He was brighter than the Sun (Он сиял ярче Солнца)

Это было правдой. Это «перевоспитание» было той каплей, которая переполнила чашу. Наследники и ученики вернулись с недоеданием, лихорадкой и травмами. Мир заклинателей пришел в возмущение, увидев, в каком состоянии вернулись их дети. Слухи об избиении их детей прошлись по миру быстро. В ту жестокую ночь они были, можно сказать, прикованы цепью к стене лицом к лицу со зверем. Вэнь Чао смеялся, выпивая со своей любовницей в безопасности, а с Вэнь Чжулю все понятно. Он — холодная угроза, ходячая опасность. Их спас только Вэй Усянь по приказу Вэнь Шеншао. И это было только потому, что бывший главный ученик Ордена Цзян умолял об этом наследника. Если бы не он, кто знает, как бы младший Вэнь позволил старшему брату поступать. Однако, даже когда грехи Вэнь были выставлены на всеобщее обозрение, некоторые Ордены все еще неохотно участвовали в войне против Цишань Вэнь. До того момента… Да… До той ужасной ночи…

***

Пристань Лотоса, известная как место, полное жизни с учениками, которые всегда смеялись и играли, с кричащими продавцами, которые пытались продать свои товары, с детьми, бегающими по улицам. Даже ночи в Юньмэн Цзян были полны жизни. И все же, сегодня на волшебном пирсе царила полная тишина. Даже ночные животные не производили никакого шума. Чувствуя напряжение в воздухе, чувствуя жажду крови, исходящую от ветра. Цзян Фэнмянь уехал три дня назад, чтобы заключить официальный союз с Цинхе Не. Фэнмянь оставил Орден под присмотром своей жены. Он был уверен, что Юй Цзыюань достаточно сильна, чтобы защитить свой Орден в течение нескольких дней. Кроме того, с ней был его сын, и он был уверен, что у Цзян Чэна сильное золотое ядро, которое поможет. Увы, Фэнмянь не мог предвидеть, какая змея окажется у него дома во время его поездки. С ее высокомерным лицом и обрезками ткани, прилипшими к телу (потому что вещи, которые она называет одеждами, были не одеждами, а всего лишь несколькими кусками ткани, почти ничего не скрывающими). Ван Линцзяо сидела на троне Пристани Лотоса, действуя так, будто владела этим Орденом. — Извините, Мадам Юй, но не могли бы вы повторить свой вопрос? — В ее голосе ясно слышалось раздражение, а на лбу виднелась вена. Мадам Юй подняла голову. Ее гордость подавляла дрожь в теле. Ее тело может быть ослаблено из-за ночных кошмаров, но она никогда не потеряет лицо перед такой низкой девкой, как Ван Линцзяо! — Я сказала, что ты не та, кто может отдавать приказы моим служанкам, — на ее руке тихо потрескивал Цзыдянь. — Они не подчиняются никому, кроме меня. Даже если бы Жохань сам пришел и приказал им, они бы ему не ответили. У девушки хватило наглости сердито посмотреть на Юй Цзыюань. — ТЫ!!! — Это все, что ей удалось прокричать сквозь ярость. Цзян Чэн выглядел встревоженным и сердитым одновременно. Он все понимал, но, тем не менее, был напуган. — Цзян Чэн, сходи за своей сестрой, — приказала ему женщина, несмотря на то, что А-Ли находится в Ланьлин Цзине, вдали от места, где было слишком много воспоминаний о ребенке-призраке. «Должно быть, это даже прекрасно, — проговорила Юй Цзыюань в мыслях. — что она смогла сбежать из этого места, которое теперь преследуют детские воспоминания». — Да, мама. — Слава небесам, Цзян Чэн не стал оспаривать ее приказ и вышел из комнаты. — Куда он идет? Он не может уйти, пока я здесь! Юй Цзыюань на это подняла одну острую бровь: — Разве не ты просила, чтобы с тобой обращались как с женой Главы Ордена? Для этого мне нужны оба моих ребенка, — женщина издевалась над Ван Линцзяо, но та была слишком глупа, чтобы понять это. — Хм. Ты наконец-то признаешь мое место. Мы поладим, даже если это будет медлительный процесс, Юй Цзыюань. «Эта сука действительно не в своем уме». — Это последняя рациональная мысль, которая пришла в голову Юй Цзыюань в ту ночь. То, что произошло после, было просто размытым пятном воспоминаний. Она услышала крики Цзян Чэна, его теплые руки тянули ее к воде, где ее ждала лодка и еще несколько учеников. Старшие адепты борются за то, чтобы выиграть больше времени. Она помнит, как чувствовала жар и смотрела, как кровь течет из ее дома, как ее служанки спешат встать рядом с ней. Цзян Чэн выкрикивал приказы ученикам вместе с ними. Ученики, дети, слишком маленькие, чтобы сражаться, слишком маленькие, чтобы умирать. Юй Цзыюань не совсем понимает, почему она в таком состоянии. Почему она не реагирует на окружающее?

Она сражалась просто отлично.

С легкостью разрезая одного члена Вэнь за другим.

Цзыдянь вспыхивает фиолетовым светом, нанося удары.

Ван Линцзяо визжала, умоляя о спасении. Юй Цзыюань позабавила мысль о том, что эта сучка наконец-то узнала свое место.

Когда она собиралась разрубить еще одного Вэнь, около Ван Линцзяо, то услышала ее бред.

«Почему я должна страдать, в то время как в Вэй Усяне все души не чают? Это так несправедливо! Несколько месяцев назад он был слугой, а теперь мне нужно называть его молодым хозяином. Это несправедливо».

Именно после того, как она услышала Ван Линцзяо, Юй Цзыюань потеряла представление об окружающем. Ее разум погрузился в воспоминания, в кошмары. Сны, в которых Вэй Усянь смеялся между красными шелками, указывая мечом на лотос и с радостью в голосе приказывая: «Сожги их всех». Страхи овладели ее телом. Только когда они оказались в безопасности, вдали от хаоса и смерти в Пристани Лотоса, целитель дал ей лекарство, и она наконец пришла в себя. Единственная фраза, слетевшая с ее губ, была: — Вэй Усянь больше не Цзян, — она проигнорировала потрясенные и сердитые взгляды дуэта отца и сына. Потому что юноша, которого она видела в своих снах, был кем угодно, но явно не тем мальчиком, которого она знала раньше.

***

Вэнь Жохань уже чувствовал, как у него начинает болеть голова. Он знал, что это будет трудно. Было чертовски трудно оставаться на вершине мира. Но он старался изо всех сил. А потом один из его детей все портит. — Повтори это еще раз, Чжулю. — Пристань Лотоса была сожжена Ван Линцзяо и несколькими адептами по приказу молодого Мастера Вэнь Чао, — Вэнь Чжулю выразил свои соболезнования в молитве. Вэнь Чао сам вырыл себе могилу. Жохань глубоко вздохнул, прежде чем закричать: — ПРИВЕДИ МНЕ ЭТУ СУЧКУ И ВЭНЬ ЧАО! ТОТ, КТО ПОМОЖЕТ ИМ СБЕЖАТЬ, БУДЕТ ОСУЖДЕН ЗА ИЗМЕНУ, — заклинатели за пределами комнаты быстро выполнили его приказы. Вскоре весь Орден был занят поисками своего проблемного молодого Мастера и его любовницы. — Что дальше, мастер? — Вэнь Жохань ущипнул себя за переносицу, закрыв глаза и пытаясь отрегулировать свое кровяное давление. — Позови Вэнь Сюя и Вэнь Ина. Нам нужно подготовиться, — Чжулю поклонился и вышел из комнаты. Вэнь Жохань не был глупым. Он знал, какие результаты могут последовать за ошибкой его сына. Ордены восприняли бы это действие так, как если бы Цишань Вэнь объявлял им войну. Жохань не боялся, он был самым могущественным Главой Ордена, Верховным Заклинателем. Но то же самое нельзя было сказать о его детях, один из которых был достаточно взрослым, чтобы сражаться, но все еще не обладал силой, а другой был слишком молод, чтобы сражаться на войне. Однако, ему придется их подготовить. — Ай-я… Такой хаос.

***

Вэнь Нин дрожал, бросая встревоженные взгляды на Хонгню, которая выглядела такой же встревоженной, как и он. Вэнь Усянь разгромил свою комнату, разбросав повсюду подушки и разбив все вазы. Его лицо было залито слезами, а внешний вид был просто ужасен. Внутри комнаты были установлены заглушающие талисманы для того, чтобы любой шум не выходил из комнаты. Никто снаружи не мог услышать крики, полные ярости и боли Вэнь Усяня. — К черту это! Мне нужно идти, блядь, блядь, почему Пристань Лотоса? ПОЧЕМУ?! — Он начал дергать себя за волосы. Вэнь Ин переживал трудные времена. Вэнь Жохань рассказал ему, что накануне вечером на Пристань Лотоса напала любовница Вэнь Чао. Вэнь Усянь был опустошен, услышав эту новость. — Клянусь, если бы этому ублюдку удалось дотронуться хоть до одного волоска Цзян Чэна, я бы убил его, — прокричал Вэнь Усянь, немного успокоившись. И все же его дыхание все еще было затрудненным. Вэнь Нин хотел утешить его, чтобы облегчить его беспокойство, но о семье Цзян было мало известно. А Вэнь Нин всегда ужасно лгал. — Мне нужно найти их. Чтобы как-то помочь, — Вэнь Нин уже строил планы в уме, когда заговорила Хонгню. — Как? Мастер, Вы знаете, что я буду выполнять все ваши приказы. Но как Вы собираетесь им помочь? Мы, Цишань Вэнь, заклеймены как враги каждого заклинателя, — девушка нахмурилась, крепко сжимая руки. — Вы бы предали свою семью, мастер? Или бы Вы встали на сторону врага? — Хонгню! — Но девушка была тверда. Вэнь Усянь побледнел. — Мне жаль, мастер. Но Вам нужно выбрать чью-то сторону. Выбирайте: чета Цзян или же ваш отец, — она вздохнула, а затем добавила, — но помните, Хозяин, теперь Вы — Вэнь. Каждый будет судить Вас, независимо от того, чью сторону Вы примете. И Вэнь Усянь снова заплакал, хорошо понимая значение этих слов.

***

Вэнь Сюй в этот момент тихо проливал слезы, а его невеста плакала у него на руках. — А-Сюй, — воскликнула она, обнимая его еще крепче. — Это к лучшему, А-Син, они не должны знать о твоих связях со мной. Будет лучше, если они поверят, что мы разорвали нашу помолвку, — он нежно гладил ее по волосам, пытаясь сказать своими действиями то, что не мог произнести вслух. Надвигалась война. Война никогда не была добра к невинным, и все искали слабые места в Цишань Вэнь. Чжоу Синсин была его невестой, любовью всей его жизни и, к сожалению, его самой большой слабостью. Другие Ордены сделают все, что в их силах, чтобы заполучить в свои руки его невесту. Однако Вэнь Сюй не хотел рисковать тем, что его звезде* причинят вред в любом виде или форме. Поэтому он решил порвать с ней все связи, чтобы защитить ее. Как только война закончится, он вернется к ней. Это было необходимостью, но было так болезненно для них обоих. — Пожалуйста, будь осторожен А-Сюй. Я умру, если с тобой что-то случиться, — мужчина одарил ее улыбкой, в которой была смесь печали и напускного высокомерия. — Моя дорогая звезда, разве ты не веришь в своего жениха? Я наследник крупнейшего Ордена всех времен. Со мной не случится ничего плохого. Ее голос прозвучал приглушенно, когда она шмыгнула носом: — Это обещание, А-Сюй? — он продолжал гладить волосы своей хрупкой звезды. — Да, дорогая, это обещание. Я вернусь к тебе.