились просверлить одновременно тысячами крошечных дрелей, очень мешавших осознавать мир, но наконец найдя затуманенным взглядом заветную дверь с надписью «WC», Винчестер, с трудом передвигая непослушными конечностями, поспешил к ней.       Склонив голову над раковиной и прижав крылья носа, ожидая, пока кровь перестанет сочиться, Сэм пытался отдышаться, даже не стараясь понять и проанализировать свой приступ непонятно чего. Карусель воспоминаний медленно схлынула, оставляя после себя лишь жуткую мигрень и абсолютную выжатость, будто он только что на одном дыхании пробежал марафон на пятьдесят с лишним километров. Сунув всё же голову под кран, но добившись только того, что пряди у висков намокли, Винчестер с мученическим стоном сполз на пол, прислоняясь затылком к прохладному кафелю стены и несколько раз ударяясь об него головой.       Лучше от этого, разумеется, не стало, скорее наоборот, стало только хуже, к горлу снова подкатила тошнота, но хотя бы эмоциональное разочарование он выместил. С этим местом, как и с ним самим, точно было что-то не так, это «что-то» постоянно скреблось на периферии, но каждый раз ускользало, стоило лишь Сэму начать об этом задумываться. Но не везло ему просто конкретно. Стоило только очнуться, как он падает в обморок, видит крылья и испытывает непреодолимую тягу сходить в душ после чужих прикосновений, но даже принцип, по которому мозг решает, кого ему стоит касаться, а кого нет, Винчестер понять не мог. А тут ещё и побег какого-то сумасшедшего придурка, просто как вишенка на торте из его перемолотых в кашу мозгов.       Стукнув ещё раз по стене, на этот раз ребром кулака, и досадливо скривившись, Сэм всё же взял себя в руки. Ему нужно было возвращаться обратно, пока Анаэль или кто-то из пациентов не озаботился его слишком длительным отсутствием и не пошел искать, привнося в его собственную жизнь ещё больше ненужного хаоса.       Смыв уже немного подсохшую кровь и кое-как высушив мокрые волосы бумагой, Винчестер вышел из небольшого закутка и облокотился на подоконник, делая несколько жадных вдохов у открытого окна, сквозь которое веяло чистым воздухом. Справившись с малодушным порывом открыть окно пошире и просто выпрыгнуть (всё равно лишь второй этаж, максимум - ногу сломает), Сэм в растерянности потоптался на месте какое-то время, силясь вспомнить, где конкретно находился нужный ему кабинет. Сам коридор в этом точно не помогал, все двери были до ужаса одинаковыми. Но, наконец найдя искомое, он всё так же медленно, держась за стенку, начал идти, про себя молясь, чтобы мир перестал кидать ему в голову разнообразные шишки. Мир, разумеется, был глух к его молитвами, Винчестера штормило, пока что слабо, но, стоило ему открыть дверь, как всё усилилось в несколько раз, в кабинете было слишком громко, слишком светло, и ещё очень много разнообразных «слишком», вырывавших из его рта один лишь жалобный скулеж, который Сэм усилием воли проглотил, выпрямляясь во весь рост и оглядывая комнату в поисках Анаэль.       Та нашлась даже слишком быстро, поскольку уже спешила к нему, немного встревоженно улыбаясь.       – Всё в порядке, Сэм? – спросила она, и Винчестеру пришлось сцепить за спиной запястья, чтобы не потянуться к ушам с детским желанием заткнуть их, как недавно, при сирене. Сейчас даже мягкий голос девушки влиял на него просто отвратительно.       – Да, да, всё хорошо, я просто, эм, не сразу разобрался, куда мне идти, а потом немного потерял этот кабинет, – выдохнул неловкий смешок Винчестер, пожав плечами, выдавая, на самом деле, абсолютную правду.       – Понимаю, я тоже в первые дни работы вечно путалась, – рассмеялась Анаэль, немного покивав. – Что ж, раз уж ты вернулся и снова в строю, позволь объяснить тебе, чем мы вместе занимаемся.       Сэм выдал негромкий одобрительный звук, вместе с ней подходя к дивану. Его собственный стул уже был занят Бэкки, которая приветливо махнула ему рукой, а потом вернулась к разговору с Гартом. Слабо махнув ей в ответ, Винчестер с облегчением растекся по мягкой обивке, пережидая очередной приступ головокружения, пока Анаэль что-то бормотала, роясь в шкафах. Краем глаза отметив, что рыжая уже несколько раз брала в руки одну и ту же книгу, а после откладывала её, Сэм всё же поинтересовался:       – Что-то не так?       – Нет-нет, – мгновенно отреагировала Анаэль, солнечно улыбаясь. – Видишь ли, на этих занятиях мы работаем над социализацией, учим людей сосуществовать и общаться друг с другом, какими бы не были их недуги. Поэтому я, если честно, сама не до конца понимаю, что здесь делаешь ты, ведь судя по всему, с общением и восприятием окружающего мира у тебя нет никаких проблем… Так что как насчёт сделки? Я подберу тебе книгу, а ты спокойно посидишь и почитаешь, пока я наблюдаю за остальными, – девушка немного задумчиво постукивала наманикюренным ноготком по полке, смотря на него с вопросом.       – О, звучит хорошо, – слабо дёрнул подбородком Сэм, обозначая кивок, и мысленно продолжил: – если это значит, что меня оставят в покое.       Девушка просияла, весьма обрадованная его согласием, заставив самого мужчину устыдиться эгоистичных мыслей, сунула ему в руки книгу и тут же практически испарилась, со скоростью хорошей гоночной лошади передвигаясь по кабинету. Винчестер перестал отслеживать её движения практически сразу, опасаясь, что его всё же стошнит, и опустил взгляд на книгу, внутренне напрягаясь и одновременно надеясь, что его галлюцинации там, в библиотеке, действительно были обычными галлюцинациями и ничем кроме.       Издав глухой, удивлённый возглас, Сэм огляделся, удостоверяясь, что на него никто не смотрит, и осторожно потрогал чуть выпирающие буквы названия. Жюль Верн с обложки только улыбался ему и смотрел пустым взглядом, короткая аннотация на задней стороне сулила читателям небывалый сюжет.       Но, не успев обрадоваться тому, что вот эта книга уже была нормальной, и ему не придется притворяться, что он читает, глядя на абсолютно пустые страницы, Сэм понял, что всё, произошедшее до этого, было ещё цветочками, а вот сейчас пошли ягодки.       Буквы плясали по страницам, перескакивали и налезали одна на другую, отзеркаливались, плыли по строчкам жирными кляксами, менялись в размерах или попросту исчезали, заставляя Сэма подозревать самого себя на дислексию, вызывая тошноту и рябь перед глазами, точно как в предобморочном состоянии. Хрипло застонав и сжав пальцами переносицу, Винчестер решительно захлопнул книгу и поднялся с дивана. Так больше продолжаться не могло, даже у него была грань, которую он сам только что собственноручно переступил.       – Мне как-то нехорошо. Я могу сходить в медпункт? – найдя Анаэль, просипел он, расфокусированно глядя на мгновенно засуетившуюся девушку, которая вместо помощи приносила только ещё больше головной боли.       – Разумеется, Сэм! Давай я сейчас скажу кому-то тебя проводить, чтобы вдруг ничего не случи… – протараторила она, встревоженная состоянием Винчестера, кажется, больше ничего самого.       – Не стоит, Анаэль, всё не настолько плохо, чтобы я не дошел до мед.крыла, это всего лишь соседний корпус, – сосредоточившись и вложив практически все силы в короткое движение, Сэм, как и сама девушка раньше, осторожно поймал хрупкую ладонь в свои пальцы и немного сжал её, одновременно заглядывая в глаза. Или хотя бы делая вид, что смотрел в них, его собственное зрение стремительно падало. Но для молодой психотерапевтки уловка с отзеркаливанием собственных действий оказалась достаточной, она кивнула, напоследок ещё раз оглядев его с головы до пят, и отпустила с чистой душой.       Облегчённо выдохнув про себя, Винчестер сглотнул ставшую до ужаса вязкой слюну и на негнущихся конечностях вышел из комнаты снова, позволив себе болезненно простонать только после того, как дверь за ним захлопнулась, громким звуком принося ещё одну волну раздражения и пульсации в висках. Просто отвратительно.       Теперь ему предстояла, возможно, одна из самых сложных задач с самого его пробуждения в этой лечебнице, чем сам Винчестер был не на шутку встревожен. Требовалось спуститься на первый этаж, пройти по длинному изогнутому коридору, который, на подобии гигантской трубы для хомячков, соединял между собой все корпуса, а затем, не иначе как при помощи чуда, найти в этом самом корпусе медпункт. Одна уже визуализация маршрута, изначально призванная облегчить ему «ориентирование на пересечнной местности» вызывало только досаду от неспособности Сэма это расстояние преодолеть. Всё же, он был человеком логичным и разумным, даже если эта разумность означала капитуляцию в нужный момент.       Немного постояв, глубоко вдыхая и выдыхая, в который раз отвергнув предложение зайти в кабинет к Люциферу, который почему-то вызывал у него явно незаслуженное доверие, а значит, являлся самым опасным, Сэм торжественно объявил своим девизом «если не дойду, то сдохну, пытаясь» и наконец заставил себя двигаться.       Этот мир явно над ним смеялся, потому что даже преодолеть лестничный пролет мужчине не удалось без последствий. Весь его организм очень наглядно протестовал на любое движение, несколько раз едва не упав, Винчестер мертвой хваткой уцепился за перила, стоя практически у конца ступенек и пережидая очередной приступ головокружения. Именно этот момент выбрал неизвестный, чтобы налететь на него сзади и попытаться придушить. Или сделать вид, что пытается. Так и не разобравшись, что, в самом деле, происходит, Сэм, покачнувшись на нетвердых ногах, мгновенно перекинул неизвестного через себя и отшатнулся в другую сторону, но явно переоценил собственные возможности. Несмотря на замечательные рефлексы, его всё равно повело куда-то в сторону, он захрипел, ощущая, что куда-то бесконечно падает и никак не может найти точку опоры. Логичная часть его мозга предположила, что они просто сваливаются со ступенек, но перед глазами все окончательно померкло, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть этот вариант он не мог, да и не стал бы, последние силы ушли на громкий, болезненный рык, когда его спина и голова коснулись чего-то твердого, а из лёгких ударом вышибло кислород.       Уставшее сознание наконец сочло за лучшее отключиться, не справившись с болью, и последней мыслью Сэма, который всё же успел заметить нападавшего краем глаза и даже опознать его как того самого Метатрона, было только ироничное «надо же, этот ублюдок действительно полный псих».