По ту сторону реальности

      Обеденная похлёбка внушала куда больше доверия, чем завтрак, да и пахла куда лучше, не в пример утренней овсянке. Сэм, уже пробовавший подобное, спокойно приступил к еде под недоверчивыми взглядами.       – Серьезно, она не отравлена, – фыркнул Винчестер, устав от пристального внимания. – Вы что, в первый раз её видите?       – Главный повар уволился после недавнего… инцидента. Так что нам сменили рацион, – проворчала Чарли и подозрительно принюхалась к тарелке. – Но, ладно, это не так уж и плохо, на самом деле. Не самое лучшее, что я ела, но тоже вроде съедобно. Хотя кто-то и лягушек считает съедобными, ох уж эти французы. Вы знали, что китайцы едят мозги ещё живой обезьяны?       – Чарли! – Бэкки поморщилась и отставила тарелку подальше от себя, косясь на неё, как на врага народа. – Поздравляю, ты испортила мне аппетит.       Брэдбери самодовольно улыбнулась, будто всё так и было задумано, и приступила к еде. Сэм же, наоборот, отодвинул похлёбку в сторону, хоть в действительности и не испытывал ни капли отвращения к таким новостям. Мысленно поставив на аспекте брезгливости ещё одну мысленную пометку, Винчестер перевел взгляд на Бэкки.       – Инцидента? – вопросительно произнес он.       – А ты не… а. Да. Забываю, что у тебя амнезия, – Розен извиняюще улыбнулась, на что Сэм лишь отмахнулся. Действительно трудно забыть, что у тебя амнезия, только когда действительно живёшь с ней. – В общем, в крыле для тяжелобольных есть один пациент, никто не знает, кто он вообще такой и откуда. Говорят, его зовут Мета… что-то там, звучит по-дурацки, никак не вспомню, но настоящего имени никто не знает, вот и зовут кто так горазд. Метанол что ли? В любом случае, известен он тем, что уже несколько раз сбегал из палаты и знатно буянил по всей территории. В последний раз он пробрался в столовую и напал на поваров. Главный по смене пострадал больше всего, так что просто ушёл, сказав, что не может больше терпеть. Слабоват оказался, вообще-то, но теперь люди даже делал ставки, когда этот Метаморф сбежит в следующий раз, – Бэкки хмыкнула и покачала головой, ясно демонстрируя, что она думает по этому поводу. К похлёбке она так и не притронулась, ограничившись печеньем. Винчестер лишь отстранённо подумал, как она вообще может функционировать, питаясь так мало, но довольно скоро выбросил это из головы. В висках неприятно покалывало, явно намекая, что предел его социализации довольно близок, а желудок, судя по тянушему чувству, точно не был удовлетворен одной порцией. Куда ему столько - Сэм спрашивать опасался, но, ничтоже сумняшеся, лишь оглянувшись по сторонам, притянул к себе нетронутую порцию под одобрительный взгляд Розен и хихиканье Чарли.       Обед закончился довольно быстро, не в пример завтраку, и скоро они вернулись к праздному времяпровождению на креслах-мешках.       После сытной еды Сэма клонило в сон, что было неудивительно, учитывая, насколько плохо тот спал ночью, но Винчестер попросту опасался засыпать здесь, среди множества знакомых-незнакомых людей, а потому просто бессмысленно пялился в потолок, изредка лениво моргая или переводя взгляд на что-то ещё, прогоняя дрёму.       Бэкки явно не разделяла его настороженности и минут через десять уже мирно посапывала, устроив себе тихий час. Это вообще оказалось достаточно просто, учитывая, что в библиотечном углу мало кто действительно шумел.       Чарли же периодически покачивалась и нашептывала что-то себе под нос, будто завороженная слушая какую-то программу на старом, практически доисторическом радио. Через несколько минут Сэм смог разобрать, что Брэдбери не просто тихо сходила с ума (ха-ха, серьезно, ему стоит перестать думать об этом), а повторяла некоторые фразы, звучавшие из динамиков, причём иногда даже раньше, чем говорившие успевали их озвучить. Наконец найдя что-то более интересное, чем простое созерцание трещин в побелке, Сэм мысленно отмёл вариант с ясновидящей, сел поудобнее и нарушил молчание, негромко спросив: – Не в первый раз слушаешь это? Чарли перевела на него жутковатый, едва ли осмысленный взгляд и, подумав несколько секунд, чуть заторможено ответила:       – Правильнее сказать «не в последний». Это практически единственное, что здесь крутят.       – В смысле? – Сэм озадаченно нахмурился. – А как же расписание? Даже новостей что ли нет?       – Весть о смерти любимой черепашки сенатора может плохо повлиять на чью-то и без того хрупкую психику, – Чарли хмыкнула и вернулась к радио, больше ничего не объясняя, потеряв всякий интерес к их короткому диалогу, снова впадая в транс.       Сэму ничего не оставалось, кроме как снова перевести взгляд на потолок. Несмотря на то, что находились они в библиотеке, читать у него не было абсолютно никакого желания. Винчестер почему-то был подспудно уверен, что ничего нового из книг не узнает. Это было действительно странно, ведь у него, формально и не очень, амнезия, и книги могут дать много, очень много нужной информации, но Сэм действительно привык куда больше доверять своему подсознанию, как бы странно это не звучало в свете последних событий.       От парадоксальности мыслей виски заныли с новой силой, из-за чего Винчестер только глубже зарылся в кресло. Грубоватая мешковина была неприятно-тёплой и царапала щеки, но лежать на полу он желал ещё меньше. Возможно, в этот момент ему стоило бы, подобно героям всяких драматических произведений, вздохнуть и отправиться медитировать в свой угол, чтобы всё встало на свои места, но единственное, что Сэм помнил о медитациях - так это то, что нужно всё время тянуть заунывное «ом-м», щекочущее губы и не дающее сосредоточиться. Так что он действительно сомневался в том, что этот способ рабочий и на него стоит тратить время. Они ведь не в мыльной китайской опере с гаремами, право слово.       Думать вообще о чём-либо не хотелось, хотелось засунуть голову в бочку с ледяной водой и простоять так как минимум час, чтобы голова перестала болеть, а мозг уж точно прекратил напоминать вялую массу, не способную к нормальной работе. К сожалению, помимо прочего, Сэм понимал, что даже если он примет душ, ничего не изменится, да и до самого душа было прилично топать, так что Винчестер просто не видел в данной процедуре смысла. Решив, что голова может болеть от низкого давления и стоило бы разогнать кровь по телу, он слитным движением поднялся с кресла, провожаемый пустым взглядом Чарли, до упора выкрутил предплечья и покрутил шеей, дождавшись от неё глухого хруста. Мышцы немного ныли от отсутствия должной нагрузки, тренировка была отличным выходом чтобы отвлечься от всего происходящего хотя бы на какое-то время, но быть потом потным и запыхавшимся никак не входило в его планы. Да и к тому же, это, скорее всего, опять привело бы его в душ, ради которого нужно было идти в другой корпус и подниматься по лестнице.       Немного постояв на месте, он всё же решил осмотреться. Или поговорить. К книгам у него не было никакого интереса, и, хоть он чувствовал, что это абсолютно иррационально, ведь он всегда любил читать, сейчас Винчестер решил об этом не думать, дабы не усугублять своё положение.       Комната отдыха представляла собой довольно просторную залу с немногочисленными пластиковыми столиками, сейчас занятыми, этажерками со всяким хламом, который, наверное, интересно было бы перебирать, несколькими тумбами, в которых, если честно, он слабо представлял, что лежит.       На Винчестера вдруг напало какое-то странное оцепенение, при котором не хочется заниматься чем-то длительным, требующим концентрации, так что даже игра в шахматы, хоть и могла заставить его отвлечься, сосредоточившись на ходах, не являлась чем-то действительно хорошим по его весьма субъективному мнению.       Зевнув так, что челюсть едва ли не свело, но всё же умудрившись не клацнуть зубами, он решил выбрать наименее болезненный из доступных вариантов.       – Хэй, Чак, не помешаю? Мужчина поднял на него полуосмысленный взгляд и хрипло, будто после длительного молчания, произнес:       – Твои мелкие дела не смогут помешать мне даже если бы ты призвал дьявола на свою сторону. Сэм тихо, немного озадаченно хмыкнул, но всё же сел на стул с противоположной стороны стола.       – Ты не слишком занят? – ради приличия уточнил он, искоса глядя на листы, снизу доверху исчерканные синей пастой.       – Я всегда занят, – не слишком дружелюбно отрезал мужчина, но Сэм приказал себе не обращать на это внимания, – хотя тебе, так уж и быть, выделю минуту. Надеюсь, это что-то важное.       Затем, спустя несколько мгновений, Чак вдруг дёрнулся, будто сквозь него прошел разряд тока, резко поднял голову, переплел пальцы и положил на них подбородок. Всё это заняло буквально секунду, слишком уж резкими были движения собеседника, но вместе с тем вся его поза будто демонстрировала превосходство, выражала снисходительную готовность слушать простого смертного. Сэм немного нервно усмехнулся. Кажется, именно так представляют людей с комплексом бога? Сейчас Чак не выглядел как тот самый, всевышний, со следами чернил на пальцах и лице, но его взгляд, изогнутые в лёгкой ухмылке губы и какая-то немного потусторонняя аура заставляли Винчестера чувствовать себя до странного нелепо.       – На самом деле, мне немного неловко говорить об этом, – начал Сэм издалека, – но поскольку у меня амнезия, я не помню ничего, ни кем я был, ни кем стал, ни кто ты такой, и кто все эти люди. И мне бы не помешала какая-то база знаний от стороннего, нейтрального наблюдателя, а ты на эту роль подходишь лучше всего, раз уж, эм, раз уж ты бог и всё видишь.       Чак молчал, его лицо не отражало абсолютно никаких эмоций кроме всё той же снисходительной скуки. Сэм слегка сжал и разжал кулаки, совершенно теряясь от такой реакции и не понимая, что делать. Возможно, в обычной жизни он привык читать людей и предсказывать их поведение, но, вот сюрприз на психах это не работало.       Наконец, Чак отмер, но вместо того, чтобы что-то сказать или хотя бы кивнуть, он лишь чуть наклонил голову вбок, вероятно, выражая свою заинтересованность. Не то чтобы Сэм мог его понять. Винчестер на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Этот наклон показался ему ужасно знакомым, что выбивало из колеи, но Сэм лишь устало вздохнул. Здесь всё, так или иначе, было ему знакомо, не стоило удивляться, ведь так? Он коротко облизал губы, задумавшись, а потом всё же продолжил уже заготовленную речь.       – Мне бы не помешала помощь такого прекрасного писателя как ты. Я думаю, у тебя прекрасно выходит описывать истории, – осторожно произнес он, толком не понимая, как следует общаться с настолько «ярко выраженным» сумасшедшим.       Чак вновь не произнёс ни слова и только смотрел на него, в какой-то момент Винчестеру даже показалось, что он уснул, поскольку смотрел Чак не моргая и как-то расплывчато, будто периферийным зрением, не концентрируя на собеседнике всё своё внимание, как это обычно было принято. Сэм чувствовал себя некомфортно под этим взглядом и несколько раз даже поерзал. Энное количество минут они просто молчали, но в ту секунду, когда Винчестер уже был готов сдаться и признать безнадежность этой затеи, Чак коротко бросил:       – И что же ты хочешь узнать? Вдохновленный ответом, Сэм чуть подался вперёд, готовясь слушать.       – Не мог бы ты рассказать о прошлом мне? Каким я был, с кем общался? Может, какие-то детали? Если тебя не затруднит.       Чак, фамилии которого он до сих пор не знал, наконец включился в диалог, поскольку на этот раз отреагировал практически мгновенно, задумчиво пошкрябав короткими ногтями сколько-то-дневную щетину под названием «я вроде не бреюсь, но это целое искусство». Отметив эту деталь, Сэм на какую-то секунду удивился, как с такой прической и общей неряшливостью он умудряется следить за остальной растительностью на лице, но быстро забыл, вылавливая из слов Чака нужную информацию. Он, кажется, замечал слишком много каких-то маленьких деталей, в данном случае не имевших абсолютно никакого смысла, но его мозг явно был привычен к этому, просто отправляя новый факт куда-то в глубину разума до более благоприятных времён, поэтому над происходящим он не задумывался больше положенного.       – Каким ты был, каким ты стал, каким ты будешь, – заунывно протянул Чак, будто заправская гадалка. – Ты был таким, словно тебя и не было, сейчас есть, а после опять не будет. На последних словах мужчина явно загрустил, скорбные складки собрались вокруг его губ, будто действительно сожалел о ещё не исчезнувшем Винчестер. Сэм немного опешил и пару раз глупо моргнул, ничего не понимая.       – В каком смысле «был, но не был»? – переспросил он.       – А в таком, – просто ответил Чак, ещё больше сбивая с толку, – ты будто был, но тебя - не было. Серый такой был, знаешь, абсолютно ни-ка-кой, – доверительно сообщил ему мужчина, тоже чуть наклоняясь вперёд. – Ни с кем не дружил, ничего не делал, целыми днями сидел в комнате. Разговаривать с тобой было бесполезно, – Чак вдруг резко дёрнул руками, мотнул головой и быстро отстранился, да так, что чуть не упал вместе с жалобно скрипнувшим стулом, но удержался в вертикальном положении. Сэм не успел даже толком отреагировать, как спустя секунду его жесты вновь приобрели скучающую ленность какой-то важной шишки.       – Ты либо молчал совсем, либо отвечал несуразно и не в такт. Тебя спросили как-то, который час, так ты в ответ начал Уальда цитировать. Читал когда-нибудь «Дориана Грея»?       Сэм с сомнением покачал головой, в мыслях было шаром покати, особенно после такого вопроса, никакого Дориана Грэя он знал. Был какой-то похожий человек, с такой же цветной фамилией, но вряд ли это помогло бы делу.       Чак же явно не рассчитывал на ответ, но всё равно резко, гортанно, как-то каркающе рассмеялся подобной растерянности Сэма, после чего вдруг с такой же резкостью обрывая сам себя.       – Ты походил на сломанный автоответчик. Словно и был, но не был, просто не существовал в этом времени, оставив пустую оболочку. Как мыльный пузырь, вроде прозрачный, но мутный до ужаса, сквозь мыло невозможно ничего увидеть, – мужчина несколько раз кивнул своим словам с такой лёгкостью, будто говорил не об очень странном, да и едва ли адекватном поведении человека, а о погоде. Хотя, наверное, если он видел такое поведение на протяжении пяти месяцев, которые Сэм находился здесь до этого, это было бы действительно привычно, как и погода за окном, но Сэма все равно мысленно покоробило. Винчестер тяжело сглотнул, не до конца вообще осознавая, что нёс Чак.       – Я сильно изменился? – смурно произнес он, вопросительно глядя на оппонента.       – Я же с тобой говорю, – ответил Чак так, словно втолковывал неразумному ребенку о том, что трава зелёная, а небо чёрное. Сэм счёл за лучшее промолчать, никак не отвечая на выпадку.       – То есть, я словно вдруг появился? Из ниоткуда? Но Бэкки говорит, что раньше я с ними нормально общался, – он нахмурился, практически мгновенно находя несостыковку в словах невольного рассказчика.       – А, эта, – с пренебрежением откликнулся Чак, будто они говорили о прогнившем хлебе. – С ней ты был нормальным. Насколько это, конечно, было возможно в твоём положении, – он бросил на Сэма скептический взгляд. – А она сидела на чем-то и едва ли воспринимала реальность адекватно, так что, наверное, в её понимании вы действительно отлично ладили.       – Сидела? – вскинул брови Сэм, пока пропуская остальную часть разговора.       – Ага, – легко подтвердил мужчина, – здесь травку достать легче, чем молоко. Сэм невольно поджал губы, но достаточно быстро справился с лицом. Пьяниц и наркоманов он терпеть не мог, что-то в его душе переворачивалось и мгновенно окрашивало мир в непроглядно-черный, слишком пугающий цвет ненависти.       – А Чарли? – не стал углубляться в вопрос Винчестер и сменил тему разговора на более безопасную.       – А та вообще всегда себе на уме, – снисходительно заявил Чак, немного дерганно пожав плечами. – Я думал, ты уже заметил.       – Заметил, – нехотя признал Сэм.       Никогда не разбиравшись в человеческих патологиях мышления, он с трудом мог вообще поставить кому-либо диагноз, а отталкиваться от каких-то стереотипов, навязанных кино и литературой, уж точно не желал. Но даже так Чарли выбивалась из рамок нормальности, как и сам Чак. Не то резкостью движений, не то периодическим взглядом «в никуда», но Винчестера, который и себя-то с трудом мог назвать нормальным, это пугало. Передернув плечами, он решил вновь сменить тему. От того, что его, вообще-то, окружали сплошные психи, по спине иногда пробегали липкие, противные мурашки, но Сэм честно пытался стойчески это игнорировать. Самого Винчестера, несмотря на точно такие же положение полного психа с галлюцинациями, это совершенно не устраивало.       – Что ты имел в виду, сказав, что потом меня снова не будет? – Сэм немного откинулся назад, облокачиваясь о спинку стула и скрещивая руки на груди, словно отгораживаясь от всей этой ситуации.       Чак сочувственно глянул на него, как смотрят на детей, не способных решить простую задачку. Сэму такой взгляд совершенно не нравился, даже злил, но Чак, кажется, был действительно хорошим источником информации, несмотря на все странности, а что самое главное - нейтральным, пусть и говорил немного путанно и невнятно, из-за чего Винчестеру приходилось несколько раз прокручивать его фразу в голове, прежде чем он улавливал смысл.       – Ты есть. А потом уйдёшь, – сказал Чак, будто пояснял прописную истину. После же он вдруг дернулся, крутанул головой так, что там что-то отчётливо хрустнуло, посерьёзнел, нахмурил лоб, между бровями у него пролегла тяжёлая складка, словно он размышлял по меньшей мере о судьбе мира. Мазнув по напрягшемуся Винчестеру отстранённым взглядом, как смотрел на незнакомца,которого видишь первый и последний раз, мужчина принялся что-то чиркать на одном из своих листов, всё время что-то бормоча себе под нос. Сэм нервно облизал губы и незамедлительно, чуть опустив руки, потёр пальцами шрам. Механическое действие немного привело его в чувство, хоть переодически Винчестеру и хотелось хлопнуть руками по столу с криком «достаточно этого цирка», но он всё же оставался на месте, стараясь не вслушиваться в сумасшедший шёпот, патокой затекавший в уши.       Прошло, вероятно, около минуты, прежде чем Чак резко, да так, что Сэм начал беспокоиться за его шею, вскинул голову и, ясно глядя ему в глаза, чётко сказал: – Три недели. Ты уйдёшь через три недели.       – Что? – Сэм вздрогнул от того, с какой уверенностью говорил Чак, словно это был давно решённый вопрос.       – Ты исчезнешь через три недели, – повторил мужчина и ткнул в свои записи, будто предлагая Винчестеру самому убедиться в существовании наглядных доказательств его правоты. Сэма немного замутило то ли от того, насколько абсурдной была сама ситуация, то ли от того, насколько хаотично и тошнотворно выглядел сам текст, если разрозненные нечитаемые записи вообще можно было так назвать. Буквы прыгали то вверх, то вниз, налезали друг на друга, надписи двоились и троились, подчеркивались или зачеркивались. Вишенкой на торте было полное отсутствие пробелов, надписи занимали почти все свободное место на листах и делали любую попытку их расшифровать абсолютно провальной. Сэм серьезно сомневался, что даже сам Чак разбирался в записанном.       С трудом сглотнув ставшую слишком вязкой слюну, Винчестер провел подушечками пальцев по шраму и негромко спросил: – Почему ты думаешь так?       Чак молча посверлил его взглядом с секунду, наклонив голову набок. Затем перебросил её к другому плечу настолько резко, что Сэм вновь засомневался в целостности его шеи. Ширли продолжал рассматривать его, будто диковинную зверушку, и молчал. Под этим взглядом Винчестер чувствовал себя очень неуютно и всё порывался снова начать ёрзать, словно нерадивый ученик. Ширли явно не собирался отвечать на вопрос, всё его лицо выражало брезгливый интерес, будто ответ лежал на поверхности, а глупый Сэм всё глубже уходил куда-то не туда. Решив, что с него достаточно, Винчестер резко поднялся и негромко сказал:       – Большое спасибо за помощь, Чак. Тот словно не услышал его реплику и продолжал сверлить взглядом до тех пор, пока Сэм не скрылся за одним из книжных шкафов, а затем снова потерял любой интерес к миру, с головой погружаясь в собственную писанину.       Это не было побегом в полном смысле этого слова, скорее просто тактическое отступление с целью перевести дух, как убедил себя Сэм. Дерево шкафа немного неприятно царапало кожу острыми гранями полок, но Винчестер всё равно прислонился к нему, переваривая диалог. Чак был странным, вел себя странно, говорил что-то невнятное и непонятное, двигался ещё страннее, точно тряпичная кукла, которую дёргали за ниточки. Его взгляд всё ещё ощущался противной липкой паутиной, Сэм провел пару раз ладонями по лицу, словно пытался стряхнуть это, но явно не преуспел.       Длинно выдохнув, он неглядя вытянул книгу, скорее просто рефлекторно, чтобы отвлечься, чем с какой-то целью, и пролистал пару страниц. Несколько раз моргнул. Листнул дальше. Дальше. Ещё дальше. В конец. В самый конец, к оглавлению. Дерьмо.       Практически отбросив несчастную книгу на свободную полку, Винчестер выхватил следующую и судорожно начал листать абсолютно пустые страницы, на которых не было и следа чернил, даже невидимых, лишь одна сплошная, чуть пожелтевшая от времени, бумага. Пульс подскочил и теперь глухо стучал где-то в висках. Уже ни на что не надеясь, Сэм взял в руки третью книгу, но так и не открыл, зацепившись за обложку. Которой, по сути, тоже не было. Был переплет, были красивые золотистые тиснения в уголках, но самой книги будто и не было. Ни названия, ни автора, ни года выпуска. Открыв книгу с обратной стороны, если, конечно, у неё вообще была обратная сторона, Сэм провел подушечками пальцев по идеально чистым страницам, на которых обычно печаталось оглавление, адрес редакции и прочее. Ничего. Ничегошеньки. Белая бумага, может, снова немного грязноватая от времени, явно помоложе своей предшественницы. Книги не было. Вообще. Совсем.       Тяжело сглотнув, он осмотрелся по сторонам. Выхватив взглядом из маленькой толпы Гермиону, которая, очевидно, только что закончила читать книгу, Сэм решительно направился к ней. Девушка отложила её на небольшой кофейный столик и отошла в зону отдыха. Винчестер не слышал, что та говорила своей подруге, однако судя по весьма бурной жестикуляции, девушки обсуждали только что прочитанное, пару раз даже кивнув на книгу. Тем лучше для Винчестера. Подхватив мягкую обложку, Сэм распахнул её, немного постоял, а после как можно более плавно отложил в сторону.       Из библиотеки Сэм вывалился, как из комнаты пыток, с распахнутыми глазами и тяжело вздымающейся грудью. Сердце отстукивало сумасшедший ритм где-то в горле, мешая дышать. Руки подрагивали. В голове царила идеальная тишина, он не мог найти ни одной разумной причины, объясняющей то, что он только что услышал и увидел.       Хлопнув дверью, Винчестер в несколько широких шагов пересёк коридор и почти вывалился во внутренний двор. Опустившись, но скорее просто рухнув на бортик фонтана, Сэм опёрся локтями о колени и запустил пальцы в волосы, слегка оттягивая их, будто пытаясь сконцентрировать самого себя на более физическом ощущении. Его мутило, тело бил озноб, словно при простуде, воздух ощущался как что-то инородное и тягучие, будто смола. Сэму пришлось даже открыть рот, чтобы глотнуть кислорода, и вместе с тем ощутить на языке терпкий вкус, словно он снова, как в детстве, жуёт древесный сок. Он явно, совершенно точно сходил с ума. Как и все здесь. Как неожиданно, правда, Сэмми?