Фумехито

Свет резанул глаза, отчего они заслезились. Я попыталась вытереть слёзы, но руки меня не слушались. Всё тело как будто затекло. Вот вроде чувствую его, но управлять не могу. Странное ощущение. И не сказать, что приятное. Я попробовала пошевелить пальцами, но без толку. Внезапно я перестала ощущать опору под собой. Что-то подняло меня? Нет, не надо, верните на место, кому говорю! Крик оглушил мои многострадальные уши. Это я так ору? Плач был ещё большей неожиданностью. Я полностью осознавала свои действия, но контролировать их не могла. Это приводило в ужас. Нужно успокоиться и проанализировать ситуацию. Вдох. Выдох. Успокойся и начни размышлять, ты же можешь, я знаю. Ну вот, уже начала мысленно говорить сама с собой. Так, не отвлекайся, думай. Что здесь происходит? Где я вообще нахожусь? Неужели я и правда переродилась? Это возможно? Да ну нет, не может всё быть вот так просто. Хотя… Сначала вокруг была тьма, теперь же я не могу контролировать тело и открыть глаза из-за света, а дальше что? Буду созерцать разноцветные пространства вокруг? Я против, слышите, против! Мою начавшуюся гневную тираду прервал низкий мужской голос. Он был тихим и успокаивающим, захотелось спать. Но нельзя. Сначала я должна разобраться в происходящем, а потом уже можно будет отдохнуть. Я только сейчас поняла, что меня держали на руках. Значит, меня поднял человек. Уже не ждала услышать людскую речь когда-нибудь. Прекратила кричать я ещё тогда, когда услышала этот прекрасный голос. Начала прислушиваться к словам мужчины, а то вдруг скажет что-то полезное. — Вопреки нашим опасениям, у вас родилась здоровая и очень громкая девочка, — ой, это ты на что намекаешь? Ладно, он сказал правду, сама себя же и оглушила. О том, почему понимаю здешний язык, такой непохожий на любые другие из моего мира, решила не думать. Смысла в этом мало. И мне даже в плюс: хотя бы учиться понимать людей не надо. Я отчётливо слышала голос, но не видела ничего, кроме размытых пятен. Это точно нормально? Судя по словам доктора, если я правильно поняла происходящее, всё было правдой. Мне ничего не приснилось, и сейчас я новорождённый, но очень необычный младенец с памятью о прошлой жизни. Новая информация порадовала, но, с другой стороны, я не знаю, когда младенцы начинают видеть. Сразу или после истечения некоторого времени? То, что я вижу, пусть и размыто, успокаивает. Не представляю, что бы делала, если бы стала незрячей. Даже мысль об этом приводит в панику. Думаю, я бы никогда не смогла смириться с подобным. А тем временем доктор начал двигаться и, остановившись, передал меня на руки кому-то ещё. В отличие от больших и крепких рук мужчины, эти казались совсем тонкими и слабыми. Но они были такими нежными и тёплыми. Материнскими. Сердце ускорило ритм, мне так захотелось увидеть мою новую маму. Она точно самая красивая женщина, которую я увижу в этом неизвестном для меня мире. В размытых очертаниях я заметила ласковую улыбку, какую видела в своих воспоминаниях, кудрявые светлые волосы, похожие на пушистые облака, и чувствовала, с какой заботой меня держали на руках. Сомнений насчёт личности державшего меня человека больше не возникало. Мне стало радостно, я ощутила, как сердце наполняется нежностью. То же самое я чувствовала, когда взяла на руки брата. Как же быстро, однако, можно полюбить. Интересно, а какой у меня отец? Может, я похожа на него? Слух уловил шум. Судя по звуку, открылась дверь в палату и свежий воздух проник в помещение. Топот чужих ног сбил с толку. Шаги казались тяжёлыми, складывалось ощущение, что вошедший был довольно больших размеров. За ним лёгкой походкой вошёл ещё кто-то, заметно меньше. Острота слуха удивила меня. Это типа такая компенсация за плохое зрение? — Инс, ты как? Что с ребёнком? — раздались взволнованные голоса. Мужской был басистым и громким, а женский, переливчатый и не менее громкий, чем у стоящего рядом с ней мужчины, выдавал тревогу говорящей. Звуки смешались, и из этого потока слов было мало что понятно. — Не волнуйтесь вы так, Роджер, Руж. С нами всё в порядке. Врач сказал, что она здорова, осталось только сдать нужные анализы, чтобы убедиться, что в будущем не возникнет никаких осложнений, — так вот что имел в виду доктор, говоря об опасениях. Непроизвольно улыбнулась, радуясь своей удаче. Но ощущение неправильности вызвали в душе тревогу. Имена вошедших царапнули что-то в памяти. Слишком знакомыми они казались. Будто я забыла что-то важное. Так ли это важно, если я забыла? Возможно, мне и правда стоило бы не обращать внимание на такие странности. Нет, лучше всё же попробовать разобраться. Это же моя память. Я никогда не пренебрегала собой и своим комфортом, поэтому буду копаться в любых странностях, если они касаются меня. Я бы начала сразу же, но сейчас у меня есть дела поважнее. Позже лучше всё же порыться в своих воспоминаниях, а пока что я лучше постараюсь узнать хоть что-то об этом мире и своей новой семье. — Ты теперь мама, Инс. Я стала тётей, а ты дядей, Роджер. Время так быстро бежит! Вот бы наши родители тоже застали этот момент, — Руж говорила быстро, явно волнуясь. Она моя… тётя? У меня, наверное, большая семья. — Ва-ха-ха, кто бы мог подумать, что всë сложится так. Она очень похожа на своего отца. Интересно, а характером она тоже пошла в их семейку? Может, в деда? Было бы забавно! — снова раздался громкий смех. Роджер определённо весельчак. Он сказал, что я похожа на отца. Почему его нет среди присутствующих? Занят на работе или придёт позже? В любом случае мне правда любопытно, какой он. Значит, родители мамы уже покинули этот мир, со стороны отца у меня есть дедушка. Будет здорово, если я как можно скорее с ними познакомлюсь. — Да, у меня родилась дочь, а не сын. Ты оказался как всегда прав, Роджер. Думаю, и с характером ты не прогадаешь, ру-ру-ру, — ка-сан начала легонько качать меня, тихо посмеиваясь. Захотелось ещё больше спать. — Он всегда бывает прав, ты же знаешь. Но сейчас меня интересует другое. Ты отказывалась говорить, как хотела назвать ребёнка, сколько бы я не спрашивала, — в голосе был слышен упрёк. Ах! Я же не знаю своего нового имени. Старого, конечно, тоже, но теперь, когда я ничего не чувствую по отношению к своей прошлой жизни, это не так важно. — Я уже давно придумала имена. Если мальчик, то Аз, если девочка — Зела, от Азазель. Красивое имя, правда? — что, простите? Азазель? Ты назвала ребёнка в честь демона? А что, мне нравится. Демон пустыни, хах. Было бы довольно иронично, если бы я умерла где-нибудь в пустыне от истощения или попав в зыбучие пески. Имя мужское, но меня это мало волнует. Я ещё не знаю, существуют ли здесь религии из моего старого мира и стоит ли мне бояться гонений из-за имени. Может, никто и не знает ни о каких демонах, ангелах и прочих выдуманных существах. Тогда волноваться вообще не стоит. Ну, раз мне дали такое имя, то всё должно быть в порядке, да? Я очень надеюсь, что моя новая семья не состоит в секте, иначе будет очень и очень плохо. Вроде на фанатиков не смахивают, можно вздохнуть спокойно. — Необычное имя. Но оно, как ни странно, подходит ей. Смотрите, как улыбается. Тебе нравится своё имя, да, Зела? — Роджер начал кривляться и показывать смешные рожицы, я не смогла сдержать смеха. Моё имя… Зела от Азазель, да? Встречай же меня, новый мир, теперь я твой полноправный житель!

***

Зрение стало нормальным через несколько недель. К слову, мой острый слух не исчез, к нему лишь прибавилось не менее острое зрение. В тот день я вертела головой настолько долго, насколько позволяло это немощное тело. Зато я увидела всё окружающее меня. Этот мир был странным. Неуловимо похожий на мой старый, он был совершенно другим. За несколько месяцев я успела изучить не так много, всё же маленьким детям надо много спать. Вот я и спала большую часть этого времени, постоянно проигрывая своему организму. Когда просыпалась, около меня всегда была либо мама, либо Руж, Роджера я больше не видела. Из разговоров мамы и тёти я смогла понять, что мы живём на острове под названием Батерилла, а единственный мужчина из нашей семьи, которого я видела, ушёл в плавание со своей командой, чтобы найти какой-то остров в океане. Для чего его искать, я не знала, лишь предполагала и выдумывала разные теории. Там хранились секреты древних цивилизаций? А, может, несметные богатства? Или это таинственный остров, который никто и никогда не находил, и команда Роджера будет первой, кто ступит на него, тем самым став известной на весь мир? Придумывая разные истории, я пыталась развеять скуку. Младенцем быть нелегко, вот совсем. Кормление грудью вызывало отвращение. В такие моменты я жалела о наличии памяти о прошлой жизни. Молоко было вкусным, но я бы предпочла пить его из бутылочки. С туалетом же проблем почти не было. Ну хожу под себя, что теперь поделать, пришлось смириться. Главное в такие моменты просто начать плакать и вскоре я снова становилась чистой и довольной, радуя всех улыбкой. Если говорить о семье, то тут много странного. С дядей было предельно ясно, он работал. Я очень ждала его возвращения. Когда научусь говорить, обязательно попрошу Роджера рассказать о других островах, странах и передрягах, в которые он попадал со своей командой. Отца я ни разу не видела, изначально предполагая занятость на работе. Мама о нём вообще не говорила, из чего я сделала вывод, что он либо бросил нас, либо просто не знает о моём существовании. Он точно не умер, совместных фотографий в доме не наблюдалось, ни на чьи могилы мы не ходили и у нас всё было хорошо. Про дедушку я тоже не слышала, как будто его и вовсе не было. Так я всегда находилась только в женском обществе, избалованная и засюсюканная. Инс, как я и думала, была очень красивой женщиной. Она могла похвастаться пышными кудрявыми волосами пшеничного цвета. Они оказались очень мягкими. Когда я играла с ними, мне просто хотелось смеяться. В добрых глазах искрились смешинки, а их цвет различить не получалось. Красновато-карие, решила я в один день, после просто нежась в её мягких руках. Сёстры были очень похожи. Различались они только ростом и наличием у тёти веснушек. Инс была довольно высокой на фоне жителей деревни, Руж же не выделялась. Несмотря на свою красоту, популярностью они не пользовались. У мамы была я, что отпугивало местных мужчин, да и она сама не горела желанием знакомиться с кем-то. Тётя же показательно носила кольцо на пальце. От одиночества их это не спасало. Роджер далеко, а про то-сана я ни сном, ни духом. Долго я по этому поводу не расстраивалась, стараясь порадовать своих женщин и себя успехами в контроле тела. Получалось на удивление быстро. Нет, ходить я не могла, только начинала учиться сидеть, но вот в мелкой моторике были видны заметные улучшения. Мне было намного легче держать вещи в сравнении с другими детьми, которых я видела, когда мы выходили на прогулку. Так я потихоньку знакомилась с другими жителями острова. Я была спокойным ребёнком, чему мама с тётей удивлялись. Я бы тоже изумлялась, если бы мой ребёнок плакал так мало. Просто я не видела смысла в напрасных слезах, от детских криков у меня начинала болеть голова. Ещё одна странность, которую я в себе заметила — удивительно крепкое и сильное тело. И ладно бы все дети моего возраста были такими, но ничего необычного за другими не наблюдалось. Некоторые дети трёх-четырёх лет не могли поднять того, что с такой лёгкостью таскала я. Другое дело, когда мне просто не хватало хорошего контроля, чтобы удержать неудобные предметы. Но достаточно тяжёлые книги, способные меня даже прихлопнуть, я таскала без особых усилий. И удар у меня был сильнее. Вспоминать подробности, благодаря которым я сделала такое открытие, не хотелось. Также я могла врезаться во что-то, ползая по полу, но боли не было, как и последующих синяков. Один раз даже упала с подоконника, куда полезла за книгой, пока мама была занята на кухне, наивно полагая, что я за изгородью играю с погремушкой. Пискнула я только от страха, боль была минимальна даже для взрослого человека. Мама тогда сильно перепугалась и сразу же понесла меня в больницу. Как оказалось, по прогнозам врачей я должна была родиться слабым и болезненным ребёнком. Медицина тут, на минуточку, не уступает нашей. Даже опережает. И ошибки быть просто не могло. Врачи поголовно пожимали плечами и с истинно исследовательским интересом препарировали меня взглядами. Чудо, что я вообще родилась живой и роды прошли относительно легко, утверждали эти деятели науки. Вот после таких откровений закрались нехорошие подозрения. Не была бы я такой упёртой, не пробивалась бы к свету, сдалась бы и отдалась на милость Тьме, у Инс не было бы дочери, противно нашёптывал внутренний голос. Об этом было страшно думать. Меня пробивала дрожь о мысли о Тьме и её победе надо мной, о том, как она поглощает меня, не оставляя ничего. Стоит ли говорить, что теперь я спала только с ночником и любые зачатки темноты вызывали во мне животный страх? С опозданием, но закономерная фобия настигла меня, и как с ней справиться, я не имела ни малейшего представления. Мама и тётя ничего не подозревали, списывая это на обычный детский страх, который со временем пройдёт. Я их не переубеждала. Даже если бы захотела, банально не смогла бы и слова сказать — связки до сих пор были плохо разработаны. Просто теперь по максимуму избегала тёмных мест. Прекрасно понимала, что так нельзя и преодолеть страх таким образом не выйдет, но я трусливо поджала хвост, не желая что-то делать с этим в данный момент. Зато начала верить если не в Богов, то в высшие силы так уж точно. Хотя я и до этого была приверженцем веры. Весьма необычной, надо сказать. Ещё с детства я считала, что мир — один большой сгусток нейтральной энергии. И люди одни из тех, кто способен ей управлять, превращая энергию мира в положительную или отрицательную. Поэтому я старалась следить за своими мыслями и словами, думая всегда о хорошем. К плохому относилась спокойно и даже философски. Благодаря такому образу мышления смогла жить на полную катушку. Сейчас я тоже не собиралась ничего менять, беря от жизни всё и даже больше. В конце концов, избавиться от фобии в ближайшем будущем не представлялось возможным. Это стало причиной моей любви в рассветам и полностью изменило режим сна. Детское тело вполне позволяло это сделать. Теперь я старалась засыпать сразу после захода солнца и просыпалась, когда начинался рассвет. И изучала этот мир с увеличившимся энтузиазмом, не обращая внимания на тёмные переулки, около которых меня проносили. Определить, в каком временном промежутке относительно старого мира я нахожусь, никак не получалось. В этой реальности века смешались воедино, образуя причудливую смесь из прошлого и будущего. Например, на кухне в нашем доме есть современная техника для приготовления еды, но при этом я нигде не увидела стиральной машинки. Мама всегда стирала бельё вручную. Было видно, что деревня, в которой мы жили, обделена благами цивилизации. Возможно, даже уровень образования здесь низкий. Из сплетен старушек и домохозяек, около которых мы проходили, я узнала о наличии знати. Они и в том мире были, оставались ещё королевские династии, но тут дворяне уверенно держались на своих позициях и имели реальную власть. Как ни странно, меня вообще не смущала такая мешанина, я уже знала, что так и надо. Вот это и приводило в недоумение. Точно такое же я ощущала, когда только узнала имена Роджера и Руж и увидела воочию тётю. Она казалась мне очень знакомой, будто в прошлой жизни я её уже видела. После я рылась в памяти, но никаких результатов это не дало, изменений в своём поведении или воспоминаниях не замечала. Долго обдумывала это. Решила пустить всё на самотёк, всё равно ничего предпринять нельзя, а так я сохраню пару-тройку нервных клеток. От мыслей отвлёк звук приближающихся шагов. — Зела, пора кушать, — когда уже можно будет перейти на детское питание? Инс аккуратно подняла меня, поднося мою голову к своей груди и плавно раскачивая. Ну вот, снова засну сразу после кормёжки. — Сестра! Принесли газету, ты должна это прочесть, — отвлекаюсь от своего занятия и смотрю на вбежавшую Руж. Чувствую, как ка-сан несильно сжимает меня в руках, она явно напряжена. Неосознанно начинаю нервничать. Я же не смогу прочитать, даже если захочу. Тем временем мама уже присела в кресло и взяла протянутую газету, передавая меня тёте. Внимательно вглядываюсь в заголовок и вижу фото угрюмого мужчины с колючими волосами. Он выглядит знакомо, даже слишком. Похожие черты лица я видела в воспоминаниях и в зеркале, когда мама проносила меня около него. В этой жизни я мало чем отличалась от себя старой, разве что глаза теперь были не голубыми, а чёрными. Не тёмно-карего, как обычно бывает, а реально чёрного цвета, я даже зрачков не видела. Волосы какими были, такими и остались. Колючие и непослушные, они удивляли своей шелковистостью. За это я точно должна благодарить Инс. А отца, как только что выяснилось, за всё остальное. Не знаю почему, но сомнений, что это мой отец, у меня не было. Я твёрдо была уверена в нашей кровной связи. Конечно, я очень хотела встретиться с ним, пусть и не знала ничего о нём. Это же не значит, что я не могу испытывать к нему хоть какой-то интерес и привязанность. — Драгон… Спасибо, Руж, — голос мамы прозвучал тихо, плечи стали дрожать. Она прикрыла лицо руками, и я услышала тихие всхлипы. Растерялась, впервые видя, как Инс плачет. Стало так тоскливо, захотелось поддержать её, но что может сделать маленький ребёнок? Думай же, давай, Зела, ты должна найти выход… Точно! Достижения малыша радуют родителей! У меня появилась одна идея. В тайне от женщин я тренировалась не только управлять телом, но и говорить. Небольшой прогресс был, но не достаточно удовлетворял меня, чтобы начать удивлять маму и Руж своими талантами. Ошарашить их сейчас показалось мне отличной идеей. Клин клином вышибают, да? Напрягла голосовые связки, стараясь выдавить нужный звук. — Па... папа! — крикнула изо всех сил, тут же рассмеявшись. У меня получилось! Ну, Инс, ты слышала? Женщина убрала руки от лица и изумлённо уставилась на меня своим заплаканным лицом. Ну что ты так смотришь, я смущаюсь. Как иногда удобно быть ребёнком. Не нужно отвечать на вопросы. Вот и мама, вытирая слëзы, оценила моё глупое выражение лица и ничего не говорила. Лишь рассматривала меня, будто впервые увидела. А какое сейчас лицо у Руж? — Ха-ха-ха, она узнала своего отца, удивительный ребёнок! Уверена, когда она вырастет, её имя, подобно Роджеру и Драгону, прогремит на весь Гранд Лайн, — Руж пыталась разрядить атмосферу. Небольшая тряска из-за смеха не доставила мне удовольствия, о чём я поспешила сообщить, недовольно агукнув. Мой отец известен? Гранд Лайн? Я обязательно выясню всё об этом. Меня осторожно посадили на диван, сев рядом. Неуверенно посмотрела в сторону мамы. Она уже не плакала, только грустно улыбалась, смотря на меня с нежностью. — Зела, ты у меня такая умная, — она ласково посмотрела на меня, при этом не двигаясь с места. — Прости свою маму. Ты растёшь без папы и вряд ли узнаешь, каково иметь полную семью. Но я не могла по другому. Мне так хотелось оставить себе хотя бы его частицу, несмотря на все доводы об опасности. Это был очень эгоистичный поступок, — я могу понять её. Даже знать не хочу, как бы поступила в таком случае, слишком неоднозначная ситуация. Тётя медленно встала и подошла к Инс, крепко обняв. После этого мама не выдержала и расплакалась, освобождая накопившиеся чувства. Всё это время ей было больно от расставания с любимым человеком, страшно за меня, ведь я могла вообще не выжить и стыдно от осознания, что она сделала выбор, который опасен для всей её семьи. Может она и поступила в каком-то смысле неправильно, но я благодарна ей за подаренную жизнь и данный мне второй шанс. Я проживу свою жизнь, храня эти чувства глубоко с сердце.

***

В тот день Инс плакала до самого вечера, окончательно успокоившись ночью, во время очередного кормления моей прелестной персоны. Той же ночью я узнала, кем является мой отец и как они с мамой встретились. После тех откровений сильных изменений не было. Я усердно училась ползать и говорить. Ужасно коверкая слова в самом начале, по прошествии месяца упорных тренировок я могла изъясняться отдельными словами так, чтобы меня точно поняли. Я ещё не говорила целыми предложениями, маленькими шажками двигаясь к цели. С каждым днём был заметен прогресс. Своими успехами я радовала Инс и Руж, которые поддерживали меня, как могли. К моему счастью, мой рацион стал разбавляться детским питанием, есть я стала охотнее. Еда была безвкусной, сахара и соли в ней почти не было, что меня совершенно не волновало на тот момент. Главное грудью реже кормили, и то хлеб. Ещё в самом начале мама пыталась покупать мне игрушки и разные погремушки. Я была к ним равнодушна, в отличие от тех же книг и газет, из чего Инс сделала свои выводы и предложила начать учить меня чтению. Её совсем не смущало, что на тот момент была середина весны, а день рождения, первый в этом мире, у меня в начале лета, и по сути она собирается учить пусть и гениального, но очень маленького грудного ребёнка. — Ты очень хорошо говоришь, дорогая. Поэтому почему бы не начать учить тебя читать? Рано или поздно ты бы всё равно проявила интерес, — вот что мама ответила тогда под энергичные кивки Руж. Сказать, что я была в шоке — нагло промолчать. Их хитрых переглядываний я тогда не заметила, а зря. Как оказалось позже, меня нагло обвели вокруг пальца. На тот момент мне даже год не исполнился, какое там чтение, ходить бы научиться. Я не исключала варианта, что в этом мире такое является нормой и была в каком-то смысле права, с восторгом вспоминая возможности своего тела. Хоть меня и удивляло такое рвение, против я совсем не была. Наоборот, все свои силы стала вкладывать в учёбу… Которой, как такой, и не было. Инс с Руж просто стали мне больше читать! В их понимании «научить меня чтению» — пополнить мой словарный запас! Я недоумевала, я злилась, я обижалась. И не могла отрицать, что правда знала не все слова и их значения. Это приводило меня в недоумение, ведь я искренне считала себя полностью знающей новый язык. Оказалось, что это было далеко не так. С «обучением» пришлось смириться и самой изучать местный алфавит. Также не забывала про развитие тела. Я только начинала ходить, постоянно запинаясь и неловко перемещаясь по дому. Мама и тётя не могли сдержать очередной смешок, когда я вставала с мягкого ковра с наэлектризованными волосами. Жизнь протекала не спеша, каждый день радуя меня замечательной погодой. Я давно заметила, что на Батерилле был мягкий климат, зима здесь почти не отличалась от лета. Иногда я даже скучала по снегу и чувству лёгкого мороза на щеках. Холод я не любила, но тоска по старому миру давала о себе знать в редкие моменты печали. Поблëкшие воспоминания всë же влияли на меня, как бы не хотелось обратного. После таких мыслей я обычно шла практиковать чтение в тайне от Инс. Учиться было легко, язык был совсем не новым, он представлял из себя смесь японского и английского. Это заметно облегчало моё обучение. Я хорошо владела обоими языками, но знания немного стёрлись, поэтому я скорее не изучала что-то новое, а практиковала забытое. В самом начале я думала, что язык этого мира не похож ни на какие другие, сейчас же это недопонимание развеялось. И пусть мне иногда не хватало привычной русской речи, было довольно увлекательно практиковать здешний язык. Так как мама не могла знать, что читать я уже умею, приходилось учиться при ней (да, я смогла уговорить еë на изучение алфавита), показывая отличные результаты и доказывая звание гения, которое мне приписали. Хотелось поскорее начать читать книги самостоятельно и узнать об этом мире всё, что можно и нельзя. Секреты таились здесь, вот что шептало мне сердце. Те, о которых знают немногие и не разгаданные ещё никем. Тайны захватывали мой дух, я верила своим мыслям и не позволяла сомневаться. При этом у меня было чувство дежавю, возникающее в те моменты, когда я слышала чьи-то имена или названия вещей и мест, наподобие Гранд Лайна. Как я узнала позже, Гранд Лайном называли морское течение. Удивительное и совершенно непредсказуемое. Погода там может меняться по несколько раз за минуту. Благодаря магнитным полям островов, в этом месте пересекается прошлое, настоящее и будущее. Про острова вообще отдельная тема. Их там великое множество, похожих не существует и на каждом клочке земли есть свои опасности. От такого разнообразия у меня кружилась голова, глаза светились от восторга и я могла по несколько часов разглядывать книжки с картинками. При изучении карты я была шокирована. Материков не было. Мир разделялся на четыре моря большой горой и Гранд Лайном, окружённым Калм Белтом. Мы жили в Сауст Блю. Также существовали Ист Блю, Норт Блю и Вест Блю. Назвать моря в честь сторон света было гениально. Уже из названий можно составить их краткую характеристику. В плавании это будет полезно. Изначально, когда мне ещё читали Инс и Руж, я думала, что это детские сказки. Пока, ведомая любопытством, сама не взяла — ну, как взяла, просто уронила первую попавшуюся — энциклопедию, лежащую на самой низкой полке. Вот тогда я и узнала, насколько реальны чудеса в этом мире. В тот же день решила путешествовать по миру и исследовать его, когда вырасту. Теперь с ещё большим нетерпением ждала Роджера, чтобы выпросить у него рассказы о его похождениях. Ждала я не так и долго. Он вернулся в середине осени после моего первого дня рождения. Но до этого знаменательного события случилась одна история, сильно изменившая мою жизнь.

***

Мой первый день рождения решили провести с размахом. Тётя даже закрыла цветочную лавку раньше, чем обычно. Вообще, она владела местной цветочной лавкой, а мама хотела стать учительницей в школе, когда я подрасту. Денег на жизнь нам хватало, Руж любила работать с цветами и их быстро раскупали, волноваться было не о чем. С утра меня разбудили радостные голоса Инс и Руж. Ещё не полностью проснувшаяся, я не сразу смогла разобрать их слов. — С днём рождения, Зела! Иди скорее смотреть подарки! — выпучила на них глаза, не понимая, что происходит. Какое день рождение? Сегодня у кого-то день рождения? Чьё? Судя по всему, моё. Осознание приходить ко мне не желало, уступая сонливости. — День лождения? У Зелы? — теперь на меня смотрели с глупыми выражениями лица. Переглянувшись между собой, женщины засмеялись. До меня же дошло, что они имели в виду. Удивление прошло, на его место пришла радость. Ещё бы! Мой первый день рождения в этом мире. Как же быстро летит время, эх. Резво встала с кровати, запнувшись об одеяло, и побежала вниз, смотреть подарки. Увиденное привело меня в восторг. Белый альбом и краски от тёти и разноцветный блокнот с карандашами от мамы. Они как раз нужны были мне для ведения записей и рисования природы разных островов. Замечательные подарки. Лучше для моего возраста, тем более с сознанием взрослого человека, не придумать. — Спасибо! — от радости подпрыгнула и крепко обняла моих любимых женщин. Они улыбнулись мне и обняли в ответ. Я вдохнула приятный запах цветов и карамели, исходящий от них, и прикрыла глаза. — Ладно, вначале позавтракай, а потом можешь пойти протестировать свои новые вещи. Ближе к полудню пойдём на пляж, ты же хотела там всё исследовать, — ура! Я давно не была на пляже, тем более, когда мы туда ходили, меня всё время держали на руках в целях безопасности. Думаю, сегодня смогу походить по нему сама. Важно покивала головой на слова Инс и села завтракать. Проглотила остатки овощного пюре и вытерла испачканный рот. Да, мне было трудно держать ложку, но я не теряла надежды постигнуть великое искусство мелкой моторики. Поблагодарив за завтрак, встала из-за стола и пошла к себе в комнату, запинаясь о каждый косяк. Буду испытывать карандаши и краски. Это займёт время.

***

К полудню, как и обещали, меня повели к морю. Пляж около пристани привёл меня в восторг. Не было видно ни одного большого корабля, лишь рыбацкие лодочки раскачивались на волнах. Тёплое море лизало ноги, лёгкий бриз щекотал волосы. Чистый песок расстилался по всему берегу, хотелось просто лечь на него и, прикрыв глаза, погрузиться в дрёму. Я решила, что моря этого мира мне нравятся куда больше океанов из прошлой жизни. Вдалеке я увидела корабль с белыми парусами. На них было изображено что-то синее и непонятное. Разглядеть, пока он не начал приближаться, не получалось. Инс тоже его заметила, окликнув Руж. Кажется, ка-сан заволновалась. Мне показалось, что зрачки оба-сан сузились от страха, когда она заметила корабль. Женщины казались напряжёнными, их лица посерели, в глазах залегла тревога. Вода стала прибывать быстрее, задевая мои колени, но я не обратила на это внимание, хотя стояла близко к морю. Волнение за родных оказалось сильнее осторожности. — Мама, Лу? Колабль? Кто там? — мне до сих пор трудно говорить полноценными предложениями. Приходится заменять простыми и понятными. Очень неудобно, на самом деле. В очередной раз успокаиваю себя, вспоминая, что ближе к двум годам дети начинают более понятно говорить. А так как я немного не ребёнок, то адаптируюсь быстрее. Думаю, с ходьбой тоже проблем не будет. Мне никто не ответил. Поджимаю задрожавшие губы, понимая, что начинаю мёрзнуть. За раздумьями, отвлекающими от переживаний, не заметила, как изменилась погода. Тёмные тучи заволакивали небосвод стремительно, не давая солнечным лучам дарить тепло живым существам. Перевожу взгляд на море и фокусирую внимание на корабле. Он быстро приближался, можно было даже рассмотреть людей, бегающих по палубе. Теперь я могла увидеть написанное на парусах. «Marine». Морской флот? Знакомо звучит, даже слиш… Тело окаменело от страха, ноги ослабли, меня прошиб холодный пот. Виски тут же прострелило болью, отчего я пошатнулась. В голове стали появляться воспоминания. Остров, на котором сотни лет стоит большое здание впечатляющих размеров, сотрясался. Маринфорд, так называется главный штаб Морского Дозора. Идёт война. Пираты и дозорные столкнулись в схватке. Причиной тому послужила поимка и планируемая казнь одного пирата из команды Белоуса. Кровопролитие длилось уже несколько часов, но вскоре на поле битвы упала глыба льда и воюющие стороны услышали громкий мальчишеский крик. — Эээйс! Вот мы и встретились! — парень с соломенной шляпе привлёк всеобщее внимание. Он выглядел радостным, но раны на его теле и побитый вид говорили о многом. Чтобы попасть сюда, ему пришлось пройти сквозь ад. Не многие ещё знали, что ради брата Мугивара Луффи проник в Импел Даун — тюрьму, из которой невозможно было сбежать. До этого момента. — Луффи, убирайся отсюда! Зачем ты вообще явился! — отчаянный крик разнёсся по всему штабу. Закованный в цепи юноша смотрел на брата и молился, чтобы он послушался его и ушёл отсюда. Луффи мог погибнуть здесь. Если с ним что-то случится, если он умрёт, виноватым будет он, его старший брат. Никто из них не хотел терять ещё одного брата, поэтому они упрямо старались спасти жизни друг друга. — Сабо… Он бы меня поддержал, — тихие слова не были никем услышаны. Но Эйс понял, что младший брат говорил ему. Слёзы потекли по веснушчатому лицу нескончаемым потоком. Он сдался и уступил Луффи, смиренно опустив голову и ожидая спасения. Командир второй дивизии пиратов Белоуса сидел, закованный в цепях. Смотря, как его товарищи умирают один за другим, Эйс не мог сдержать криков отчаяния. — Сын Революционера Драгона — Монки Д. Луффи и сын Короля Пиратов — Портгас Д. Эйс… Что за страшная семья… — шепотки шли отовсюду. В этот день мир был потрясён. В этот день… Погибли сотни пиратов и дозорных. Среди них был Эдвард Ньюгейт — капитан пиратов Белоуса и Портгас Д. Эйс — сын Гол Д. Роджера… Шок, неверие. Откуда это воспоминание? Из той жизни?.. Н-но…как я могла знать об этом мире? Я… я видела случившееся в Маринфорде… на чёрно-белых картинках?.. Да, точно… Так и было! Да-да, всë определённо было так! Неужели… Я попала в мир, который считался выдумкой в моей прошлой жизни? Может я бы и не поверила, но два имени впечатались в память. Монки Д. Драгон. Гол Д. Роджер. Внешняя схожесть Эйса с Руж. Луффи с такими же колючими волосами и широкой улыбкой, как у меня. Монки Д. Азазель… Моё имя — Монки Д. Азазель. Стало так тепло на душе… Теперь я знаю своё полное имя! Радость сменилась печалью. Эйс. Портгас Д… Нет. Гол Д. Эйс. Он даже не родился и, возможно, не родится вовсе. Но я уже пережила его смерть. Если история мира пойдёт по знакомому мне сценарию, то я костьми лягу, но не дам брату умереть! Страшно… Неизвестность пугает. Я даже не знаю, как всё привело к той ситуации… Как же мне страшно… У меня есть только одно воспоминание, подозрение, что скоро у меня появятся братья и твёрдая решимость спасти свою семью. Как… Как это сделать?! Я не имею ни малейшего понятия… Ком встал у горла, глаза защипало. Холодная вода, попавшая на лицо, привела в чувство. Удивилась, что сижу по пояс в воде, и осмотрелась. Мама и тётя стояли на том же месте, вглядываясь в морскую гладь. Они не шевелились, напоминая статуи. Стеклянные взгляды женщин были прикованы к кораблю. Я не могла и слова вымолвить, чтобы их позвать. Вода всё прибывала на берег, ветер усиливался. Начинался шторм. Постаралась встать, но слабость в теле не дала свершиться моим планам и я запнулась о собственную ногу. От неожиданности упала в объятия моря. Теряя сознание от усталости и боли, почувствовала, как меня накрывает волна, утаскивая подальше с побережья. В этом месте море редко бушует, этакий островок спокойствия. Поэтому удивительно было очнуться и смотреть на удаляющийся берег. Инс и Руж что-то кричали, забегая в море, а я чувствовала, как волны уносят меня дальше и дальше. В глазах потемнело, от страха руки не слушались, я держалась на плаву лишь благодаря высокой концентрации соли в воде. Понимание этого факта мне не помогало. Вода попадала в рот и нос, мешала дышать и следить за происходящим. Попыталась вдохнуть воздух и закричала изо всех сил. Крик получился отчаянным и до одури громким. В этот момент я просто хотела оказаться на нашей кухне с ка-сан и оба-сан и задувать свечки на праздничном торте, загадывая желание. Я не знаю кто, но, пожалуйста, позвольте мне пожить в этом мире ещё немного… Я… должна спасти брата… Морская вода сдалась и больше не удерживала моё маленькое тело на поверхности, став медленно тянуть меня в пучину…